К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Свет под черепом: Нобелевскую премию присудили за управление мозгом с помощью лазера

Иллюстрация Mattias Karlén / The Nobel Committee for Physiology or Medicine
Иллюстрация Mattias Karlén / The Nobel Committee for Physiology or Medicine
Нобелевской премии по физиологии и медицине 2026 года удостоились Карл Дайссерот из США, а также Петер Хегеман и Георг Нагель из Германии. Созданная ими технология произвела революцию в науках о мозге. Научный обозреватель Forbes Анатолий Глянцев рассказывает об истории открытия и об этических вопросах, которые оно ставит

Согласно официальной формулировке, Нобелевская премия присуждена лауреатам «за открытия, касающиеся ионных каналов, открываемых светом, и оптогенетики». По сути речь идет о технологии, позволяющей избирательно управлять нейронами в живом мозге, стирать и перезаписывать воспоминания и превращать живых существ в марионетки.

Telegram-канал Forbes.Russia
Канал о бизнесе, финансах, экономике и стиле жизни
Подписаться

Внутренний свет

В человеческом мозге примерно 86 млрд нервных клеток (нейронов) и 850 000 км отростков, связывающих нейроны между собой. Хотя большинство отростков короткие, некоторые тянутся в другие области мозга. И наоборот, находящиеся рядом клетки могут быть не связаны друг с другом и выполнять совершенно разные функции.

Разобраться в этом хитросплетении можно только путем кропотливых экспериментов. Чтобы информация была как можно более детальной, хорошо бы активировать разные области мозга, выбирая нужную с точностью до нейрона. Но как это сделать? Можно подвести к нейронам тонкие электроды, но у этого метода множество недостатков. Например, электрод не переключишь с одной клетки на другую, поэтому нужные нейроны приходится выбирать заранее.

Биологи давно мечтали научиться дирижировать нейронами «на ходу». Фрэнсис Крик, в 1962 году получивший Нобелевскую премию за открытие двойной спирали ДНК, однажды высказал идею: хорошо бы научить нейроны мозга реагировать на свет. Луч можно фокусировать очень точно и быстро переводить с одной клетки на другую. В то время это казалось фантастикой. Эволюция не научила клетки мозга воспринимать свет: зачем, если под черепом всегда темно?

Глаза водорослей

Путь от мечты к реальности начался в 1990-х с работ, не имевших, казалось бы, никакого отношения к мозгу. Петера Хегемана интересовало, как микроскопическая водоросль хламидомонада воспринимает свет. У этого одноклеточного имеется хлоропласт — «орган» фотосинтеза — и пара жгутиков, чтобы плыть в сторону света. А чтобы понимать, где светло, у нее есть другой «орган» — глазок. Хегеман установил, что при освещении глазка возникает электрический импульс.

 

В электрической сигнализации внутри клетки нет ничего необычного. В человеческом организме ею пользуются нервные, мышечные и другие клетки. Встречается она и у растений, и у одноклеточных водорослей. Механизм, в общем, один и тот же: в мембране клетки открываются ионные каналы, которые пропускают внутрь клетки или же выпускают наружу заряженные частицы — ионы. Ионный канал удобно представлять себе как отверстие в мембране клетки, которое может открываться и закрываться. Но на самом деле это молекула белка, которая пропускает или не пропускает ионы в зависимости от своего состояния.

Необычной была скорость реакции хламидомонады на свет. Глазок генерировал электрический сигнал уже через половину миллисекунды после того, как на него падал свет. Рецепторы человеческого глаза работают в 20 раз медленнее.

Хегеман прозорливо предположил: невиданное быстродействие означает, что система очень проста. В человеческих рецепторах свет запускает сложный каскад химических реакций, лишь последняя из которых открывает ионный канал. В глазке же водоросли ионный канал открывается непосредственно светом.

 

Коллеги скептически отнеслись к этой версии. В то время было открыто уже множество типов ионных каналов с разными путями активации, но ни одного открываемого светом.

Чтобы проверить свою гипотезу, Хегеман пытался выделить светочувствительный белок хламидомонады. Однако белок, извлеченный из клеточной среды, слишком быстро разрушался, чтобы его изучить.

Все изменилось, когда японские ученые расшифровали геном хламидомонады и опубликовали структуру тысяч ее генов. Ген — это инструкция по синтезу белка. Группа Хегемана обнаружила в опубликованных данных два подозрительных гена. Они весьма походили на гены известных светочувствительных белков — опсинов. Может быть, именно они реагируют на свет?

Яйцеклетки лягушки прозревают

Чтобы выяснить это, Хегеман обратился к Георгу Нагелю, имевшему нужные знания и навыки для решающего эксперимента. Нагель встраивал «подозрительные» гены хламидомонады в ДНК лягушачьих яйцеклеток. Те продуцировали закодированные генами белки. Нагель выяснил, что давнее предположение Хегемана оказалось верным. Белки, получившие названия «каналородопсин-1» и «каналородопсин-2», действительно представляют собой ионные каналы, которые открываются светом. Исследователи опубликовали свое открытие в совместных статьях, вышедших в 2002 и 2003 годах.

Хегеман и Нагель сразу оценили экспериментальный потенциал своего открытия. Они внедрили в клетки почек хомяка и человека ген каналородопсина-2, более подходящего для этой цели, чем каналородопсин-1. Те и другие клетки приобрели светочувствительность: под воздействием света они генерировали электрический сигнал.

До управления главными «электрическими» клетками организма — нейронами — оставался шаг, который предстояло сделать Карлу Дайссероту.

Пролить свет на нейроны

Группа Дайссерота давно искала белок, способный запускать электрические импульсы в нейронах. Узнав об открытии каналородопсина-2, ученый связался с Нагелем и вскоре уже внедрил нужный ген в крысиные нейроны «в пробирке». К радости исследователей, нервные клетки послушно вырабатывали сигнал в ответ на освещение, и чужеродный белок никак не нарушал их работу.

 

Нагель и Дайссерот опубликовали эти результаты в 2005 году. Вскоре Дайссерот придумал звучный термин «оптогенетика», который и прижился. Он означает внедрение в клетку генов, кодирующих светочувствительные белки, и управление такими клетками с помощью света. Каналородопсин-2 стал лишь первым инструментом в постоянно растущем арсенале оптогенетики. Подходящие белки были обнаружены у самых разных и не родственных друг другу организмов. Кроме того, биологи стали использовать искусственно модифицированные, не встречающиеся в природе белки. Такое разнообразие позволяет тонко настраивать инструменты под конкретную задачу.

Мозг на ручном управлении

Оптогенетика породила целый вал смелых экспериментов на мозге, одни из которых вдохновляют, а другие даже в чем-то пугают.

Первопроходцем снова выступил Дайссерот. В 2007 году он опубликовал результаты эксперимента на живых генетически модифицированных мышах. Под череп грызуна был имплантирован миниатюрный лазер. Он освещал нейроны моторной коры — области мозга, отвечающей за планирование движений. Благодаря «пересадке» нужного гена эти нервные клетки обрели светочувствительность. Они генерировали электрические импульсы, заставляя животное шевелить вибриссами («усами»).

Другие научные группы быстро подхватили эстафетную палочку. Так, в 2012 году в мозге мышей нашли нейронные цепи, хранящие конкретные воспоминания — а именно о том, как животных били током. Когда эти нейроны стимулировали светом, грызуны демонстрировали признаки страха. А 10 лет спустя экспериментаторы, тестируя новые перспективные светочувствительные белки, превратили червя Caenorhabditis elegans в марионетку: подчиняясь командам лазера, он полз или останавливался. Представьте себе пульт, позволяющий управлять эмоциями или движениями человека!

Правда, сначала этому человеку нужно внедрить под череп лазер и отредактировать ДНК его нейронов. Не всякий на это пойдет. Однако в будущем среди нас могут появиться люди, прошедшие такую процедуру по медицинским показаниям. Оптогенетика уже показала многообещающие результаты в борьбе с эпилепсией. Чтобы предотвратить приступ, достаточно вовремя «успокоить» небольшую группу клеток, пока сгенерированное ими возбуждение не охватило обширные регионы мозга. Есть успехи и в лечении у животных расстройства, имитирующего шизофрению.

Оптогенетика дала ученым инструмент, позволяющий изучать мозг и управлять им на уровне, о котором прежде можно было только мечтать. Но одновременно она поставила новые этические вопросы о пределах допустимого вмешательства в мозг и защите от возможных злоупотреблений.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора