Выйти из тени: почему иранская война лишь одна из причин замедления мировой экономики

Недавний доклад МВФ о глобальных экономических перспективах получил мрачное название — «Мировая экономика в тени войны». Речь, разумеется, о войне США и Израиля против Ирана. Это уже четвертый удар, нанесенный экономике планеты за последние семь лет. До него были ковид, украинский кризис и антироссийские санкции, взвинтившие глобальную инфляцию и разорвавшие единое мировое экономическое пространство, и, наконец, тарифный тайфун Трампа, вызвавший сумятицу в международной торговле.

Между тем МВФ считает, что если бы не «иранский шок», то сейчас все было бы не так уж плохо. С точки зрения авторов доклада, мировая экономика в целом адаптировалась к резко изменившимся условиям. Уровень инфляции постепенно снижался, а новые американские тарифные барьеры оказались ниже, чем ожидалось.

Более того, в феврале Верховный суд США объявил нелегитимными высокие тарифы, введенные Трампом в апреле 2025 года на основании закона о международных чрезвычайных полномочиях президента (IEEPA), а в мае Суд по международной торговле признал таковым и «глобальный тариф» 10%, установленный президентом. Прошлогодний, апрельский доклад МВФ строился на посыле о том, что средняя американская тарифная ставка взлетит до 25%, но в реалии ее уровень в конце года был 18%, а сейчас упал ниже 12%. 

Исходя из того что все не так уж плохо, в январе МВФ прогнозировал на этот год прирост мирового ВВП на 3,3% — всего на одну десятую процентного пункта меньше, чем год назад. Однако война заставила вносить серьезные коррективы. Согласно апрельскому базовому прогнозу, темп роста замедлится до 3,1%, а в 2027 году поднимется лишь до 3,2%.

Война наносит мировой экономике двойной удар. С одной стороны, взлет цен на нефть и природный газ резко усиливают инфляционное давление, тем самым сжимая спрос. С другой, блокада Ормузского пролива и разрушение производственных мощностей препятствуют поставкам из ближневосточного региона нефти, нефтепродуктов, природного газа, удобрений и прочих товаров, что вызывает в большинстве стран мира физическую нехватку этих ресурсов.

Не говоря уже о самом Иране и государствах Залива, которые подвергаются атакам, особенно сильно война ударила по развивающимся странам — прежде всего по самым бедным и зависимым от импорта энергоносителей. В нынешнем году МВФ в базовом сценарии ожидает падения темпа роста экономики глобального Юга до 3,9% с 4,4% в прошлом.

Базовый прогноз исходит из того, что воюющие стороны договорятся друг с другом в ближайшее время и война не станет затяжной. А если станет, то, согласно уже другому, «суровому» сценарию, к 2027 году мир окажется на пороге глобальной рецессии.

Замедление Юга

Что можно и нужно добавить к этой картине? Прежде всего то, что дела с мировым экономическим ростом обстоят не вполне благополучно уже давно. С 2003 по 2007 год — в «золотую пятилетку» перед «великой депрессией» 2008-2009-х — среднегодовые темпы роста достигли 4,9%. В роли локомотивов выступали развивающиеся и переходные экономики во главе со странами БРИКС, особенно Китай. Однако в первой половине прошлого десятилетия экономика мира росла в среднем уже лишь на 3,6%, а во второй — на 3,4%. Средний темп роста в 2022-2025 годы — после ковидного провала в 2020-м и последующего скачка в 2021-м — составил 3,5%.

Такое снижение темпов вызвано прежде всего существенным замедлением экономического роста глобального Юга. 

Все меньше становится быстрых бегунов. Крупные развивающиеся экономики, способные играть роль лидеров мирового роста, сейчас можно пересчитать по пальцам. Среди исходной пятерки БРИКС высокую экономическую динамику сохраняет только Индия. Из остальных стран Юга вселяют надежду Вьетнам, Индонезия и еще, возможно, Филиппины и Бангладеш. Вот, пожалуй, и все.

Китай резко замедляет ход, хотя пока еще растет быстрее большинства других. Темп его роста снизился до 5% с 7% в 2015-м и почти 11% в 2010-м, а в ближайшие годы, очевидно, упадет до 4% с небольшим. 

Конечно, чем более зрелой становится экономика, тем ниже, как правило, темпы ее роста. Но дело не только в этом, тем более что китайской экономике до уровня развитой еще далеко. Феноменальный рост Китая как мировой фабрики, выпускающей огромные объемы всевозможной дешевой продукции, — дело прошлого. Сегодня для этого уже не хватает рабочих рук: рождаемость падает, население стареет, а уровни затрат на оплату труда и прочих производственных издержек идут вверх, съедая ценовую конкурентоспособность. Главным условием динамичного роста становятся повышение производительности труда и в целом эффективности производства и способность производить высококачественную и технологически «сложную» продукцию, но здесь, при всех очевидных достижениях последних десятилетий, отставание от развитых стран остается весьма значительным. К тому же по политическим соображениям приоритетная поддержка оказывается государственным предприятиям, а они менее производительны, чем частнопредпринимательский сектор. А тут еще лопнувший спекулятивный пузырь в сфере недвижимости, падение цен на которую ухудшает потребительские настроения семей среднего класса: для большинства из них недвижимость — главный актив. Отсюда охлаждение и без того не слишком растущего в последние годы потребительского спроса. На внешнеэкономическом же фронте сказываются негативные последствия американо-китайской торговой войны, развязанной Трампом еще во время его первой каденции и воздвигающей барьеры как для китайского экспорта, так и для импорта продукции хай-тек.

При замедлении экономического роста поставленные странами глобального Юга цели развития становятся все менее достижимыми. В частности, замедлилось, а кое-где даже повернуло вспять расширение среднего класса.

Шоки, перенесенные мировой экономикой в новом десятилетии, заметно усугубили ситуацию. По прогнозу Программы развития ООН, нынешний «тройной шок» — увеличение затрат на энергию, рост цен на продовольствие и замедление экономического роста — может ввергнуть в нищету более 30 млн человек, а при худших сценариях — значительно больше. 

Нелишне напомнить, что бывшие развивающимися и ставшие развитыми более трех десятков лет назад Южная Корея, Тайвань и Сингапур росли совсем другими темпами, зачастую двузначными.

Новые источники роста

Однако описывать нынешнюю ситуацию в мировой экономике исключительно в черных тонах было бы все-таки неправильно. Выделим два сюжета иного плана.

• Сюжет первый. Блокада Ормузского пролива невольно открыла новые возможности для экспортеров нефти, природного газа и удобрений из других регионов. Чаще всего говорят, что выиграла здесь только или прежде всего Россия. Но это не так. Во-первых, увеличили свой экспорт нефти и газа Соединенные Штаты, получившие (или создавшие для себя) новый шанс закрепиться в качестве главного мирового нефтегазового экспортера. Физический объем экспорта американского СПГ в январе-апреле этого года вырос, по сравнению с тем же периодом 2025-го, на 28%. А экспорт сырой нефти в апреле оказался на целых 33% больше, чем в предвоенном феврале: 5,2 млн и 3,9 млн баррелей в день соответственно. Далее, мартовские доходы Бразилии от экспорта нефти увеличились по сравнению с февральскими на 70%, Норвегии — на 68%, Канады — на 19%. А Нигерия стремительно наращивает экспорт авиатоплива и других нефтепродуктов. Так что «в выигрыше» далеко не только Россия. Хотя она и оказалась лидером по размеру ожидаемой МВФ прибавки к росту — 0,3 п.п., наряду с быстро растущей Индией. Хотя сам прогнозируемый рост российского ВВП, в отличие от индийского, конечно же, невысок — всего 1,1%.
• Сюжет второй. Быстро набирают обороты инвестиции в новейшие информационные технологии, прежде всего связанные с искусственным интеллектом. Их стремительный рост, и соответственно рост мирового производства, в этом секторе экономики и в сопряженных отраслях, не останавливают ни иранская война, ни другие испытания. Главные роли здесь играют США и ведущие экономики Азии.

По данным Crunchbase Data, одной из крупнейших в мире баз данных по частным и публичным компаниям, в 2025 году совокупный объем инвестиций в стартапы в сфере ИИ, включая инфраструктурные решения (микрочипы, центры обработки данных, энергосети), разработку фундаментальных моделей и прикладное ПО, вырос по сравнению с предыдущим годом на 75% и составил более $200 млрд. В США инвестиции, связанные с ИИ, обеспечили, по оценкам МВФ, 0,5 п.п. роста ВВП — то есть почти четверть всего прироста, составившего 2,1%.

Иными словами, несмотря на все препятствия и невзгоды, четвертая индустриальная революция, ключевую роль в которой играет ИИ, все больше набирает темп.

Потенциал роста мировой экономики огромен. Даже получая удар за ударом — от непредсказуемых черных лебедей или действий политиков, она сопротивляется и находит рациональные для нынешней ситуации решения, не позволяя положить себя на лопатки. Но, конечно, чтобы по-настоящему нормализовать экономическую ситуацию в мире, надо перестать наносить подобные удары.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора