К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Налоговый феодализм: как корпорации превратились в «частных мытарей»

Фото Getty Images
Фото Getty Images
Сегодня российский B2B-рынок оказался в новой системе координат, которую можно смело назвать «налоговым феодализмом». Крупнейшие игроки рынка — от федерального ретейла до госмонополий — больше не спорят с государством. Они нашли безупречный способ защиты своих капиталов: переложить все фискальные риски на плечи своих контрагентов, среднего и малого бизнеса, считает глава юридической компании «Архитектура права» Андрей Зуйков

Недавно ко мне обратился клиент — у него крепкий производственный бизнес среднего звена. Принес на экспертизу проект договора от крупного федерального заказчика и попросил помочь смягчить так называемую налоговую оговорку, определяющую условия уплаты налогов сторонами. Проанализировав документ, честно сказал клиенту: «Это кабала». Оговорка составлена предельно жестко и фактически лишала его права на защиту. Мы подготовили аргументированный протокол разногласий, но наша юридическая помощь по сути не понадобилась.

Заказчик даже не стал читать правки. Он просто поставил ультиматум: «Либо вы подписываете договор в нашей редакции, с нашей оговоркой и согласием на раскрытие налоговой тайны, либо вы больше не наш поставщик». Клиент вздохнул и подписал. Выбора у него не было.

Этот случай — не исключение, а правило. 

Telegram-канал Forbes.Russia
Канал о бизнесе, финансах, экономике и стиле жизни
Подписаться

Корни фискальной политики

Инициатор и главный архитектор этой новой реальности — государство. Понятно, что очищение рынка — важнейшая функция налоговых органов. Никто из добросовестных предпринимателей не спорит с тем, что демпинговать и снижать цену за счет незаконной налоговой экономии — зло, которое рушит конкуренцию и прямо нарушает закон.

 

Тактически внедрение тотального цифрового контроля с помощью системы АСК НДС-2 и перекладывание функции «контролера» на крупный бизнес выглядит для ФНС абсолютно логично. Зачем инспекторам бегать за фирмами-однодневками, если можно прийти к платежеспособному заказчику и мотивировать его самого собирать налоги со своей цепочки поставщиков?

Но стратегически этот путь вызывает огромные сомнения. Проблема в том, что фискальная система сегодня заточена не на выявление реальных бенефициаров незаконных схем и привлечение их к ответственности, а скорее на возложение налогового бремени на тех, с кого проще взять деньги. Например, на вас могут переложить вину «схематозников» из  третьего, четвертого или пятого звена цепочки, о существовании которых вы даже не подозревали.

Это ведет к серьезным макроэкономическим последствиям. Во-первых, бизнес начинает закладывать издержки на возможные потери по «налоговой оговорке» в стоимость своих товаров и услуг, что прямо подстегивает инфляцию. Во-вторых, в условиях экстремально дорогих кредитных денег внезапное изъятие десятков миллионов рублей из оборотного капитала — тяжелейший удар для производственника. Государство, решив проблему собираемости НДС чужими руками, запустило механизм скрытой монополизации экономики. Выживают не самые эффективные предприятия, а те, кто способен переварить фискальные риски всей цепочки. А освободившиеся после банкротства средних поставщиков ниши немедленно скупаются все тем же крупным капиталом.

 

Более того, подобная система стимулирует профессиональную деградацию самого фискального аппарата. Инспектору больше не нужно собирать доказательственную базу, распутывать сложные цепочки транзакций, доказывать умысел в суде. Достаточно нажать кнопку в программе и отправить «письмо счастья» платежеспособному звену. Происходит внесудебное пополнение казны без долгих разбирательств. 

Ультиматум без права переписки

Правовой основой такой реальности стали статьи 431.2 (заверения об обстоятельствах), 406.1 (возмещение имущественных потерь) и 15 (возмещение убытков) Гражданского кодекса. Рынок очень быстро взял на вооружение эти инструменты для защиты в налоговой сфере. Толчком послужило известное Определение Верховного суда от 28 сентября 2017 года по делу торгового дома «РИФ». Тогда Верховный суд согласился, что покупатель вправе взыскать с продавца убытки в размере неполученного вычета по НДС из-за недостоверности заверений.

Изначально идея звучала здраво — покупатель страхует себя на случай, если прямой поставщик окажется «однодневкой». Однако сегодня этот механизм мутировал.

Чтобы понять уровень бесправия поставщиков, нужно разобрать анатомию налоговой оговорки в самой жесткой версии. Ключевой элемент здесь — раскрытие налоговой тайны. Механизм работает как часы:

  1. Вы (поставщик) по требованию заказчика подаете в ФНС официальное согласие на раскрытие сведений, составляющих налоговую тайну.
  2. Заказчик (крупная компания) подает в налоговую заявление об информировании о налоговых разрывах.
  3. Поскольку вы дали согласие, инспекция на законных основаниях посылает вашему заказчику информационные письма о несформированном источнике для вычета НДС. Причем этот источник может не сформироваться по вине контрагента пятого звена, которого вы в глаза не видели. Но ИФНС подсвечивает этот разрыв и фактически «вешает» его на вас как на первое платежеспособное лицо в цепочке.
  4. Получив письмо из налоговой, заказчик не идет в суд. Он просто удерживает эту сумму из ваших текущих платежей за поставленный товар.

В результате заказчик-мегакорпорация полностью защищена. Инспекция с гордостью рапортует об успешном применении риск-ориентированного подхода. «Схематозники» в глубине цепочки тоже в плюсе — налог взыскан с первого звена, разрыв закрыт, их больше никто не ищет, по крайней мере, до тех пор, пока ими не заинтересуется ОБЭП.

Расплачивается за все средний бизнес. Для компании с маржинальностью в 5-15% реальная (а не номинальная) ставка НДС вырастает катастрофически — вплоть до 44% (базовые налоги плюс удержанные по оговорке суммы). И это не считая потерь по налогу на прибыль, учитываемые расходы по которому также могут попасть под возмещение. Нагрузка вырастает в два раза: бизнес платит за себя, а потом — за неизвестного нарушителя.

Презумпция виновности по договору

При этом правовая среда формально дает защиту компаниям, в цепочке которых обнаружились недобросовестные лица. В частности, в деле «СПТБ Звездочка» Верховный суд в 2020 году указал, что сам по себе «несформированный источник вычета НДС» в бюджете не означает автоматического лишения права на вычет, если налогоплательщик не преследовал цель уклонения и не знал о нарушениях контрагентов. То есть перспектива отстоять свои вычеты в споре с ФНС существует.

 

Однако корпорации своими оговорками фактически лишают малый и средний бизнес этой защиты. Им удобнее забирать живые деньги у контрагентов через договор, чем судиться с государством.

Парадокс в том, что для взыскания убытков по оговорке корпорации больше не нужно доказывать реальную вину поставщика. Судам достаточно факта получения письма из ФНС и наличия налоговой оговорки в договоре. Поставщик может принести в суд горы первичной документации, доказать реальность поставки и уплату налогов со своей маржи, объясняя, что разрыв произошел по вине субподрядчика второго звена. Но оговорка делает эти аргументы бессмысленными. Суд констатирует, что вы добровольно согласились возместить потери. Обстоятельство наступило — платите.

Судебная практика последних лет это подтверждает, среди примеров Определение Верховного суда России по делу №А33-3832/2019, Постановление Арбитражного суда Центрального округа по делу № А36-6925/2021, Постановление Арбитражного суда Московского округа по делу № А40-115472/23.

Фактически корпорации и суды узаконили многомиллионные удержания в обход официальных процедур налогового контроля, лишив бизнес презумпции невиновности.

Как выжить среднему бизнесу

Находясь под катком корпоративного феодализма, средний бизнес вынужден защищаться. Если крупный заказчик ставит ультиматум, рекомендую применять тактику встречного комплаенса.

  1. Делайте раскрываемые сведения не общедоступными, а предоставляйте их исключительно конкретному лицу — вашему заказчику. Раскрывайте не весь массив данных, а только конкретные коды. Именно поэтому заказчики хотят согласовывать форму — им нужно видеть все. Ваша задача — дать минимум.
  2. Транслируйте риск дальше. Средний бизнес вынужден внедрять те же жесткие оговорки в договоры со своими поставщиками. Риск спускается вниз, пока, увы, не раздавит самое слабое звено.
  3. Внедряйте жесткие политики проверки до третьего-четвертого звена, требуя доказательств способности исполнить сделку и отсутствия налоговых конфликтов.
  4. Закладывайте процент возможных налоговых удержаний в стоимость услуг или требуйте от субподрядчиков обеспечительные платежи. 
  5. Не бойтесь спорить с предложенным текстом договора. Часто корпоративные юристы смешивают в одном пункте «возмещение имущественных потерь» (статья 406.1 ГК РФ) и «возмещение убытков» (статья 15 ГК РФ), хотя это разные инструменты с разным предметом доказывания. В моей практике были кейсы, когда под предлогом устранения неточностей мы переписывали формулировки. Оговорка оставалась, но становилась сложной для реализации в суде, что спасало клиентов от безакцептных списаний.

Хочется верить, что государство, обладающее сегодня беспрецедентным цифровым ресурсом, со временем пересмотрит сложившийся подход. Настоящая эффективность фискальной системы — это превентивная фильтрация «схематозников» еще на стадии регистрации бизнеса, а не перекладывание ответственности на честный реальный сектор постфактум.

Но пока этого не произошло, иллюзий быть не должно. Традиционные споры с государством никуда не исчезли, а у бизнеса открылся тяжелый второй фронт: к давлению ФНС добавились ожесточенные битвы корпораций друг с другом за защиту от налоговых долгов третьих лиц. Оказавшись между молотом фискального контроля и наковальней корпоративного диктата, выжить смогут лишь те, кто научится выстраивать юридическую защиту своих контрактов.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора