Что общего у тюремных охранников и удаленщиков и как правильно бороться со стрессом

Эндокринолог Ричард Маккензи, ведущий в Университете Рохэмптона в Лондоне исследования резистентности к инсулину и метаболизма человека, и заместитель главного редактора британской The Guardian Питер Уокер написали книгу о клинической механике стресса. На базе научных исследований и исторических данных они описывают, как гормоны стресса могут привести не только к выгоранию, но и к таким серьезным заболеваниям, как диабет II типа и почему низкоуглеводные диеты и интервальные тренировки только усугубляют проблему.

Они рассказывают, что такое «дефицитное мышление» и как бедность провоцирует стресс, который, в свою очередь, мешает вырваться из бедности, объясняют механизмы влияния кортизола на реакцию «бей или беги» и предлагают некоторые научно обоснованные методы борьбы со стрессом. Например, пишут они, если по финансовым причинам вы не можете уволиться со стрессовой работы, можно попробовать бороться с последствиями стресса с помощью изменений в рационе питания и физической активности. 

Книга «Нервы на пределе. Почему стресс — не слабость, а биология, и что с этим делать» вышел в русском переводе в ноябре в издательстве «Манн, Иванов и Фербер». Forbes публикует отрывок.

Для многих современных людей работа связана со стрессом. Люди понимали это еще несколько веков назад, хотя решить эту проблему не удалось до сих пор. Первым человеком, проявившим интерес к сфере, которая сейчас называется «гигиена труда», был итальянский врач Бернардино Рамаццини. Он жил в Модене на севере Италии и в течение многих лет изучал профессиональные заболевания, характерные для различных ремесел. Он свел свои находки в книгу De Morbis Artificum Diatriba («Болезни рабочих»), где описал как физические угрозы здоровью, например, сутулость портных и сапожников от долгого пребывания в одной позе, так и психическое истощение людей, принадлежащих к «ученым профессиям». Труд Рамаццини имел огромное значение: благодаря ему появились ограничения на работу с токсичными веществами, а пострадавшим на работе стали выплачивать компенсации. 

Формальные исследования трудового стресса начались совсем недавно, в начале XX века. Во время Первой мировой войны среди фабричных рабочих резко повысилась заболеваемость, что вызвало обеспокоенность общественности. В течение многих десятков лет болезни рабочих считались их личной проблемой, о чем свидетельствуют слова Дэниела Томсона, обращенные к британским гражданским служащим, которым, по его мнению, надо было просто «взять себя в руки». В исследовании заболеваемости среди британских шахтеров и сталелитейщиков, проведенном в 1950-е психологами, находившимися под сильным влиянием Фрейда, утверждалось, что рабочие берут больничный, так как проецируют свои внутренние неврозы на начальство. 

Ветеран психологической науки профессор Кэри Купер вспоминает постепенный сдвиг в восприятии трудового стресса, к которому со временем начали относиться всерьез, как к комплексной проблеме. «Когда мы начали уходить от производственной/инженерной экономики в экономику сферы услуг, главным источником проблем для работающих людей стало не оборудование, а другие люди», — говорит он. 

Поначалу профсоюзы и руководители скептически относились к проблеме стресса, но сейчас поняли, что это действительно серьезно, отчасти потому, что со статистикой не поспоришь. «Если рассмотреть статистику по больничным в долгосрочном срезе, мы увидим, что исторически главная причина отсутствия на работе — заболевания опорно-двигательной системы: боль в спине и тому подобное, — рассказывает Купер. — Теперь же причиной от 52% до 58% длительных больничных становятся стресс, тревожность и депрессия. А увольняются из-за стресса в два-три раза чаще, чем из-за онкологических заболеваний». 

Стресс на рабочем месте может возникать по разным причинам, но чаще всего все сводится к двум взаимосвязанным факторам: контроль и ресурсы. Профессор физиологии гигиены труда Гейл Кинман из Лондонского университета Биркбек провела многочисленные исследования стресса, с которым сталкиваются представители разных профессий, в том числе соцработники, охранники тюрем, младший медицинский персонал и научные сотрудники университетов. «В моем представлении трудовой стресс — это ситуация, когда ресурсы не позволяют справиться с предъявляемыми требованиями, — объясняет Кинман. — Это не разовый случай, а накопительный эффект от трудностей и небольших проблем, который постепенно истощает человека». 

Даже если человек любит свою работу, он может испытывать сильный стресс, когда не получается выполнять ее качественно. Недавние исследования Кинман были посвящены британским госслужащим в период так называемой жесткой экономии после 2010 года, когда бюджеты центрального и местных правительств урезали, что привело к неминуемым последствиям для госслужащих — увольнениям и уменьшению зарплат. Например, бюджет на тюрьмы в Англии и Уэльсе по сравнению с 2010 годом сократился на 900 млн фунтов, штат — примерно на 10%, и текучка существенно выросла: около 15% сотрудников тюрем увольняются ежегодно. 

«Тюремный персонал прекрасно знает, на что идет, — говорит Кинман. — Охранники знают, что им предстоит иметь дело с опасными людьми. Но при этом рассчитывают, что общество поможет и выделит ресурсы. Когда я только начала исследовать стресс среди тюремного персонала, верите или нет, но ко мне приходили здоровые мускулистые взрослые мужчины в слезах и говорили: «Большое спасибо, что привлекаете внимание общественности к нашему труду, потому что никому до нас нет дела». 

Стресс такого рода, добавляет Кинман, особенно остро проявляется у людей, напрямую взаимодействующих с другими людьми: тюремных охранников, учителей, соцработников, медсестер. «Важнейшую роль играет восстановление. Когда человек не может восстановить ресурсы — физические, психологические, эмпатию — становится очень сложно. Для многих моих подопечных сострадание и эмпатия — требование профессии: они должны обладать эмпатией «по долгу службы». Но так недалеко и до эмоционального выгорания». 

Американский исследователь Роберт Карасек в начале 1980-х годов выяснил, что стресс на работе возникает из-за требований, которые предъявляют к людям, и растет с уменьшением личной автономии. Тюремный охранник, соцработник и медсестра за один рабочий день сталкиваются с непрерывно сменяющими друг друга кризисами в условиях нехватки персонала; к ним предъявляют повышенные требования, при этом в силу характера своей деятельности они буквально не могут сделать ни шагу влево, ни шагу вправо. 

Психология взаимосвязи стресса и чувства контроля — очень увлекательная сфера. В знаменитом исследовании 1971 года людей заставляли слушать шум реактивных двигателей, постепенно повышая его громкость. Испытуемых просили сообщать ассистентам, когда шум станет невыносимым. При этом одной группе дали доступ к переключателю и показали, как уменьшить громкость. Переключатель был муляжом, но иллюзия контроля помогла этой группе выдержать шум почти в два раза громче, чем группе без переключателя. 

Если вам кажется, что дело в примитивных инстинктах, вы правы. В другом известном эксперименте то же проделали с макаками-резусами, отслеживая их уровень кортизола. Уровень стресса у макак, которые думали, что могут контролировать шум с помощью рычага, оказался намного меньше. 

Требования к сотрудникам и уровень контроля постоянно меняются; соответственно, меняется и уровень стресса. Прошло почти 80 лет с тех пор, как глава производственного цеха компании Ford ввел в обиход слово «автоматизация». В наше время со стремительным развитием технологий и особенно искусственного интеллекта появляются новые тревоги, в частности, активно муссируемая идея, что ИИ заменит человека во многих профессиях. Коммуникационные технологии уже произвели революцию в офисах, а пандемия COVID-19 показала, что многие офисные задачи можно выполнять и дома. 

Работа из дома иногда снижает стресс, особенно для людей с обязательствами по уходу. Работающая из дома мама может, к примеру, забрать детей из школы и прочитать рабочую почту на кухне, пока готовится ужин. Людям, которым приходится тратить много времени на дорогу до офиса — а это распространенная проблема, так как высокая стоимость жилья все чаще не позволяет молодым людям селиться в больших городах — работа из дома хотя бы пару дней в неделю существенно уменьшает нагрузку. Но все не так просто, как кажется. 

После пандемии многие компании поняли, что могут сэкономить огромные средства, полностью закрыв физические офисы или существенно сократив офисное пространство. Удаленная работа может пойти во вред молодым и младшим сотрудникам, если противоречит их интересам. Дома младший сотрудник упускает ценную возможность учиться у более опытных, а работать с ноутбуком в кровати в тесной квартире, где, кроме тебя, постоянно находятся другие люди — далеко не идеал. 

По словам Гейл Кинман, работа из дома особенно трудно дается представителям профессий с тяжелой эмоциональной нагрузкой, например, соцработникам, которые часть рабочего дня посещают на дому своих подопечных и зачастую становятся свидетелями стрессовых ситуаций. Для таких людей коллеги в офисе — бесценная опора, источник поддержки и сострадания и просто люди, с которыми можно поговорить. Во время пандемии, когда это стало невозможно, многие соцработники созванивались в зуме прямо с утра и оставляли этот звонок открытым на весь рабочий день. Даже если никто не разговаривал, ощущение человеческого присутствия и даже стук клавиш на чьей-то клавиатуре действовали успокаивающе и расслабляюще. 

Вынудив сотрудников перейти на удаленку, некоторые компании попытались их удаленно контролировать, используя технологии, нарушающие личное пространство. Несколько лет назад компания Teleperformance — глобальная корпорация, предоставляющая услуги кол-центров другим компаниям, сообщила британским сотрудникам о введении новой системы мониторинга, согласно которой удаленные сотрудники должны сообщать в приложении обо всех перерывах и объяснять, почему не находятся на рабочем месте, даже если речь идет об отсутствии менее минуты, а причины отсутствия — попить воды или выйти в туалет. 

Но более тревожным было то, что в компании сообщили, что будут следить за сотрудниками с помощью веб-камеры и проверять, не едят ли они на рабочем месте и не смотрят ли в телефон, хотя должны работать. ИИ будет определять подобные «отклонения» и отправлять менеджеру изображения, а тот уже решит, применять ли дисциплинарное взыскание. Последовали возражения профсоюзов и политиков, и план с веб-камерами в Великобритании не осуществили, но начали использовать для контроля за персоналом в других странах. 

По словам Эндрю Пэйкса, заместителя генсекретаря профсоюза Prospect и министра парламента от лейбористов, подобные технологии слежения стали очень распространены. Сфера интересов Пэйкса — изменения современной рабочей среды и связанные с этим стрессы. Он провел исследование и обнаружил в продаже более 500 приложений и продуктов для цифровой слежки за персоналом с названиями типа «Прослушка» и «Секретный агент». Многие запрещены в Великобритании, но их с каждым днем становится все больше. «Одна из главных проблем, связанных с развитием технологий и усилившихся с массовым выходом на удаленку — стремление руководителей иметь инструменты для контроля за сотрудниками, поскольку они уже не могут пройтись по офису и лично проверить, кто чем занят», — говорит Пэйкс. 

Однако очень важно убедиться, что существующие технологии, например, оповещения электронной почты не стирают границы между работой и домом, потому что тогда персоналу будет намного сложнее отключиться от рабочего стресса. «Представьте, что в пятницу в шесть часов вечера вы завариваете детям чай, а руководитель стучится в дверь, садится за стол, смахивает в сторону тарелки и спрашивает: «Как поживает проект?» Любому ясно, что это абьюзивное поведение, — объясняет Пэйкс. — Но мы сами впускаем в наши дома цифровой психологический аналог того же поведения. И это тоже провоцирует стресс. Младшие сотрудники ощущают необходимость отвечать как можно скорее, так как рассчитывают на повышение. А человек с обязанностями по уходу может чувствовать, что упускает возможность, не успевая ответить быстрее других». 

Появление искусственного интеллекта подавалось многими как возможное избавление от стресса на работе: пусть компьютеры делают всю однообразную работу и справляются с большими объемами рутинных действий, а люди возьмут на себя творческую сферу или в утопическом представлении о будущем и вовсе перейдут на трехдневную рабочую неделю и будут отдыхать. Но на деле все складывается немножко иначе. 

Доктор Эбигейл Гилберт — одна из директоров Института будущего труда, научного центра, который исследует возможные изменения сферы труда в результате технологической революции и более эффективные и справедливые способы перехода к этим изменениям. Гилберт отмечает потенциальные сложности, связанные с так называемым парадоксом Моравека — феноменом, описанным в 1980-х группой ученых во главе с австрийским информатиком Хансом Моравеком. Парадокс Моравека гласит, что роботы и искусственный интеллект относительно легко выполняют сложные логические задачи, но с трудом справляются с некоторыми базовыми человеческими навыками, например, визуальным восприятием и моторными навыками. «Допустим, я ухаживаю за бабушкой, наклоняюсь, чтобы взять тарелку, и помогаю ее убрать. Роботу будет очень сложно выполнить эту задачу. Зато искусственный интеллект легко сортирует резюме», — объясняет Гилберт. 

А вот вам пример этого феномена из жизни: у нас так до сих пор, по сути, и нет легковых и грузовых автомобилей на автопилоте. Компьютеры взяли на себя лишь одну сферу вождения — навигацию, и заработанные тяжким трудом за долгие годы навыки ориентирования лондонских таксистов теперь уже никому не нужны. «Мы находимся в точке, где человек отвечает за механическую часть вождения, а компьютер — за когнитивную, — говорит Гилберт. — В данном случае добавление технологий привело к утрате навыка». 

Таким образом, сотрудница склада и персонал Teleperformance, находящийся под прицелом веб-камер в новую эпоху труда, испытывают двойной стресс: от рутинной работы, не предусматривающей автономии, и мониторинга с помощью алгоритмов ИИ.