Почему дети аристократов и капиталистов становились революционерами и террористами

«Грустно, тяжко мне стало, что <…> погибает мой любимый народ, и вот я решил уничтожить царя-злодея и самому умереть за свой любезный народ. Удастся мне мой замысел — я умру с мыслью, что смертью своею принес пользу дорогому моему другу — русскому мужику». Это цитата из прокламации с характерным названием «Друзьям-рабочим!» была написана Дмитрием Каракозовым накануне покушения на Александра II. Таким образом, молодой человек (26 лет) вошел в российскую историю в качестве первого революционера-террориста. Каракозов, несмотря на дружеское обращение к рабочим, не имел к пролетариям никакого отношения. Он происходил из старинного муромского дворянского рода, верой и правдой служившего российскому самодержавию. Почему в этом привилегированном семействе случился наследственный сбой?
От дворянина к дворянину
Дмитрий Каракозов в 1860 году окончил Пензенскую гимназию, учился в Пензенском дворянском институте у Ильи Николаевича Ульянова (отца Владимира Ленина), затем поступил в Казанский университет на юридический факультет, был отчислен за участие в студенческих волнениях, затем восстановился, а в 1864 году перевелся в Московский университет, откуда был отчислен, но на этот раз за неуплату. Так что времени для общения с рабочими у Каракозова толком и не было. Дмитрий стрелял в царя из пистолета, но промахнулся. Будучи схваченным, на вопрос царя «Почему ты стрелял в меня?» Каракозов ответил: «Потому что ты обманул народ: обещал ему землю и не дал!» В общем, получилось, что студент-дворянин, защищая вроде бы рабочих, объяснил свою стрельбу заботой о крестьянах.
В политическом окружении Александра II решили «обыграть» эту интригу, сочинив на ходу легенду о том, что император обязан своим спасением крестьянину Осипу Комиссарову, который стал свидетелем покушения и «невольно и с силой толкнул его руку кверху», после чего Комиссаров (по собственному признанию) уже ничего не помнил. За крестьянина все, что нужно, вспомнил появившийся у него опекун — граф Эдуард Тотлебен, герой Севастопольской обороны. Он, по слухам, и сделал из простого крестьянина героя, которому немедленно дали потомственное дворянство с фамилией Комиссаров-Костромской, определили его юнкером, а после выхода на пенсию пожаловали имение в Полтавской губернии.
История, как обычно бывает, вскоре превратилась в анекдот. «Kто стрелял в русского царя?» — «Дворянин». — «А спас царя кто?» — «Kрестьянин». — «Чем же его наградили за это?» — «Сделали дворянином». Комиссаров-Костромской стал почетным гражданином нескольких городов, а в Москве создали ремесленную школу для обучения портняжному делу детей бедных родителей и сирот, дав ей имя «Комиссаровская». Впоследствии эта школа стала основой для вуза, известного сегодня как МГТУ «МАМИ». Дворянство не пошло впрок. «Спасителя царя» довела до самоубийства белая горячка.
Несладко пришлось и настоящим дворянам — Каракозовым. После покушения их имя в аристократических кругах стало нарицательным, и семья столкнулась с настоящим остракизмом. В попытке покончить с этой историей братья и сестры террориста Каракозова (а затем и другие родственники) поспешили сменить фамилию на Владимировы. С географической карты Саратовской губернии исчезло даже село Каракозовка (в нем располагалось имение Каракозовых). На его месте появилось поселение с нейтральным названием Ново-Никольское.
Дочь губернатора
Выстрел Каракозова стал невольным триггером еще одной, куда более трагичной истории. После покушения был снят с поста губернатор Санкт-Петербурга Лев Николаевич Перовский, внук графа Алексея Кирилловича Разумовского. Род Перовских поднялся на связях Алексея Разумовского с императрицей Елизаветой, которая тайно обвенчалась с ним в подмосковном селе Перово. Оттуда и пошли Перовские — это фамилия внебрачных детей Разумовского от Марии Соболевской, с которой граф сожительствовал после изгнания из дома законной жены Варвары Шереметевой.
Но в тот момент, конечно же, никто не мог подозревать, что имя Перовских станет известно всей России и не в связи с тем, какие персоны на ком женились и с кем заводили детей, а благодаря одной из дочерей Льва Николаевича — Софьи, которой на момент покушения Каракозова было всего 12 лет. Покинув Санкт-Петербург (уволенный с богатого места службы отец уже не мог обеспечить прежний уровень благосостояния) и обосновавшись с матерью в имении в Крыму, Софья с жадностью поглощала прогрессивную литературу, мечтая оказать помощь всем угнетенным и страждущим. Любимым произведением юной девушки стала статья критика Дмитрия Писарева «Мыслящий пролетариат» о том, что труд является единственным источником богатства.
Юная Софья Перовская мечтала ускорить наступление светлого будущего, и воплощать мечты в жизнь она начала в Санкт-Петербурге, куда семья вернулась, продав крымское имение.
Вскоре отец понял, что он теряет дочь, у которой образовался свой круг друзей и знакомых, совершенно чуждый привычному окружению Перовских и их родственникам из высшего общества. Попытка надавить на своенравную мадмуазель привела к тому, что Софья переселилась в «коммуну», к своим подругам. Лев Николаевич «включил связи», но к успеху это не привело, и в результате он просто махнул рукой на своенравную дочь, выдав ей в 1871 году отдельный вид на жительство (была в то время такая форма самоопределения детей). Так Софья Перовская получила полную свободу для борьбы за народное дело.
Девушка всего за несколько лет прошла путь от прогрессивной барышни, мечтающей о всеобщем счастье и равенстве, до профессиональной революционерки, способной вести подпольную деятельность и организовывать теракты и готовой погибнуть за свои убеждения. В 1881 году ей удалось спланировать и организовать убийство императора Александра II, который до этого пережил несколько покушений. Через 12 дней после этого, 27 апреля, она была казнена на плацу Семеновского полка в Санкт-Петербурге. Ее отец на тот момент был членом Совета министра внутренних дел, занимал он эту должность до самой смерти в феврале 1890 года.
Cherchez la femme
Участие дворян в революционном и террористическом движении со временем увеличивалось. Одним из таких террористов, готовивших покушение на Александра III, был, как известно, старший брат Владимира Ленина Александр. И тот и другой были потомственными дворянами. Есть вполне обоснованное мнение, что в Гражданской войне в России 1917–1922 годов число дворян, поддержавших красных, было даже больше, а их статус — выше, чем у их противников из Белой армии.
Не обошли стороной революционное движение и представители буржуазного сословия, те самые, которые, казалось бы, меньше всего были заинтересованы в ликвидации частной собственности. Самым ярким примером такого участия и поддержки революционеров стала история, накрывшая (с головой) Савву Морозова.
Семью Морозовых вполне можно отнести к аристократам, но не в дворянском, а в купеческом сословии. Соответственно, родовитость здесь определялась больше делами, чем историей и титулами. Династия была основана в конце XVIII века, а расцвета достигла во второй половине XIX века. Тогда, как описывал в своих мемуарах купец Павел Бурышкин, Морозовы стали символом «влияния и расцвета московской купеческой мощи».
Основателем клана был крепостной крестьянин Савва, который в подневольном статусе сумел создать шелкоткацкую мастерскую, сколотить капитал и выкупить на волю себя и свою семью за 17 000 рублей — сумасшедшую по тем временам сумму. После обретения свободы Савва немедленно записался в купеческое сословие Богородского уезда. В статусе купца первой гильдии, присвоение которого давало возможность вести операции с крупным капиталом, Морозов-старший приступил к строительству текстильных и красильных фабрик — в Орехово-Зуеве, Богородске и Твери. В итоге он создал крупное производство на тысячи рабочих мест, приносившее огромную прибыль.
Савва прожил долгую жизнь (1770–1860), в течение которой основал целый клан, в котором было несколько влиятельных семейств. Наследники, помимо собственно предпринимательской деятельности, активно включились в общественную жизнь. При их поддержке, к примеру, появились газета «Русские ведомости», в которой печатались лучшие умы и перья того времени, Художественный театр, музей французской живописи, медицинские клиники и Философское общество.
Участие Морозовых в общественных начинаниях особенно ярко проявилось уже в третьем поколении, наиболее известным представителем которого стал Савва Тимофеевич — внук Саввы-старшего. «У него в доме Горький бывает, писатель, говорят, из бедных. А я вот узнала у хороших людей — совсем он не из бедных, хоть и говорит так... Зачем же обман чинить? И голову он крутит Саввушке, а мысли у него, этого писаки, страшные» — так описывала окружение Саввы его мать Мария Федоровна в беседе со своими родными.
Голова у Саввушки и впрямь закружилась. Прежде всего его заботило состояние дел у «простого народа», его он с детства мог наблюдать буквально за окнами огромного морозовского подворья, находившегося по соседству с Хитровым рынком — прибежищем всех московских маргиналов, ставших героями пьесы Горького «На дне».
В то же время на самих предприятиях Морозовых у пролетариата дела обстояли весьма неплохо. Созданные отцом Саввы условия для рабочих были намного лучше, чем у конкурентов, кроме того, пользуясь разными случаями, он старался жертвовать свои личные деньги на социальные мероприятия.
Впрочем, это не помешало, а, скорее, привело к стачке, которая накрыла Морозовскую мануфактуру 7 января 1885 года. Рабочие громили оборудование, били стекла, разгром сопровождался драками и грабежами продукции и хозяйственной утвари. В результате предприятие Морозовых оказалось на грани краха, и, как считается, произошедшее оказало серьезное воздействие на психику молодого Саввы (ему тогда не было и 20 лет), что привело его в ряды спонсоров не только общественных, но и политических проектов. Среди них оказалась и партия социал-демократов, а точнее, ее большевистская фракция, которой руководил дворянин Владимир Ленин.
Но, помимо моралистических соображений и социального груза, большую роль в связке Морозова с большевиками сыграла женщина — актриса Мария Желябужская, которая вошла в историю под сценическим псевдонимом Андреева. Мария Федоровна совмещала в юности сразу несколько важных функций: она была любящей женой действительного статского советника Андрея Алексеевича Желябужского, любимой женщиной Саввы Морозова (а также Максима Горького), звездной театральной актрисой и… профессиональной революционеркой.
Андрей Алексеевич занимал важнейший пост государственного контролера Московского узла железных дорог, в результате чего в круг общения Марии Федоровны входили сливки московского светского общества, включая генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича (убитого впоследствии бомбистами, идейными наследниками дела Софьи Перовской).
Отношения актрисы и Морозова вспыхнули в конце 1899 года и продолжались до середины 1903 года, именно в это время, по мнению исследователей, Савва Морозов проникся революционными идеями, расставшись с идеологией либерала-реформатора. И Андреева (а не внутренняя идеологическая эволюция промышленника), судя по всему, сыграла в этой трансформации решающую роль.
Так или иначе, но Морозов по личной просьбе Андреевой выделял только на издание «Искры» по 24 000 рублей в год. А общая сумма его пожертвований революционерам, по некоторым оценкам, исчислялась миллионами рублей. Деньгами дело не ограничивалось. По просьбе все той же Андреевой Морозов ради конспирации устраивал к себе на предприятия профессиональных революционеров, среди них были Леонид Красин и Николай Бауман.
В 1904 году место любимого мужчины Марии Андреевой занял Максим Горький, после чего отношения Саввы Тимофеевича с революционерами резко пошли на спад. В апреле 1905 года Морозов в сопровождении любящей жены и врача выехал в Канны — перевести дыхание на фоне вспыхнувшей в России революции. 13 мая 1905 года тело промышленника было найдено с огнестрельным ранением в грудь, рядом лежал браунинг и предсмертная записка Саввы, в которой он в своей смерти просил никого не винить.
Вынужденный симбиоз
Переходы из «своих» в «чужие» происходили во все времена и во всех странах. Но наиболее известной и раскрученной с медийной точки зрения стала история, накрывшая семейство издателей Херстов.
В феврале 1974 года 19-летнюю Патрисию Херст похитили из кампуса Калифорнийского университета в Беркли. Она была внучкой Уильяма Рэндольфа Херста, основателя холдинга Hearst Corporation, первого в мировой истории медиамагната, который построил свое финансовое могущество на умении влиять на мир с помощью медийных инструментов. Патрисия училась на втором курсе, изучала историю искусства, и похищение внучки миллиардера, которую, как выяснилось, никто не охранял, совершили активисты Симбионистской армии освобождения (С.А.О.) — леворадикальной террористической группировки.
Кого и почему хотели освобождать «симбионисты» (в названии группы понятие «симбиоз» должно было означать гармоничное сосуществование людей), осталось невыясненным. До похищения Патрисии они уже «отметились» убийством инспектора городских школ и перестрелкой с полицией, остановившей грузовик с листовками «армии».
Похитители заперли девушку в шкаф, где она провела без малого два месяца, и первые две недели — с кляпом во рту. Сначала Патрисию хотели обменять на двух сообщников, схваченных полицией, но обмен не удался. Тогда С.А.О. потребовала от семьи Херстов «накормить всех нуждающихся». Корпорация объявила о создании программы «Нуждающиеся», в рамках которой в течение года была намерена потратить $2 млн. Похитители требовали поднять планку до $6 млн и пообещали после этого отпустить Патрисию. Но затем дело приняло неожиданный оборот. Внучка миллиардера заявила, что решила присоединиться к С.А.О. Новоявленная революционерка ушла в подполье, а через год после похищения, в апреле 1975 года, приняла участие в ограблении банка, во время которого была убита случайная посетительница. В сентябре 1975 года полиция накрыла группу на конспиративной квартире и арестовала Патрисию и ее подельников.
Тогда в дело вступили адвокаты семьи Херст, которые сумели добиться, чтобы после признания вины в ограблении банка Патрисия могла избежать обвинения в смерти посетительницы. Основной линией защиты Патриcии была попытка доказать, что девушка находилась в состоянии «стокгольмского синдрома» (когда жертва невольно проникается симпатией к агрессору).
В итоге она получила 7 лет, но вышла из тюрьмы через 22 месяца благодаря вмешательству президента США Джимми Картера. В январе 2001 года Патрисия получила полное помилование президентским указом Билла Клинтона.
В полном соответствии с профессиональной специализацией семьи история Патрисии была беллетризирована и доступна в самых разных версиях — от серьезных книг и художественных кинокартин до так называемых эксплуатационных фильмов (когда под видом серьезного исследования зрителю может предлагаться откровенная эротика или порнография).
Как видим, трансформации потомков знатных и обеспеченных семей могут принимать самые удивительные формы. Наследованный капитал, как правило, тратится в структурированном виде (например, в виде доходов от трастов или эндаументов) и идет не только на безудержное потребление, но и на благие цели.
Но случается и эффект «горя от денег» — по аналогии с феноменом «горя от ума». Это когда наследники попадают в сильную зависимость от окружающих людей или модных радикальных идей, увлечение которыми оказывается гораздо сильнее, чем желание вести праздную жизнь. В таком случае жди беды.
