Ликвидация Эль Менчо и математика: почему Мексике так трудно победить наркокартели
Герилья на побережье
Утром 22 февраля мексиканский спецназ провел операцию в горном районе штата Халиско, неподалеку от небольшого городка Тапальпа, в 130 км к юго-западу от Гвадалахары. В ходе рейда был убит Немесио Рубен Осегера Сервантес, известный как Эль Менчо, основатель и лидер картеля «Новое поколение Халиско» (CJNG) и один из самых разыскиваемых преступников в мире.
Реакция картеля последовала практически сразу, в 20 из 32 штатов страны вспыхнули беспорядки. Боевики CJNG действовали по заранее отработанному сценарию наркоблокад: десятки сожженных автобусов и грузовиков перекрыли ключевые магистрали, отрезав города и парализовав логистику на огромной территории от Мичоакана до Гуанахуато.
Гвадалахара — второй по величине мегаполис Мексики с агломерацией более 5 млн человек — опустела. Вооруженные люди поджигали бензоколонки и автомобили в самом центре города, а губернатор Халиско Пабло Лемус Наварро призывал жителей оставаться дома и остановил работу общественного транспорта.
В Пуэрто-Вальярте, популярном тихоокеанском курорте, блокпосты картелей отрезали дороги к аэропорту, а туристы снимали на телефоны клубы черного дыма над городом. Air Canada приостановила рейсы на курорт, сославшись на «продолжающиеся проблемы с безопасностью», и рекомендовала пассажирам не выезжать в аэропорт. За ней последовали другие авиакомпании, и десятки внутренних и международных рейсов были отменены. Американское посольство в Мехико выпустило предупреждение, призывая граждан укрыться в безопасных местах, британский МИД опубликовал аналогичные рекомендации. В понедельник, 23 февраля, несколько штатов отменили занятия в школах.
Параллельно картель запустил кампанию по дезинформации. Социальные сети наполнились фейковыми новостями: что картель захватил аэропорт Гвадалахары (сам аэропорт опроверг это в официальном аккаунте в соцсети X (бывший Twitter; соцсеть заблокирована в России), но сообщения спровоцировали панику), что боевики собираются занимать отели и «задерживать» граждан США. Ни одно из этих утверждений официального подтверждения не получило, но они формировали ощущение хаоса, многократно превышающего реальный масштаб событий.
Министр безопасности Омар Гарсиа Харфуч подтвердил гибель 25 военнослужащих Национальной гвардии в ходе шести отдельных нападений. Около 30 боевиков картеля были уничтожены в Халиско, еще четыре — в соседнем Мичоакане. Дополнительно был ликвидирован Уго Сесар Масиас Уренья — Эль Тули, ближайший соратник Эль Менчо, координировавший волну атак и обещавший боевикам $1000 за каждого убитого правительственного солдата. К понедельнику власти объявили об устранении более 250 блокпостов картеля. «Мексика находится в мире и спокойствии», — заявила президент Мексики Клаудия Шейнбаум.
Трагические события произошли в неудачный момент, но упустить Эль Менчо во второй раз, вероятно, означало бы потерять след на годы. Гвадалахара — город-хозяин чемпионата мира по футболу 2026 года: с 11 июня там должны пройти четыре матча группового этапа, включая игру Мексики с Южной Кореей 18 июня и Уругвая с Испанией 26 июня. В то самое воскресенье 22 февраля в охваченном беспорядками штате Халиско были отменены четыре профессиональных футбольных матча.
Мексиканские власти вступили в переговоры с ФИФА и гарантировали безопасность, стремясь сохранить за Гвадалахарой статус города-хозяина: его потеря накануне крупнейшего спортивного события в истории страны обернулась бы и имиджевой катастрофой, и прямыми экономическими потерями.
Предложение, от которого невозможно отказаться
Решение атаковать лидера CJNG именно сейчас было продиктовано двумя факторами. Первый — долгосрочный: страна оказалась под беспрецедентным давлением администрации Дональда Трампа, требующей победить картели под угрозой односторонних мер, включая военные удары по мексиканской территории. Второй — ситуативный: у спецслужб появилась достоверная информация о местонахождении наркобарона.
Давление американской стороны нарастало постепенно, но целенаправленно. В феврале 2025 года администрация Трампа присвоила CJNG статус иностранной террористической организации — юридический инструмент, открывающий возможности для преследования связанных с картелем структур по всему миру. Параллельно Государственный департамент США объявил вознаграждение в размере $15 млн за информацию, ведущую к аресту Эль Менчо. Дополнительный вес этим сигналам придавала демонстративная готовность Белого дома использовать силовые инструменты на примере Венесуэлы. Это, вероятно, повысило давление на Мексику, делая цену бездействия более осязаемой.
Ответ Клаудии Шейнбаум на вопросы о возможном вовлечении США в политику страны был неизменным: «Этого не произойдет». По ее словам, Трамп не раз предлагал военную помощь: «Мы можем сотрудничать, они могут помогать нам информацией, которой располагают, но мы действуем на своей территории и не принимаем никакого вмешательства иностранного правительства». Эту позицию она повторяла и Трампу напрямую, и государственному секретарю Марко Рубио. «Хотел бы я нанести удары по Мексике, чтобы остановить наркотрафик? Меня это устраивает, мы сделаем все, что потребуется, чтобы остановить наркотики», — сказал Трамп, добавив, что «недоволен Мексикой».
Как рассказал министр обороны Мексики Рикардо Тревилья Трехо, спецслужбы обнаружили убежище Эль Менчо, отслеживая женщину, с которой он состоял в отношениях: через нее вышли на конспиративный дом в лесистом районе под Тапальпой. По словам Тревильи, военные получили от американской стороны «дополнительную информацию», которая способствовала успеху операции. Когда мексиканский спецназ оцепил объект, охранники наркобарона пытались сбить вертолет. При похожих обстоятельствах Эль Менчо уже пытались задержать в 2015 году: тогда боевики CJNG сбили армейский вертолет из гранатомета и сорвали операцию. На этот раз наркобарон был ранен, бежал в лес, где был захвачен, а позже умер по дороге в больницу в Мехико.
Ключевой актив наркокартеля
Штаты Халиско, Мичоакан, Колима и Наярит — один из самых экономически активных макрорегионов Мексики. Запад страны служит ключевым узлом торговли и логистики — в том числе для потоков импорта и экспорта, связанных с Азиатско-Тихоокеанским регионом (АТР) и Северной Америкой. Это делает макрорегион не менее важным для глобального наркотрафика, чем территория сухопутной границы с США.
Экономическое ядро зоны — агломерация Гвадалахары, которую часто называют «мексиканской Кремниевой долиной» из-за концентрации R&D-центров и IT-компаний. Однако для картелей регион привлекателен не столько высокими технологиями, сколько инфраструктурой глобальной торговли: здесь проходят колоссальные потоки легального экспорта и импорта. В этом бурном потоке товаров, ориентированном на рынки АТР и Северной Америки, криминальные структуры находят благоприятные условия для маскировки своих операций.
Одной из главных причин активности картелей в Халиско и соседних штатах является контроль над морскими портами, прежде всего Мансанильо в штате Колима и Ласаро-Карденас в Мичоакане. С одной стороны, это ключевые «ворота» наркотранзита: согласно правительственному отчету об оценке наркоугрозы в США, около 74% задокументированных поставок кокаина из Южной Америки в Соединенные Штаты проходит именно через Восточно-Тихоокеанский коридор. Этот маршрут системно связывает морской трафик через Центральную Америку и западное побережье Мексики с рынком Соединенных Штатов. С другой стороны, для синтетических наркотиков порты являются каналом ввоза прекурсоров. Расследование Reuters содержит данные о том, что порт Мансанильо принимает почти 60% всех контейнерных грузов страны, но физическому досмотру подвергается лишь около 2% товаров. Это создает эффект иголки в стоге сена: под видом легальных пищевых добавок или промышленных растворителей в страну тоннами заходят химикаты из Азии, необходимые для производства синтетических наркотиков.
Интеграция CJNG в портовую экономику носит системный характер. Аналитический центр при Центре Вильсона приводит информацию о том, что картель не просто использует порт, а де-факто контролирует некоторые его терминалы через цепочку аффилированных лиц. По информации Reuters, картель работает следующим образом: химикаты выгружаются в порту, легализуются через подставные фирмы-импортеры, а затем отправляются на склады в пригороды Гвадалахары. Оттуда, уже на частных самолетах или грузовиках, сырье перебрасывается на север, в суперлаборатории, или перерабатывается на месте.
Ситуацию усугубляет специфика самого CJNG, который международные эксперты характеризуют как одну из самых агрессивных группировок в мире. Базируясь в регионе со сложным горным рельефом и развитой городской инфраструктурой, картель сумел создать государство в государстве. Он использует тактику, близкую к партизанской войне: от применения дронов со взрывчаткой и самодельных мин до попыток сбивать военную авиацию. Высокая плотность легального бизнеса и туризма в Пуэрто-Вальярте и Гвадалахаре также играет на руку группировке: доходы от наркотрафика легко отмываются через строительство отелей, курортную недвижимость и сферу услуг, что делает криминальную экономику неотделимой от официальной. А в случае эскалации противостояния с правительством и вооруженными силами любые масштабные боевые действия в таком регионе неизбежно оборачиваются для властей значительными политическими и экономическими издержками.
Эффект гидры
Традиционная стратегия обезглавливания преступных организаций, которой десятилетиями следуют власти Мексики и США, сегодня вызывает сомнения у ученых. В исследовании, опубликованном в журнале Science, Рафаэль Прието-Куриэль из Университетского колледжа Лондона, эксперт по математическим моделям преступности, предлагает смотреть на мексиканские картели не как на разрозненные банды, а как на единую, самовоспроизводящуюся структуру.
Согласно его модели, репрессивный подход — то, что авторы называют «выведением из строя» (аресты и убийства боевиков), — в итоге увеличивает численность группировок. Расчеты показывают: даже если власти удвоят число арестов, спираль насилия продолжит раскручиваться. Причина в том, что картели почти мгновенно компенсируют потери, нанимая новых участников.
Размах криминальной индустрии виден в цифрах. «В нашем первом отчете за 2023 год мы отметили, что все вместе взятые картели занимали пятое место среди крупнейших «работодателей» в Мексике, если сравнивать их с легальными предприятиями», — рассказывает Рафаэль Прието-Куриэль в интервью La Nacion. Ситуация быстро ухудшается: по обновленным оценкам, озвученным экспертом, сегодня в сфере наркоторговли работают уже около 183 000 мексиканцев. «Именно поэтому сегодня они занимают третье место после Femsa [розлив Coca-Cola] и Walmart», — подчеркивает автор исследования.
«Высокий уровень коррупции и захват государственных структур наркокартелями — это институциональные особенности Мексики, к которым привели структурные ошибки в борьбе с преступностью еще 20 лет назад», — подчеркивает Татьяна Русакова, кандидат политических наук, старший научный сотрудник Института Латинской Америки РАН. По ее словам, стратегия, сосредоточенная на физическом устранении ключевых фигур, лишь фрагментировала организации, приумножив их количество, что привело к нормализации насилия.
Чтобы поддерживать работу картелей, компенсируя выбывание бойцов, криминальной системе необходимо еженедельно рекрутировать от 350 до 370 новых человек. В первую очередь именно этот бесконечный кадровый конвейер является «двигателем» картелей, а уже потом — фигуры лидеров. Ученые утверждают, что единственная математически обоснованная стратегия — это «сокращение вербовки»: если удастся снизить приток новобранцев вдвое, уровень убийств к 2027 году может упасть на 25%.
Ставка на дробление крупных картелей — классический принцип «разделяй и властвуй» — в данном случае работает против государства. «В этой сфере, где действует более сотни картелей, десять крупнейших организаций концентрируют около 50% людей. Но конфликт между этими крупными картелями, хотя и порождает громкие события, составляет лишь 15% всех смертей», — объясняет Прието-Куриэль. Основная масса насилия генерируется в бесконечных стычках между сотнями мелких, фрагментированных группировок, возникающих на обломках крупных структур. Маленькие банды агрессивнее, их сложнее контролировать, и именно борьба между ними приводит к росту числа жертв.
Ольга Полунина, кандидат исторических наук, доцент и автор Telegram-канала «Записки латиноамериканиста», отмечает, что стратегия устранения лидеров в первую очередь направлена на создание мощного медиаэффекта, что понятно в условиях информационного общества. Кроме того, это логика ослабления через хаос: «Нарушение связей, начало конкуренции внутри структуры и с внешними группировками неизбежно ослабят CJNG, хотя и создадут риск обострения ситуации».
Директор Центра ибероамериканских исследований СПбГУ Виктор Хейфец считает, что ключевая проблема в отсутствии долгосрочного планирования. «Никакой конкретной стратегии ни США, ни Мексика не придерживаются. Но ничего не делать Мексика не может. Они исходят из того, что, хотя головы гидры будут отрастать, рубить их все равно надо», — резюмирует Хейфец.
Массовый приток желающих вступить в организованную преступность — следствие изъянов экономики, создающей для граждан неравные возможности. В таких условиях возникает благоприятная среда для организаций, которые предлагают альтернативный социальный лифт и шанс на быстрое обогащение тем, кто не видит для себя перспектив в будущем. Исследование Оксфордского университета опровергает миф о том, что картели вербуют исключительно маргиналов. Анализ биографий заключенных показал: большинство рекрутов до вступления в банды были трудоустроены, но жили в условиях крайней бедности.
«Никакие выплаты по социальным программам не сравнятся с вознаграждением, которое предлагают картели, — там разница примерно в четыре раза», — отмечает Татьяна Русакова. Кроме того, добавляет Полунина, «порог входа в теневой сектор очень низкий: ни образование, ни квалификация, ни опыт работы не требуются».
Социолог Михаил Дьяконов указывает также на системный разрыв в государственной политике: программы стажировок, такие как, например, Jóvenes Construyendo el Futuro, рассчитаны на людей с 18 лет, тогда как картели начинают вербовку гораздо раньше. «В вопросах низового рекрутинга 18 лет — это часто уже поздно», — подчеркивает эксперт. Картель фактически подменяет собой государство: он устанавливает порядки «по понятиям», дает защиту и требует лояльности, часто под угрозой насилия. «Государство в этой картине мира может казаться порой более порочным, чем преступная группа», — резюмирует Дьяконов.
Ситуацию усугубляет глубокое социальное расслоение и реакция элит. Богатые слои общества предпочитают изолироваться от проблем безопасности, инвестируя огромные средства в частную безопасность — ее вклад в экономику уже составляет 1,8% ВВП. При примерно 397 000 полицейских в Мексике насчитывается более 900 000 сотрудников частных охранных компаний, что фактически превращает этот сектор в параллельную инфраструктуру обеспечения порядка — но доступную прежде всего тем, кто может за нее платить. Ограничение насилия возможно только через снижение потока желающих попасть в картели, что требует создания реальных рабочих мест и инструментов социальной мобильности. Пока картели остаются одним из самых стабильных работодателей страны, любая силовая операция будет иметь лишь кратковременный эффект, за которым последует новый виток кровопролития.
Оценивая потенциальное влияние смерти Эль Менчо, Прието-Куриэль прогнозирует, что устранение лидера не снизит уровень насилия: «Что касается самого бизнеса, я не думаю, что многое изменится. Но для динамики картелей это будет революцией. Возможно, некоторые группы, которые раньше входили в CJNG, теперь станут соперниками в борьбе за власть и территории, как это было с картелем Синалоа. Так что, возможно, в местах, где раньше не было очень серьезного конфликта, теперь мы увидим борьбу между новыми фракциями CJNG».
В ближайшее время ликвидация Эль Менчо действительно продолжит спираль насилия, соглашается Татьяна Русакова, но для властей такая стратегия может оставаться привлекательной. «Как это ни парадоксально, в краткосрочной перспективе ликвидированными главарями легче отчитаться в предвыборных кампаниях. Кроме того, власти стремятся измотать картель, пока тот занят пересборкой маршрутов и финансовых потоков», — поясняет эксперт.