Банки и маркетплейсы: как в борьбе за e-commerce решается судьба финансового рынка

Исчерпанная модель развития
Маркетплейсы уже стали крупнейшими игроками потребительского рынка: показатель GMV (Gross Merchandise Value, или валовая стоимость товара) измеряется у них триллионами рублей. Однако это бизнес с очень высокой оборотистостью и минимальной маржинальностью. Основная экономическая модель маркетплейсов долгое время строилась не столько на текущей прибыли, сколько на росте масштаба, капитализации и перспективе выхода на публичные рынки капитала. Но в текущих условиях эта стратегия стала гораздо менее очевидной.
Для российских маркетплейсов фактически закрылись международные рынки капитала, а внутри страны усиливается регуляторное давление. С октября 2026 года начинает действовать закон о платформенной экономике, который впервые закрепляет сам статус маркетплейсов и создает основу для более системного контроля за их деятельностью. Infoline оценивает перспективы независимого развития маркетплейсов как более рискованные, чем несколько лет назад. Причина — сочетание нескольких факторов: низкая маржинальность, растущее внимание государства, конфликты с продавцами, претензии потребителей и давление со стороны банков.
У маркетплейсов остается ограниченное пространство для резкого роста прибыли от основной деятельности. Чем они крупнее, тем выше вероятность, что к ним будут предъявляться требования со стороны регуляторов, поставщиков, потребителей и финансового сектора. В такой ситуации стратегическое партнерство с крупным банком или продажа доли финансовому институту может рассматриваться акционерами как способ зафиксировать стоимость бизнеса и снизить часть будущих рисков.
С точки зрения банков маркетплейсы интересны не только как торговый бизнес. Главная ценность — регулярный контакт с десятками миллионов покупателей. Потребитель заходит в приложение маркетплейса едва ли не чаще, чем в банковское приложение. Он выбирает товары, сравнивает цены, оформляет заказы, получает доставку. Если в этот процесс встроить карту, счет, рассрочку, кредит, кешбэк или другие финансовые продукты, банк получает возможность находиться рядом с клиентом в момент принятия решения о покупке.
Единая среда
Формально конфликт банков и маркетплейсов часто описывался как спор о скидках, платежных инструментах и равных условиях конкуренции. Но в его основе лежал более глубокий вопрос: кто будет контролировать финансовую связь с массовым потребителем?
Маркетплейсы начали заходить на традиционную территорию банков — карты, счета, рассрочки, платежи, кредитование и эквайринг. Для банков это стало угрозой не в торговле, а в наиболее доходной части финансового бизнеса. Если маркетплейс ежедневно взаимодействует с покупателем и может предложить ему финансовый продукт прямо в момент покупки, он получает преимущество, которое классическому банку сложно компенсировать.
Одним из наиболее показательных примеров такого подхода можно назвать Казахстан, где банк Kaspi объединил торговлю, платежи и финансовые сервисы в одном приложении. Эта модель изменила потребительское поведение: покупка товара, рассрочка и платеж стали частью единой цифровой среды. Потребители привыкли покупать технику, электронику и другие товары в рассрочку, а продавцы — использовать финансовые инструменты как способ стимулирования спроса.
Российские маркетплейсы могли бы пойти подобным путем. Для Ozon и Wildberries развитие собственных финансовых сервисов могло стать способом превратиться из торговых платформ в полноценные финансово-потребительские экосистемы.
Почему банки не могли игнорировать угрозу
Но для крупнейших банков появление финансовых сервисов внутри маркетплейсов означает риск потери части розничного бизнеса. Речь идет не только о картах, но и о рассрочках, потребительском кредитовании, платежах, эквайринге и работе с данными.
Маркетплейсы обладают уникальной точкой входа к клиенту. Поэтому активность банков в отношении маркетплейсов можно рассматривать как защиту собственной розничной финансовой модели.
Крупнейшие российские банки обладают значительными финансовыми ресурсами и высокой прибылью. На этом фоне инвестиции в маркетплейсы могут быть для них не только стратегическим приобретением, но и способом перераспределить часть финансового результата в новые активы.
При этом для банков такого масштаба покупка доли в маркетплейсе не является чрезмерной нагрузкой. Напротив, это может быть способом укрепить позиции в будущем потребительском рынке и снизить зависимость от классической банковской модели.
Риск концентрации
Однако объединение крупного банка и крупного маркетплейса создает не только новые возможности, но и серьезные риски для конкуренции. Если банк контролирует значительную часть финансовых потоков, обслуживает продавцов и покупателей, видит транзакции компаний и одновременно получает влияние на торговую платформу, то возникает конфликт интересов. Такой игрок получает не только рыночную силу, но и доступ к данным, которые могут быть использованы как конкурентное преимущество.
Во многих странах банки ограничены в возможности напрямую заниматься бизнесом в реальном секторе именно из-за доступа к финансовой информации клиентов и риска недобросовестной конкуренции. Ярким примером служат США, где Закон о банковских холдингах строго запрещает коммерческим банкам владеть нефинансовыми предприятиями (например, ретейлерами), чтобы исключить манипулирование кредитными условиями и данными. В Европе регуляторы жестко следят за защитой данных. Если бы условный немецкий Deutsche Bank попытался создать аналог маркетплейса, европейский регулятор мгновенно усмотрел бы в этом угрозу недобросовестной конкуренции: банк видит, сколько денег его клиенты тратят у сторонних ретейлеров, и мог бы душить их, предлагая свои товары по демпинговым ценам.
В России такие ограничения значительно мягче, что создает условия для формирования крупных банковско-торговых экосистем. Дальнейшее развитие рынка будет зависеть не только от самих сделок между банками и маркетплейсами, но и от позиции регуляторов. Закон о платформенной экономике уже создает основу для более жесткого контроля за маркетплейсами. Следующим вопросом может стать регулирование связки «банк — маркетплейс», особенно если такие объединения начнут существенно влиять на конкуренцию в торговле, платежах и потребительском кредитовании.
За что идет борьба
Ключевой вывод: банки и маркетплейсы конкурируют не за отдельный сегмент e-commerce, а за право управлять всей потребительской цепочкой.
Маркетплейсы умеют удерживать внимание клиента и формировать ежедневный спрос. Банки умеют монетизировать финансовые потоки. Объединение этих моделей может создать очень мощные экосистемы, но одновременно это повысит риски концентрации, давления на продавцов и ограничения конкуренции.
Именно поэтому сделки и партнерства банков с маркетплейсами будут одним из ключевых сюжетов российского потребительского рынка ближайших лет. Главный вопрос не в том, состоится ли сближение банков и маркетплейсов — оно уже началось, а в том, сможет ли рынок сохранить конкуренцию, если крупнейшие финансовые институты получат прямое влияние на крупнейшие торговые платформы.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора
