О пользе дедлайнов: как ограничения способствуют созданию инновационных продуктов

Менделееву периодическая таблица химических элементов во сне не являлась. Направление размышлений профессора определили куда менее мистические обстоятельства: дедлайн для написания нового учебника по химии и особенности восприятия студентов, для которых он искал наиболее доходчивую систему классификации и сравнения элементов. Жесткие рамки, а не свободный полет фантазии стали залогом успеха Дмитрия Ивановича.
Несколько лет назад американский журналист Дэвид Эпштейн в книге «Универсалы. Как талантливые дилетанты становятся победителями по жизни» выступил против культа ранней специализации. Широкий кругозор и разнообразный опыт, доказывал он, часто полезнее 10 000 часов, проведенных в одной колее. В новой работе Inside the Box он отстаивает мысль, на первый взгляд противоположную: иногда избыток возможностей вреден. Ограничения заставляют выбирать, сосредотачиваться и искать решения за рамками привычного.
Вряд ли вы слышали о General Magic, отделившейся от Apple компании, в которой в начале 1990-х собрались выдающиеся инженеры и дизайнеры, задумавшие создать нечто вроде будущего смартфона. Sony, Motorola, Panasonic, Philips и AT&T были щедрыми партнерами и инвесторами, а внутри царила полная творческая свобода. Считается, что именно это компанию и погубило: «слишком много свободы, подпитанной слишком большим количеством денег». Инженеры бросались почти за любой интересной, но часто второстепенной идеей, сроки постоянно переносились, а их продукт пытался делать все сразу, не решая ни одной насущной задачи достаточно хорошо. Как говорят венчурные инвесторы, стартапы чаще умирают от несварения, чем от голода. General Magic не стала исключением. Ну а ее гениальные бывшие сотрудники пошли вносить значительный вклад в разработку iPod, iPhone, Android, Apple Watch, Safari, поисковой системы Google, LinkedIn* и eBay, о которых вы точно наслышаны.
Методологическая свобода опасна и в науке. До 2000 года большинство крупных клинических испытаний сердечно-сосудистых препаратов и добавок, финансировавшихся американским Национальным институтом сердца, легких и крови, обнаруживали их пользу. Затем институт ужесточил правила: исследователи должны были заранее фиксировать гипотезы и критерии успеха. После этого положительный результат дали лишь два из 25 испытаний, и ни одна добавка не превзошла плацебо. Казалось, что с наступлением нового тысячелетия лекарства перестали работать. На самом деле лучше начала работать наука: стало труднее менять критерии и задачи по ходу эксперимента и постфактум «обнаруживать» желанный эффект в массе полученных данных.
Это не единичный пример: в 2015 году попытка повторить 100 известных психологических исследований дала сходный результат менее чем в половине случаев. А обзор работ о питании обнаружил, что за годы ученые успели связать многие продукты и с возникновением, и с предотвращением рака. Исключение — бекон, он фигурировал только среди его причин. Ограничение исследовательской свободы не душит науку: даже отрицательный результат полезен, поскольку действительно проверяет первоначальную идею.
Причина, по которой ограничения иногда помогают думать лучше, весьма нелестна для человечества. Ученый-когнитивист Дэниел Уиллингем пишет, что мозг создан не для мышления, а для избавления нас от необходимости много думать. Получив свободу, мы обычно не перебираем все варианты, а предпочитаем привычный путь. Так, в ставших классическими опытах Абрахама Лачинса участники осваивали громоздкий способ решения задач с сосудами, а затем продолжали применять его даже там, где ответ находился в одно-два очевидных действия. Это назвали Einstellung-эффектом (или эффектом серии): найденный однажды метод заслоняет лучший.
Возможно, поэтому известные творцы нередко сами загоняли себя в рамки. В «Искусстве фуги» Иоганн Себастьян Бах раз за разом переписывал одну незамысловатую тему — переворачивал, растягивал и соединял ее с самой собой, жестко ограничивая материал, чтобы получать новую музыку.
Популярный детский писатель Доктор Сьюз создал бестселлер «Кот в шляпе» из 236 простых слов для начинающих читателей, а затем выиграл пари, написав «Зеленые яйца и ветчину», использовав всего 50 слов. Ограниченный словарь не только затруднял работу: он подсказывал ритм, героев и саму историю. А в 1975 году выдающийся джазмен-импровизатор Кит Джарретт едва не отказался играть в Кельнской опере на маленьком неисправном рояле (это был сольный концерт). Слабые басы, тусклый верхний регистр и проблемные педали заставили его сосредоточиться на середине клавиатуры, повторяющихся ритмических фигурах и мощной игре. Плохой рояль поневоле стал соавтором самого продаваемого сольного джазового альбома и самого продаваемого альбома фортепианной музыки — The Köln Concert. Сходный эффект и у дедлайна, когда он заставляет оставить многозадачность и прокрастинацию и сосредоточиться на одном: ограничение времени полезно не само по себе, а как средство отсечь лишнее.
Иногда ограничение возникает из-за того, для кого работает создатель. Проектирование для людей с инвалидностью часто делает продукты удобнее для всех. Бордюрные съезды понадобились колясочникам, но облегчили жизнь велосипедистам, родителям с детьми и путешественникам с чемоданами. Работа Александра Белла с глухими учениками помогла направить его поиски к передаче речи электрическими сигналами (и телефону). Пользователь с самыми сильными ограничениями точнее подсвечивает проблему в музее, парке или оказываемых услугах.
Но придумать новое иногда лишь половина дела. Новизна легче принимается, если облачена в знакомую форму: поэтому компьютерные документы лежат в «папках», а зарядный штекер ранних электромобилей напоминал бензиновый пистолет. Ограничения помогают создавать будущее, но, создав его, не стоит требовать от публики такой же смелости и любопытства. Иногда будущему приходится немного притворяться прошлым, чтобы его впустили в настоящее.
