Сергей Колесников — Forbes: «Курьером стать проще, чем конструктором авиадвигателей»
В рубрике с Ярославом Бабушкиным «Форбсы», где мы рассматриваем бизнес-истории богатейших людей из списка Forbes, — совладелец и управляющий партнер «Технониколь» Сергей Колесников (№108 в рейтинге российских миллиардеров 2026 года). В интервью Forbes бизнесмен рассказал, где отдохнуть в России, за что он любит Москву, как работает с Игорем Рыбаковым и как их жены способствовали укреплению бизнеса, а заодно, как не воспитать мажоров и почему стране нужно больше конструкторов авиадвигателей, а не курьеров
В 1992 году Сергей Колесников вместе со своим сокурсником по Московскому физико-техническому институту (МФТИ) Игорем Рыбаковым основал компанию по ремонту и укладке крыш. Спустя три года партнеры купили контрольный пакет акций Выборгского рубероидного завода. С него начался путь корпорации «Технониколь», в которой у Игоря и Сергея равные доли – по 50%. Сегодня у «Технониколь» более 70 предприятий. Компания занимается производством продукции для гидротепло- и судостроительной изоляции, транспортно-дорожного строительства, огнезащиты, созданием кровельно-фасадных материалов и многого другого. Выручка «Технониколь» в 2024 году составила 256 млрд рублей. Сегодня, помимо бизнеса, Сергей Колесников, возглавляет Комитет по антимонопольному законодательству «Деловой России», финансирует школы биатлона в Ульяновске и Рязани, построил там биатлонный комплексы «Заря» и «Алмаз» и туркомплекс «Экопарк Поляны». В 2023 году Польша ввела санкции против сооснователей «Технониколь», а затем национализировала предприятия компании на своей территории.
— Вы называли 1990-е «унижением», и что это было такое тяжелое время для страны. У вас нет никакой романтизации вокруг 1990-х. Куда мы идем сейчас, как вам кажется?
— Вы знаете, я не очень силен в социологии, не очень силен в политологии, честно скажу, я не люблю читать статьи, не люблю давать прогнозы в этой области. Единственное, что я почему-то запомнил, — высказывание Игоря Ивановича Шувалова (российский государственный деятель, юрист, экономист, председатель государственной корпорации развития «ВЭБ.РФ». — Forbes), которое он произнес буквально в середине апреля в Инновационном центре, что сейчас половина или около этого молодежи, учащейся в старших классах или в институтах, вспоминают Советский Союз в очень розовых тонах, что там было равенство, что были все возможности, была промышленность, независимость, что было высокое качество. Что-то из этого действительно было. Но никто из них не жил в Советском Союзе. Вот я жил в Советском Союзе, я видел это равенство и видел пустые полки. Про качество товаров я вообще молчу.
У нынешней молодежи есть какой-то странный микс воспоминаний, который они подчеркивают, не знаю откуда, о социализме того времени, что это имеет там большие преимущества, там были все равны, всем всё доступно, не надо думать о работе, работа обеспечена государством, равенство, всё сами делаем, независимая промышленность. Я вам напомню, многие из вас, наверное, не помнят этого — полки были пустыми, товаров не было. Если они были, они были некачественные, их было мало, а зарплата была мизерная, нищенская. Да, все были равны, но все были просто нищими. А [автомобиль марки] «Жигули» в модели 2103 воспринимался примерно так же, как сейчас воспринимается, наверное, Mercedes С-класса — это была редкая машина.
Я помню, когда папа мой в 1974 году, после того как он работал на Самотлоре (Самотлорское нефтяное месторождение. — Forbes), купил эту машину и приехал в город, он был единственным владельцем этого авто во дворе. А в деревне — вторым человеком, кто мог приехать к родителям на машине. И это случилось только в 1980-е, то есть это была нищая страна. И говорят, что молодежь хочет снова социализма. Я не хочу давать никакие комментарии, я говорю: я не социолог, но пока люди сами в этом не окажутся, сами это не переживут, им сложно это понять. Для тех, кто хочет, — просто съездите в Северную Корею и посмотрите, как там люди живут.
Мне нравится, может быть, микс коммунизма с капитализмом в Китае, они умудрились совместить две системы: государственное планирование, что нашему государству тоже придется делать, с возможностью проявлять частную инициативу. То есть, мне кажется, следующим шагом в развитии общественно-политических систем, в том числе нашего государства, будет повторение в каком-то смысле опыта Китая, где наложились две системы. Система планирования, которая была действительно очень продуктивна в социальном коммунистическом строе, когда нужно строить многолетние планы отраслевые и ввязывать их в том числе в строительство государственной системы.
У нас просто получился, знаете, такой капитализм, где министерства ни за что не отвечают. У нас как будто все должен рынок решать. Нет, рынок имеет ограниченные способности. Поэтому я думаю, что мы будем это делать по примеру Китая. И при этом мы не будем делать ошибок [Владимира] Ленина, когда мы всех убьем и всех кровью закатаем, потому что, конечно, этот военный коммунизм убил огромное количество внутренних сил страны. Все забывают о том, какой ценой индустриализация удалась. У [Иосифа] Сталина, у Петра I, конечно, очень сильное имя, они многое сделали для страны, но не надо забывать о цене, которую мы платили, цене этой индустриализации.
Поэтому второй аспект — это усиление частной инициативы, без которой строить огромное количество в том числе промышленных предприятий в среднем сегменте промышленности или в легкой промышленности невозможно. Невозможно «сверху» сделать качественные джинсы, качественные автомобили, качественные гостиницы, качественное обслуживание без частной инициативы. Система должна научиться совмещать несовместимое, частную инициативу и даже частную собственность с государственным планированием, достижение государственных интересов — это будет симбиоз. Китай показывает, что этому можно научиться.
Мы только бросаемся то в одну сторону, то в другую сторону. Это две крайности. Это как, знаете, сидеть около дерева, ничего не делать и думать, что счастье будет. И вторая крайность — пахать по 18 часов в сутки около станка и думать, что это что-то даст. Ни то ни другое не дает. Если мы хотим быть гармоничными, нам нужно научиться и расслабляться, и частную собственность уважать, и государственные интересы.
— Вы работаете по профессии?
— Я работаю не по профессии. Я инженер-физик-исследователь. Но уже в 1990-е было понятно, что современных ученых из Советского Союза столько не нужно, нам сразу наши преподаватели сказали, мол, ребята, работы нет и не будет. И даже те, кто работал в базовых институтах, они либо уходили в другие отрасли промышленности, либо половина из них уезжала в Европу, в Америку. Большинство ученых в 1990-е из Советского Союза уехало на Запад, чтобы продолжать научную деятельность. Я ушел в бизнес.
Институт помогает с точки зрения того, что там очень сильно развивают интеллект и умение обучаться.
— Есть стереотип про МФТИ, что там учится 90% парней и очень мало девушек — тестостероновая жесткая среда. Как вы учились, что это было за время?
— Самые сложные были первые три курса. Мы учились с утра до вечера, и я помню, что у меня не было свободного времени, нужно было постоянно заниматься. У нас было шесть пар. Все, что я помню за первые три года своей институтской жизни, — сплошная учеба. А между парами и между занятиями я успевал просто сходить на тренировки по лыжным гонкам. И это было полезно, потому что голове надо было тоже проветриваться. И было очень хорошее сочетание занятия лыжными гонками вместе с обучением. На Физтехе очень развит спорт, один из любимых спортов — это футбол. Мы в том числе в футбол играли, гонялись на лыжах и учились, поэтому, можно сказать, что жизнь была очень однообразная: учеба, сон, спортивная активность и опять учеба. Спартанская школа. К четвертому, пятому, шестому курсу мы уже научились находить какие-то отрезки времени для чего-то другого, знакомились с девушками, но первые три курса — жесткая учеба. Да, девочек у нас мало было, зато это не отвлекало от учебы.
— Вы из Ульяновска, что это был за город в вашем детстве?
— Часто сравниваю свой родной город с фильмом, который упоминается в пьесе «Гроза». Помните, там описание средневолжского города, в котором все спокойно, нудно и люди никуда не спешат. Это такой очень спокойный город с очень интересными устоями, и мне даже интересно, что в Ульяновске есть свой акцент. И я часто, когда вижу ульяновцев в других городах, практически безошибочно определяю, что человек родом оттуда.
— А ульяновцы отличаются от москвичей?
— Да, добродушные, добрые.
— Вы как-то притирались с Игорем Рыбаковым из-за разницы в менталитетах: вы — из Ульяновска, он — из Магнитогорска. Или это не имело какого-то значения?
— Не имело никакого значения, из каких мы городов. У нас сразу, как познакомились с Игорем, сложились очень хорошие отношения. И надо сказать, что с 1991 по 2008 год мы вообще просто жили как две половинки одного целого. Какие-то разногласия начинали возникать уже через 17 лет. Но мы очень много чего вместе сделали.
— Как у вас сейчас делятся обязанности с Игорем? В общественном восприятии люди видят вас серьезным, вы ходите к Михаилу Мишустину, занимаетесь бизнесом, а Игорь как будто уже не занимается «Технониколь», как будто он не имеет к этому отношения.
— Мы подписали с ним корпоративный договор, в котором постарались ответить на ряд вопросов: какие отношения у нас между собой и с компанией. В итоге, если коротко, то я являюсь управляющим партнером производственной компании «Технониколь», а Игорь отвечает за торговую сеть. Собственно говоря, по многим корпоративным аспектам, начиная от значения менеджмента, мы переложили эти функции на управляющих партнеров. Тем самым мы снизили зону конфликта, и в нашем общем ведении осталось не так много вопросов, в которых мы, как правило, всегда находим консенсус и общее мнение. Это нам позволило высвободить энергию, которую раньше мы тратили друг на друга, стало меньше трений, наши отношения снова стали очень позитивными. И те трения, которые произошли, наверное, позволили сделать еще вот этот шаг, подписать корпоративный договор, снизить неясности. Так что это было очень позитивное событие. Но в итоге появилось много энергии, времени, в том числе у Игоря. Я свое время трачу на спорт, мне нравится заниматься спортом.
Игорь очень творческий человек, он участвует в очень активной социальной жизни, блогер, у него много подписчиков. Я думаю, что он счастлив. И я ему желаю счастья и творческих успехов.
— Вы обалдели, когда он стал блогером?
— Я не удивился. Игоря я знаю с 1991 года. И в каком-то смысле я даже обрадовался, потому что раньше вся эта энергия шла на очень узкий круг людей, в том числе на меня. Такое количество энергии мне, конечно же, было не нужно, поэтому, когда он стал ее распределять на большее количество слушателей, я даже нашел в этом собственные как бы плюсы для себя. Игорю очень важно делиться своим внутренним «Я», что он и делает.
— Я слышал инсайд, что компания «Технониколь» спаслась благодаря двум женщинам — вашим женам, потому что у вас с Игорем супруги — сестры.
— Когда у нас начались трения, понятно, что это задело и наших жен. Женщины хотели сохранить взаимоотношения и в хорошем смысле слова способствовали нахождению новых принципов наших взаимоотношений. Да, они сыграли, я бы не сказал, что ключевую роль, но они способствовали тому, чтобы мы перестали конфликтовать и нашли удобную форму существования как с точки зрения бизнеса, так и с точки зрения чувственной, эмоциональной природы. В итоге в бизнесе мы нашли ряд правил, которые соблюдаем, а в эмоциональной сфере каждый, собственно говоря, реализует собственное «Я», собственные запросы души через социальную реализацию. Я подчеркиваю, я больше это делаю в спорте. Игорь это делает в творчестве. И мне кажется, после этого мы нашли новый уровень взаимоотношений, и каждая личность стала более гармоничной.
— Оглядываясь назад, связываете ли вы личный успех с тем, что вы довольно в раннем возрасте женились? Часто звучит, что брак — это хорошая история, чтобы заниматься бизнесом.
— Я далек от таких утверждений, все зависит от типа личности. Для кого-то, как для меня, брак действительно был очень полезен. У меня очень замечательная супруга, которая меня поддерживала и поддерживает. И в данном контексте она давала мне силы, эмоциональные, психологические, чтобы выдерживать нагрузку психологическую. Можно сказать, она была моим энергетическим донором.
Сказать про всех я так не могу, бывают разные семьи. В некоторых семьях женщина является не донором или не всегда донором. То есть, понятно, что я тоже что-то жене даю. Скорее всего, надо говорить об обмене, наверное, энергиями. Бывают женщины в браке другие, где мужчина опустошается. В таких случаях говорить о том, что брак целесообразен, я бы не стал. Ну и, как правило, такие браки недолговечны. Либо мужчина уходит от нее, либо у него начинаются проблемы в бизнесе.
— Было такое, что вы на начальном этапе «Технониколь» с Игорем друг на друга накричите или подеретесь и после этого станет лучше?
— Лучше никогда не становится. Когда вы срываетесь на какую-то эмоцию, она вас поглощает, в теле остаются знаки. Поэтому, если вы срываетесь, тело это запоминает. Это физиология тела. Наше тело помнит все наши эмоции с момента рождения, и оно их записывает, и в голове, и в теле. Поэтому любая эмоция, позитивная, негативная, она остается в вашей психике, голове, эмоциях. Допустим, я словил за это уровень стресса, огромные проблемы в животе, в кишечнике и в спине. 2023-2024 года привели меня к грыже в позвоночнике, потому что это был невероятный стресс. Но потом я начал просто заниматься йогой, ходить в центр Бубновского, старался кое-что забыть, выкинуть из головы. Сейчас я тело привел более-менее в порядок. Поэтому стресс в обязательном виде отразится на вашем теле.
— Как вы видите будущее, которое нас ждет в ближайшие год-два? Я имею в виду предпринимателей и экономику.
— Экономика ближайшие два-три года будет развиваться согласно прогнозам, которые делает и ЦБ, и Минфин, и правительство, темпы роста будут невысокими, но при этом будут происходить очень сильные изменения по структуре экономики. Я думаю, экономика будет усложняться. Я, во всяком случае, на это надеюсь.
Как мы уже видели и видим, доля доходов от нефтегазового сектора снизилась уже с 50% до 25%, отражая фактически тот трек, который мы прошли за пять лет, снижение доли доходов и вкладов в наше ВВП от нефтегазового сектора, нашего основного, который раньше был до «спецоперации»*. Очень быстро растут новые сектора экономики, и я думаю, что этот тренд на ближайшие пять лет минимум сохранится, нефть и газ в своем абсолюте, наверное, будут такими же, но новые сектора будут развиваться: машиностроение, IT-сектор, гостиничные услуги. Машиностроение, особенно авиастроение, судостроение, сельхозмашиностроение, надеюсь, тоже, потому что в условиях санкций, конечно же, есть очень сильная потребность в развитии собственного машиностроения. И я этому очень рад.
Единственное, конечно, есть объективные сложности в виде высокой ставки Центробанка, и об этом постоянно пишут в Telegram-каналах, в газетах. Идут сильные дискуссии. Это, конечно, сильно препятствует быстрому развитию. Но надеюсь, что уже в следующем году ставка станет нейтральной или даже ниже. И тот потенциал, который накопился в экономике, в этих отраслях, будет реализовываться.
— 2022, 2008, 2014 год, вы столько уже кризисов прошли: надо повышать зарплаты в три раза, заводы закрываются, невозможность работать. Что вы, Сергей Анатольевич Колесников, в этот момент делаете? Как вы себя настраиваете? Как вы не впадаете в панику?
— Мне сложно себя оценивать. Это самая сложная, наверное, оценка — самому себе. Более того, в какой-то момент я понял, и я вам советую всем, кто меня слышит, принимайте себя таким, какие вы есть. Ни в коем случае себя не ругайте. То есть в момент кризиса точно не стоит себя ругать, надо искать в себе позитив, а не негатив. Вы целостны и должны быть целостными. Что бы вы ни делали в условиях неопределенности, объявляйте это благоприятным и позитивным.
Не сомневайтесь в своих действиях. Понятно, что через какое-то время вы будете анализировать свои действия и будете думать: «А вот, если бы я бы сделал по-другому, то могло бы быть так». Эти мысли вас разрушают. Не копайтесь в себе. Вы не могли поступить по-другому в условиях огромной неопределенности, вы не можете достичь стопроцентных попаданий. Если вы это можете, то вы в казино бы всегда выигрывали. Это то же самое, что ругать себя за то, что вы приходите в казино и ставите там на фишку, которая не выиграла. И вы же не можете требовать от себя то, что вы постоянно себе ставите фишки и постоянно выигрываете. Вы и не ставите себе таких задач и целей. И это невозможно с точки зрения теории вероятностей. Поэтому я советую быть целостным, не ругать себя. Брать паузы перед принятием решения, принимать решение и его выполнять до тех пор, пока обстоятельства не изменятся. Позволять себе быть эмоциональным. Иногда даже нужно истерить.
— Вы тоже себе позволяете поистерить?
— Да, иногда истерю. Ну, потому что, чем сильнее на вас идет давление, тем больше у вас накапливается эмоций. Вы не можете никуда деться, если вы человек живой. Поэтому иногда надо пар выпускать. Можно истерить, можно заниматься спортом, можно просто поорать. Желательно, конечно, чтобы тебя никто не слышал. Но мы все живые люди, нам сложно. Если вы все в себе это копите, сердце стуканет, правда. Это особенно в последние годы, они были очень сложными.
— Говорят, что стройка — это такой некий маркер состояния экономики. Как вы сегодня оценили бы строительный рынок в России?
— Он падает. И думаю, стабилизируется он только во второй половине этого года. Это очень сильно связано с политикой, сверхжесткой политикой ЦБ и со стоимостью ипотеки. Поэтому, надеюсь, что перелом случится этим летом. Да, прошлый год было падение, пока оно продолжается. Наверное, с 2027 года темпы роста будут слабо положительными, и мы потихонечку пойдем снова вверх.
— «Технониколь» прогнозировала в 2025 году, что выручка останется на том же уровне, но тем не менее она снизилась, да? Прогноз был 256 млрд рублей, а снизилась до 228 млрд. Что повлияло?
— Несмотря на то что ассортимент продукции увеличился, все равно произошло несколько событий. Одно из них — это сжатие рынка. Рынки объективно упали, примерно на 12%. Это в сумме по всем стройматериалам. Естественно, мы это почувствовали. И вторая причина — очень сильно окреп рубль. Он за собой потянул снижение стоимости на основные виды сырья. Основными видами сырья у нас являются полиэстер, девинстерольный термопласт, ПВХ. То есть мы огромный переработчик полимеров. Второй момент — на основных рынках стоимость мономеров и полимеров тоже пошла вниз, в твердой валюте. Плюс курс рубля стал усиливаться. Поэтому просто сырье стало значительно дешеветь в рублях. Очевидно, что мы следовали в ценовой политике за сырьем. При этом по некоторым видам продукции мы не сильно в натуральных показателях снизились, но за счет ценового фактора выручки это дало снижение. Спасали другие виды продукции. Мы начали делать домокомплекты, мы начали выпускать пиломатериалы, мы начали выпускать что-то новое. И это немного компенсировало падения нашего оборота.
Россия живет в условиях очень дорогой экспортно-импортной логистики. Получить грузы или отправить грузы из России стоит значительно дороже в сравнении с другими странами, имеющими доступ к морю.
— Вы можете раскрыть чистую прибыль за 2025 год?
— Чистая прибыль за 2025 год составляет около 25 млрд рублей, плюс-минус. Я сейчас более точную цифру не назову.
— Хороший показатель для вас?
— В районе 10-11% — это хороший показатель.
— Какой у вас сегодня горизонт планирования? Потому что я от многих слышу полгода и даже месяц.
— У нас есть регламент стратегического планирования, охватывающий пятилетие, он не поменялся.
— Какие вещи вас радуют сегодня?
— Прежде всего погода. Я очень рад, что у нас наконец-то солнце появилось после пяти месяцев зимней погоды, в Москве очень мало солнца. Нам не хватает, москвичам, солнца. Нам не хватает улыбок. Я думаю, что эти вещи связаны. Не хватает, наверное, спортивной активности, хотя я, в принципе, спортсмен, но я бы, наверное, еще больше уделял время спорту, путешествиям. Но в целом, мне кажется, что после активной фазы начала «спецоперации» мы, большинство членов моей семьи, вокруг, окружение мое, как-то привыкли к новой реальности и смогли адаптироваться.
— Это был удар для вас?
— Думаю, что для большинства предпринимателей, особенно для тех, кто работал и в России, и в Европе, это было неожиданностью. Это была новая вводная, и пришлось адаптироваться. Конечно, наибольшее количество изменений происходили в 2022–2023 годах, ну и в 2024-м. Сейчас, в принципе, структуры компании уже адаптировались. Из Европы мы ушли. Теперь мы сконцентрировались на работе в России и в странах Европейского экономического сотрудничества.
— В вашей книге «Поход в Европу», которую вы издали в 2019 году, очень много описаний разных европейских стран, устоев, которые там существуют, что они все кардинально отличаются. И ваша позиция вроде поменялась кардинально. В недавнем подкасте с Ольгой Благовещенской вы называете Европу завистливой субстанцией какой-то неприятной. Чему стоит поучиться у Европы и что стоит, наоборот, сделать по-другому?
— Я не совсем помню, конечно, это интервью, но не суть. Чему можно поучиться в Европе? Они очень позитивны по своей природе, приветливы. Наше выражение лиц более сердитое. Мы редко-редко улыбаемся. И в этом смысле проявления улыбок и дружелюбия в Европе, конечно же, выше. Этому можно поучиться у их культуры. Но при этом уровень вовлеченности персонала, что в Англии, что в Германии, что в Италии, — он существенно ниже, чем в России. По какой-то причине и природе русский человек легче увлекается и разделяет общественные ценности или ценности компании, чем европейцы. Для европейцев личный быт, личное счастье, личная карьера зачастую значительно больше, чем для российского человека. Но, в принципе, если читать опять же труды людей, занимающихся социальными науками.
Второй момент, конечно же, это разница, связанная с технологиями. Уровень машиностроения в Европе выше, и мы это видим, и именно на эту точку, мне кажется, России нужно обратить внимание, подтягивать российское машиностроение. Мы очень многое сдали с момента Советского Союза в области машиностроения. Мы тоже сейчас отчасти компании занимаемся развитием производства машин, инжиниринга, потому что после разрыва и экономических санкций появилось такое большое пятно в России. Ну, я думаю, что со временем это пятно мы потихонечку минимизируем, и все больше и больше компаний будет заниматься строительством машин, технологий.
— Вы оптимист? Верите в ренессанс российского бизнеса?
— По большому счету, мир отражает наше собственное настроение. Слова «хорошо» или «плохо» имеют оценочное суждение. Мы сами красим наш мир в те цвета, которые хотим. Хотим сказать, что все будет плохо, — все будет плохо. Хотим сказать, что будет все хорошо, — все будет хорошо. С позитивными мыслями жить проще. Ни одна страна не может быть абсолютным лидером ни в одной технологии. Ни США, ни Россия, ни Китай. Все равно существует набор производств, технологий, людей, где мы в чем-то лидируем, в чем-то догоняем, в чем-то вообще уступаем. Понятно, что Россия не будет никогда лидером в производстве ананасов или в производстве какого-нибудь грейпфрута, который у нас просто не растет. Зато мы лидеры в производстве пшеницы. И здесь есть много возможностей для России в связи с изменившимися геополитическими условиями для развития. Я очень хочу, чтобы в России развивалось авиастроение. Мы летаем на самолетах, которые в будущем нам недоступны, и их срок заканчивается. Нам нужно самим строить самолеты. А это огромная возможность для промышленности, для инженеров, для проектировщиков, для конструкторов. Это касается судов — у нас огромное количество рек, у нас огромное количество флота, которое состоит из флота, построенного на иностранных верфях. У нас огромное количество машин, которые мы используем в своей повседневной жизни, сделаны либо в Германии, либо в Китае. Я очень хочу, чтобы эти отрасли активно развивались. И я очень прошу наше правительство сменить акцент с льготирования профессий, которые просты по своей сути. Я не хочу обидеть курьера, но курьером стать намного проще, чем конструктором авиационных двигателей.
— Думаю, с этим ни один курьер не поспорит.
— Да. И я очень хочу сменить акцент, в том числе экономической политики на развитие профессий, которые требуют значительно больше знаний, более наукоемкие. И на развитие производства. Я бы и льготы сдвинул бы в сторону, облагал [налогом] курьеров полностью. А вот инженерам-конструкторам давал те самые льготы, которые сейчас имеют самозанятые. Я бы полностью поменял акцент. Нашей стране требуется движение. За эти 10-20 лет мы создали огромную сферу услуг, и она очень развита. Это касается гостеприимства, отелей, ресторанов, у нас лучшие маркетплейсы. Мы можем за 15 минут привезти пиццу, продукты питания. У нас вообще в этом смысле сервис лучше планеты всей, мы здесь действительно лидеры. Но мы сильно отстаем в машиностроении.
Если мы хотим жить богато, независимо, то другого способа нет. Если мы не будем промышленной державой, давайте себя не будем обманывать, любая военная машина и любая армия строится на логистике и военных возможностях промышленности. Если у вас нет современной промышленности, то никакой независимости в хорошем смысле этого слова говорить нельзя.
— Вам нравится в Москве или больше все-таки в Рязани?
— Москва мне очень нравится. Я люблю быть в Москве, люблю гулять по центру города. И иногда я гуляю с 14:00 до 21:00, могу пройти 25 км. Не один, естественно, с кем-то, с кем мне интересно разговаривать. Иногда гуляю с супругой по три часа. Мне нравится ходить по паркам, по центру города. У нас очень красивый город. И я согласен с тем, что Москва из самых красивых городов мира. И очень чистый, культурный, и уж пользуясь случаем, хочу отметить нашего мэра. До тех пор, пока я сам не был занят хозяйством, многие вещи тоже воспринимал как наблюдатель и тоже имел такое критическое значение.
— Вы счастливы?
— Да, сейчас я счастлив. Это в моменте. Это не может быть постоянный процесс.
— На что вы любите тратить деньги?
— По своей природе я не транжира. Я аскет по своей природе. Я только сейчас учусь тратить деньги. Мне нравится эти деньги тратить на своих родных, на своих близких.
— Всегда так было? Как первый миллион заработали — не шиканули никак?
— Это странно, наверное, люди не поверят, но это так. Я вырос в небогатой семье. Жил я в пионерских спортивных лагерях все лето. В брезентовых палатках и бегал я в лесу зачастую даже босиком. Это сформировало мой характер, и деньги пришли ко мне, когда мне уже было далеко за 30 лет.
— Красную спортивную машину без крыши не покупали?
— Нет, это мне не близко.
— Часы?
— У меня есть спортивная лодка-яхта, но она, опять же, спортивная. И если я вам ее покажу, вы почувствуете разочарование. Мне нравятся красивые спортивные лыжи. Мне нравится все спортивное, технически оснащенное, я могу получать удовольствие от какого-нибудь спортивного дизайна. Мне нравятся спортивные лыжи, спортивная форма. Да, и мне нравятся тоже пятизвездочные отели, но я воспринимаю это как данность, меня это то, что не восхищает. Но меня восхищают спортивные болиды, спортивные лодки. Мои лыжи, которые я иногда покупаю у знаменитых спортсменов, которые я знаю, что едут лучше, чем те, которые вы покупаете в магазинах. Меня это вставляет. Но оно, когда на него посмотрите, ничем не выделяется.
— Часто удается путешествовать?
— Это обязательная часть. Если я не путешествовал два-три раза в год, считаю, что год прошел зря. Это мастхэв. Я очень люблю путешествовать. На Камчатке был раз пять, проплыл весь Южный Урал, Катун в среднем раз пять, наверное. По средним речкам ходил в Карелии, по Казахстану в горах ходил. Мне нравятся пешие прогулки, сплавы, горные походы, особенно вместе с женой и семьей.
— Назовите три места, куда стоит съездить по мнению Сергея Колесникова. Вот вы назвали уже Катунь?
— Надо съездить на Алтай обязательно и сплавиться по средней Катуни. Надо всем съездить на Камчатку и обязательно в августе или в сентябре походить по местной природе, посмотреть водопады, проехаться на квадроциклах, обязательно на эти два-три дня, чтобы сплавиться. Зимой, конечно же, это Хелески. Подъем в горах со спуском. Кто бегает — это марафон. Но он очень сложный, 60 км. Я один раз пробежал, второй раз не советую. Мне очень понравилась Карелия, очень нравится, конечно же, Кавказ. Прекрасные горы, Сочи нравится. И у меня есть еще планы походить по Сочи, там огромное количество мест, где я еще не был. Это не только море, это и хорошие пешие прогулки. Естественно, Байкал очень вызывает восторг. Мне очень понравился Енисей. Красноярск посетите, великолепный город.
Средняя часть полосы России всегда прекрасна в момент весны и осени. Это Владимир, это Рязань. Поэтому осень-весна. Мне всегда нравится проводить ее в центральной части России. Летом я люблю быть, естественно, в России, потому что я боюсь жары. Мне нравится июль, мне нравятся Рязанские озера. Поэтому в июле я советую вам жить в центральной части Ульяновска, в Рязани.
— А если не Россия, в мире.ю что посмотреть, что вас впечатлило?
— Из всех стран меня, конечно, впечатлила больше всего Италия — такое интересное сочетание гор, древней цивилизации, культуры, архитектуры и моря. И местной приятной кухни. Ну и вообще, итальянцы очень улыбчивые, и очень много солнца, что важно. Поэтому, если я думаю о Европе, конечно же, это Италия.
— У вас четверо детей, и вы на 108-м месте в списке Forbes. Эти два факта выявляют риск воспитать мажоров. Какие у вас принципы воспитания?
— Дети всегда копируют своих родителей, поэтому дети отчасти копируют мое поведение в смысле социального положения. Это, первое. Второе, разумеется, они другие, разумеется, они живут в других условиях, чем жил я. Надо просто принять это. И, в-третьих, может быть, не иметь каких-то сильных ожиданий, дети не обязаны повторять путь родителей. То есть мои дети не обязаны быть предпринимателями и не обязаны продолжать империю мою или там Игоря. Хотя я знаю, что у некоторых из моих детей такие мысли есть. Мой посыл такой: если вы хотите, дети, у вас будет такая возможность. Если у вас нет к этому расположенности, ничего страшного в этом нет. Найдутся другие люди, кто будет руководить компаниями. Тем более что все компании — это тоже временная история. Я знаю очень мало компаний, кто прожили 100 лет. Поэтому здесь надо просто отказаться от идеи, что дети обязаны следовать путем родителей.
— А у них есть доступ к вашей карточке?
— Доступа к моей карточке у них нет, как, собственно говоря, к финансам компании. Но я им периодически, каждый месяц, перечисляю определенную сумму денег. Как заработную плату, чтобы они не нуждались в самом необходимом, чтобы они чувствовали себя, что у них есть достаток.
— Что бы вы сказали сегодня предпринимателям, какие пожелания?
— Обязательно делать бизнес. Быть здоровыми ментально и физически, потому что это ваша опора. Ставить себя в центр всего этого. Если вы потеряете себя, то все, что вы делаете снаружи, в том числе в бизнесе, будет ненужным, если нет энергии. Поэтому будьте здоровы, прежде всего, ментально и физически. Следите за своим здоровьем, следите за качеством сна, балансом жизни, активностью отдыха. Не читайте перед сном, хорошо спите, поддерживайте хорошую спортивную форму, обязательно занимайтесь спортом, не переедайте, не пейте алкоголь, вообще, вот просто откажитесь от него. Это не нужно. Постоянно образовываетесь, постоянно занимайтесь чем-то. Вот я до сих пор английский учу, мне нравится. Естественно, если вы работаете в какой-то отрасли, разбираетесь в ней настолько глубоко, насколько можете, потому что это основа вашего успеха и это знания в той отрасли, которую вы обязаны знать, вы должны эти курсы пройти. Вы должны опираться на все достижения человечества, которые отражены в литературе, вы должны этим владеть в тех областях, в которых вы работаете. Ну и, естественно, будьте счастливыми, если ваше сердце закрыто и вы не чувствуете счастья от того, что вы здесь, то все не имеет смысла.
* Согласно требованию Роскомнадзора, при подготовке материалов о специальной операции на востоке Украины все российские СМИ обязаны пользоваться информацией только из официальных источников РФ. Мы не можем публиковать материалы, в которых проводимая операция называется «нападением», «вторжением» либо «объявлением войны», если это не прямая цитата (статья 57 ФЗ о СМИ). В случае нарушения требования со СМИ может быть взыскан штраф в размере 5 млн рублей, также может последовать блокировка издания.
