К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Умение быть другим: как жить в чужой стране и почему японцы плохо знают английский

Фото Susann Schuster / Unsplash
Фото Susann Schuster / Unsplash
Отношение японцев к иностранцам на протяжении истории было сложным. Было время, когда японца могли казнить за попытку уехать из страны, а заграничные суда у берегов Японии уничтожались вместе с грузом и пассажирами. Каково быть чужаком в закрытой для посторонних среде — в отрывке из книги живущего в этой стране американского писателя и журналиста Пико Айера «Япония с первого взгляда»

Писатель и трэвел-журналист Пико Айер, чьи статьи и колонки регулярно публикуют The New York Times, The Wall Street Journal, The New York Review of Books, Harper's и Time, родился в Великобритании в семье индийских иммигрантов. Влиятельный литературный журнал The New Yorker писал о нем, что «как проводник в труднодоступные уголки мира, такие как Катманду и Эфиопия, он практически не знает себе равных». 

В 1987 году, после переезда в Нью-Йорк, где Айер стал успешным журналистом и писал для Time, он решил отправиться на год в Японию — его давно интриговали культура и история этой страны, и он хотел попробовать пожить там в уединении — в монастыре. Однако все пошло немного не по плану: довольно быстро после приезда в Японию Айер встретил женщину, с которой до сих пор состоит в счастливом браке.

Telegram-канал Forbes.Russia
Канал о бизнесе, финансах, экономике и стиле жизни
Подписаться

Спустя почти 40 лет, Пико Айер все еще чувствует себя новичком на этой земле. «Я прожил в Западной Японии больше 32 лет и, к моему восторгу, сейчас знаю о ней гораздо меньше, чем когда приехал. Я никогда не изучал Японию и не работал внутри страны, я все еще живу в Наре по туристической визе, чтобы напоминать себе о том, насколько я здесь чужой», — пишет он в опубликованной в 2019 году книге «Япония с первого взгляда».

В книге, которая в оригинале называется A Beginner's Guide to Japan: Observations and Provocations («Путеводитель новичка по Японии: наблюдения и провокации») Айер на основе своего разнообразного опыта предлагает взгляд на эту страну в формате коротких, чем-то похожих на коаны или хокку зарисовок.  

 

Он делится наблюдениями — местами действительно провокационными — о национальном характере японцев и о том, как он проявляется повсюду: от залов медитаций до круглосуточных магазинов-комбини и отелей любви.

Со своей оптикой «знающего новичка» Айер описывает Японию как «духовную родину безукоризненного сервиса», объясняет, почему даже логотип налоговой службы здесь выглядит как мультяшный персонаж и рассказывает, каково быть другим в этой стране.

Книга «Япония с первого взгляда» на русском языке выходит в издательстве «Альпина нон-фикшн». Forbes публикует отрывок.  

Пико Айер, «Япония с первого взгляда»

«Единственные люди в мире, которые сейчас не учатся у Японии, — сказал Исаму Ногути своему другу художнику и каллиграфу Сабуро Хасэгаве в Киото вскоре после окончания войны, — это сами японцы». 

В классической книге Сэй Сёнагон «Записки у изголовья», написанной в самом начале XI века, на всех 256 страницах не упоминается ни один иностранец. В эпической «Повести о Гэндзи», созданной при том же замкнутом императорском дворе в Киото в тот же период, лишь на первых страницах встречаются иностранцы, да и те — корейские астрологи. 

Заграничные путешествия в то время были уделом монахов и священнослужителей, которые могли привезти на родину что-то ценное. 

В Викторианскую эпоху, когда были популярны гранд-туры, японца могли казнить за попытку уехать из страны, а заграничные суда, приставшие к японскому берегу, уничтожались вместе со всем грузом и пассажирами. 

«Слова, что он не настоящий японец, — писал мой двоюродный прадед, побывавший в Японии в 1930-х, — были для человека большим наказанием, чем оскорбления или даже побои». 

«Люди здесь, должно быть, изо всех сил стараются не учить английский, — сказал молодой путешественник из Нью- Йорка, когда мы с ним сидели в итальянском ресторанчике на освещенной фонарями старинной улице Понтотё в квартале гейш в Киото. — Потому что у них отлично получается все, за что бы они ни взялись». 

 

На экзаменах по английскому языку как иностранному японцы показывают даже худшие результаты, чем жители Северной Кореи (я побывал в этой стране дважды и не сказал бы, что в Пхеньяне уровень английского достигает шекспировских высот). 

«В чужой стране все вызывает страх, — писал о жизни в Нью- Йорке Юкио Мисима, самый смелый и самый продвинутый в английском языке из современных японских писателей. — Нельзя просто пойти на почту или в банк, потому что идти одному боязно». Другой японский писатель, широко известный своей жизнью за границей, Нацумэ Сосэки, не решался даже сесть в такси или в поезд в Лондоне: «Эта паутина слишком запутанная». 

В Индексе приверженности развитию (Commitment to Development Index) за 2017 год в рейтинге двадцати семи богатейших стран мира, участвующих в поддержке слаборазвитых, Япония заняла предпоследнее место, опередив только Южную Корею (в рейтинге 2025 года Япония занимает 20 место из 38. — Forbes) . 

В том же году Япония, население которой составляет 127 млн человек (в 2025 году — 123 млн. — Forbes), приняла ровно 20 беженцев — из почти 20 000, чьи прошения рассматривались. В Канаде и Германии процент положительных ответов в 40 000 раз выше, один-единственный город в Турции принял больше 100 000 беженцев из одной только Сирии. 

Японии так хорошо удается жить на собственных условиях, что ее жителям очень трудно существовать на условиях всего остального мира. 

И в самом деле: именно то, что не дает Японии идти в ногу с глобальным мировым сообществом, — отношение к женщинам, к чужакам, к людям другой сексуальной ориентации («международное движение ЛГБТ» признано в России экстремистским и запрещено) — позволяет ей так гармонично уживаться с самой собой. 

 

Компьютерная компания Apple Inc. иногда казалась почти японской, и не только из-за изящного минималистичного дизайна или восхищения, которое ее основатель Стив Джобс испытывал к обнесенным стенами садам Киото, куда он водил каждого из своих детей. Дело в том, что эта организация поддерживает собственное совершенство, работая в рамках замкнутой системы под строгим контролем. Компания переделывает мир, оставаясь закрытой для его большей части. 

«Многие качества датской системы, столь благоприятные для тех, кто здесь родился, делают ее также закрытой для посторонних», — написал Хью Икин в  году, объясняя, почему процветающее и в целом доброжелательное датское общество зачастую так неприветливо относится к беженцам. 

«Будучи стопроцентным японцем, — сказал Исаму Ногути, который многое прозревал как раз потому, что был японцем не на 100%, — невозможно иметь глобальное мировоззрение». 

«Япония никогда не добьется успеха в глобальной игре, — говорит мой самый здравомыслящий друг-финансист, заработавший миллиарды на своей интуиции. — Ее единственная надежда в XXI веке — продвигать свою инаковость, свою чужеродность и продавать себя как туристическое направление. Именно то, что так мешает иностранцам, пытающимся вести бизнес в этой стране, привлекает туристов, желающих исследовать совершенно чуждую им культуру». 

У маленькой железнодорожной станции в Наре неподалеку от моего дома меня каждый день встречает забегаловка McDonald’s, точка KFC, кондитерская Mister Donut и кофейня Starbucks. Весь комплекс носит французское название Le Ciel, а через дорогу расположен универмаг Paradis. Однако, если зайти в McDonald’s, в меню обнаружится овощной сок. Можно заказать чай с шиповником и гибискусом и кукурузный суп-пюре, а на десерт — маленькие блинчики. Полковник Сандерс в KFC облачен в кимоно, как и подобает продавцу куриных фрикаделек ва-ту, больших порций рыбных котлет и запеканки с капустой и беконом по-китайски. 

В Starbucks предлагают на выбор торты: блинный с клубникой или шоколадный с маршмеллоу и орешками, в Mister Donut можно приобрести по акции пирог с гратеном из креветок, а рядом с рекламой карточки постоянного покупателя (для тех, кто ест много пончиков) висит постер «Новинка — мороженое au lait» и табличка, определяющая это заведение как принадлежащее к Китайскому кварталу в Сан-Франциско. Да и остальные точки общепита на станции — итальянский ресторан, чья заявленная специализация — «яполитанская» кухня, чайная Thé Thé рядом с закусочной NukuNuku — никак не вписываются в знакомый лексикон. 

Это напоминает мне: в Японии ничто не кажется столь чужеродным, как то, что ассоциируется с домом.