
Логика выбора
Многие оценивают новую юрисдикцию через довольно простой набор критериев: дружественная ли это страна, насколько она открыта для российского бизнеса, нет ли риска новых ограничений. Это понятная логика, но она не всегда помогает принять правильное решение.
Политическая нейтральность сама по себе еще не означает удобную среду для работы капитала. Условная Индонезия вряд ли введет санкции против российских инвесторов, но и не даст им автоматического доступа к единому рынку, беспошлинному перемещению товаров, расчетам в привычной инфраструктуре или интеграционным механизмам поддержки бизнеса.
В случае ЕАЭС речь идет о едином экономическом пространстве, где часть барьеров между участниками уже устранена. Для инвестора такие условия важны, поскольку влияют на экономику проекта: снижают операционные расходы, сокращают сроки запуска и могут ускорять окупаемость.
Сам по себе совокупный рынок ЕАЭС объединяет около 190 млн потребителей, а экономика союза продолжает расти. По данным Евразийской экономической комиссии (ЕЭК), совокупный ВВП ЕАЭС по итогам 2025 года увеличился на 1,7%, при этом отдельные страны показали более высокую динамику: Киргизия выросла на 11,1%, Казахстан — на 6,5%. Кроме того, согласно прогнозу ЕЭК, объем взаимной торговли внутри союза в 2026 году может увеличиться на 6,3% и достигнуть $101,1 млрд.
Сравнительные преимущества
Масштаб становится преимуществом, когда бизнес может использовать его без лишних издержек. Теперь наглядно:
- Товары перемещаются без ввозных пошлин. При средневзвешенном едином таможенном тарифе (ЕТТ) около 5% и поставках товара на 50 млн рублей в год экономия российского экспортера может составить около 2,5 млн рублей. Для сравнения: базовая ставка импортных пошлин (MFN) в Индонезии в среднем составляет около 8%, а в Аргентине, в зависимости от категории товара, варьируется от 10% до 18%.
- НДС 0%. Поставки между странами ЕАЭС облагаются НДС по нулевой ставке. При этом компания может вернуть входящий НДС, который ранее заплатила поставщикам за сырье, материалы и услуги. Например, при ставке НДС 22% и себестоимости проекта 30 млн рублей объем возврата может достигать 5 млн рублей. Для сравнения: при импорте товаров в Аргентину базовая ставка НДС 21%, в Индонезии — 12%.
- Единая форма учета. Административные процедуры внутри союза проще. Вместо полноценного таможенного оформления действует статистическая форма учета через личный кабинет ФТС. Она подается в течение 10 дней после отгрузки и не предполагает таможенных сборов и пограничного контроля в привычном формате.
- Быстрая логистика. Внутри ЕАЭС отсутствует полноценный таможенный контроль, что позволяет ускорить перемещение товаров и снизить часть логистических и операционных издержек. По оценкам участников рынка, прохождение границы и проверка документов внутри союза в отдельных случаях занимают десятки минут. Для сравнения: при поставках через внешние рынки, включая страны Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, только таможенные процедуры в зависимости от типа груза и маршрута могут занять шесть-восемь дней, не считая самой логистики.
- Единая система технического регулирования. Сертификат соответствия требованиям ЕАЭС действует во всех пяти странах союза, поэтому компаниям не нужно проходить национальную сертификацию для каждого рынка отдельно.
- Интеграционные механизмы поддержки. В рамках ЕАЭС работают механизмы поддержки кооперации между странами союза. В отдельных случаях они предусматривают субсидирование части процентной ставки по проектному финансированию через программы ЕЭК. Для бизнеса это означает возможность снизить стоимость привлечения капитала и улучшить экономику проекта.
Две стратегии входа
При этом внутри самого ЕАЭС стратегии входа могут сильно отличаться. Например, Казахстан сегодня чаще воспринимается как направление для крупных и долгосрочных проектов. Здесь развит финансовый рынок, существует централизованная система работы с инвесторами Investment Headquarters, действует международный финансовый центр. Для технологических компаний важную роль играют специализированные площадки вроде Astana Hub — крупнейшего технопарка IT-стартапов в Центральной Азии. Такие экосистемы объединяют налоговые льготы, инфраструктуру, акселерационные программы и доступ к инвестиционному сообществу, упрощая запуск и масштабирование технологических проектов.
Но за устойчивостью обычно стоит и более высокая стоимость входа. Во-первых, налоговая нагрузка постепенно растет — с 2026 года НДС повысился до 16%. Во-вторых, продолжается санкционное давление на финансовую инфраструктуру. Так, например, коммерческие банки Казахстана соблюдают комплаенс-контроль США и ЕС, а транзакции с российскими банками проходят через строгие проверки. Для капиталоемких проектов с длинным инвестиционным горизонтом, для которых критична предсказуемость вместо минимальных издержек, рынок Казахстана может быть оправданным компромиссом.
Киргизию чаще выбирают по другим причинам. Здесь инвесторов привлекают более низкая стоимость входа в проект и возможность быстрее выйти на положительную экономику бизнеса. Регистрация компании может занимать всего один день, разрешено 100% иностранное владение бизнесом, а налоговая нагрузка почти вдвое ниже российской (НДС — 12%, налог на прибыль — 10%).
Дополнительное преимущество создает инфраструктура для запуска проектов. Для развития приоритетных отраслей создана сеть свободных экономических зон (СЭЗ) со специальными условиями и инвестиционными преференциями. Например, Парк высоких технологий (ПВТ) для IT-компаний, который предусматривает существенные налоговые льготы, включая освобождение от НДС, налога на прибыль и ряда других платежей. Кроме того, локализация российских компаний возможна в индустриальном парке Central Asia Hub, где формат «под ключ» позволяет запустить производство в среднем за 3–6 месяцев.
Сохраняющийся торговый дефицит страны сейчас оценивается примерно в $8,8 млрд, что указывает на наличие свободных ниш и неудовлетворенного спроса в отдельных сегментах рынка. Для инвестора это означает возможность выйти в пространство, где локальное предложение пока не успевает за спросом.
Именно Казахстан и Киргизия стали главными точками притяжения для российского бизнеса в ЕАЭС. По данным ТАСС за первое полугодие 2025-го, российские компании в Казахстане составляют более 37% всех иностранных юрлиц в стране. В Киргизии показательна динамика: президент республики Садыр Жапаров во время переговоров с Владимиром Путиным осенью 2025 года упомянул, что количество российских компаний в стране выросло за последние годы в три раза.
Защита капитала
Отдельный вопрос для инвестора связан с защитой капитала, особенно при работе за пределами домашнего рынка. Здесь преимущества единого пространства проявляются сразу на двух уровнях.
- Предсказуемое регулирование. Внутри ЕАЭС действует система межгосударственных соглашений и единых правил регулирования, включая механизмы защиты инвестиций. Для инвестора это означает снижение части административных и правовых рисков при реализации долгосрочных проектов. Напротив, при выходе на отдельные внешние рынки бизнесу приходится адаптироваться к локальному регулированию, требованиям сертификации и ограничениям каждой конкретной юрисдикции.
- Расчеты в национальных валютах. Внутри ЕАЭС все активнее используются расчеты в национальных валютах. По данным ЕЭК, их доля уже достигла 90% взаимной торговли. Для бизнеса это означает меньшую зависимость от валютных колебаний и более предсказуемую расчетную среду. При работе с рядом популярных внешних направлений, включая страны Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, российские компании по-прежнему сталкиваются с дополнительными валютными издержками, ограничениями банковской инфраструктуры и зависимостью от расчетов в долларах или евро.
Но даже такие преимущества не отменяют базового правила: защита капитала начинается еще на этапе подготовки сделки. Речь идет о выборе структуры владения, механизмах управления активом и сценариях выхода из инвестиции.
Я убежден, что выход из проекта нужно продумывать еще на этапе входа, как часть инвестиционной логики. До сделки инвестор должен понимать, каким образом актив может быть монетизирован в будущем: через продажу стратегическому покупателю, обратный выкуп доли партнером или выход на биржу. И здесь юрисдикция определяет, насколько этот сценарий реализуем.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора
