Небесный государь страны рядом с Солнцем: как Япония стала Японией

Японист Василий Щепкин — специалист по древней Японии. В своей книге он рассказывает, как появилась страна, которую мы знаем по поэзии хайку, бусидо, чайной церемонии, аниме и суси.
Автор глубоко изучал этническую историю Японского архипелага и подробно рассказывает о его первых жителях, становлении языка, мифах, о том, как в Японии укоренился буддизм и о том, как она стала императорской.
Книга «Как Япония стала Японией: От первобытности к государству» выходит в издательстве «Альпина нон-фикшн» в ноябре. Forbes публикует отрывок.
Во второй половине VII в. активизировались так называемые усмирительные походы Ямато (историческая провинция Японии, которой сейчас соответствует префектура Нара, считается колыбелью японской государственности. — Forbes), направленные прежде всего против «северных варваров» — племен эмиси. В 658–659 гг. полководец Абэ-но Хирафу был отправлен на подавление мятежей этих окраинных жителей, которые, согласно официальным хроникам, совершали разорительные набеги на мирные японские поселения, грабили имущество и угоняли скот. Считается, что эти племена, чей хозяйственный уклад основывался на охоте, рыболовстве и собирательстве, а не на земледелии, как в Ямато (историческая провинция Японии, которой сейчас соответствует префектура Нара), были потомками коренных жителей Японского архипелага, населявших его северную часть еще с эпохи Дзёмон, а также отдаленными предками современных айнов.
Пленных эмиси зачастую массово переселяли в центральные регионы страны, где они использовались как зависимая рабочая сила. Показателен случай, зафиксированный в китайских династийных хрониках: в те же годы, когда Абэ-но Хирафу сражался против эмиси, посольство Ямато привезло ко двору китайского императора двух плененных эмиси — мужчину и женщину, чтобы наглядно продемонстрировать, что власть японского государя простирается даже на самые отдаленные и «дикие» окраины архипелага. Сам Абэ-но Хирафу со временем превратился в символ японского продвижения на север, а его походы стали частью нарратива, вдохновлявшего последующие поколения на усмирение северных или восточных «варваров».
Примерно к тому же времени относится очередная (и в итоге последняя) попытка Ямато повлиять на расклад сил на Корейском полуострове, вмешавшись в войну трех корейских государств — Пэкче, Когурё и Силла. Ямато ответило на просьбы Пэкче о военной помощи и в 661–668 гг. направило три экспедиционных корпуса, которые должны были помочь остаткам армии Пэкче восстановить государство. Решающее сражение произошло в 663 г. в устье реки Пэккан, где флот Силла нанес сокрушительное поражение союзным силам. Войска Ямато были разбиты и бесславно вернулись на архипелаг, полностью отказавшись от активного военного участия в делах полуострова.
Это поражение имело далеко идущие последствия. Когда правящая элита Ямато столкнулась с реальной возросшей мощью танского Китая и объединением Кореи под эгидой Силла, которое последовало в 668 г., ее охватило беспокойство: возникли обоснованные опасения, что следующей целью объединенных сил могут стать сами Японские острова в отместку за поддержку Пэкче. В ответ на эту угрозу началось масштабное укрепление юго-западных рубежей: на острове Кюсю, а также на стратегических островах Цусима и Ики, расположенных вблизи Корейского полуострова, развернулось строительство крепостей и оборонительных валов в горах и на побережье, а также была создана система сторожевых постов и сигнальных огней для быстрого оповещения в случае приближения вражеского флота. В то же время поражение 663 г. снова указало на необходимость продолжения реформ и государственного строительства. Важную роль на следующем их этапе станут играть переселенцы из Пэкче и Когурё, которые начнут массово покидать Корейский полуостров по мере установления власти Объединенного Силла.
Неудачная активизация внешней политики пришлась на правление государя Тэндзи (661–672), бывшего принца Нака-но Оэ, одного из инициаторов и двигателей реформ Тайка. Вскоре после его кончины в Ямато снова произошла смута, связанная со спором за престол. Умирая, Тэндзи предложил занять его своему брату, принцу Ооама (они вместе начинали реформы), но тот отказался, поскольку на престол претендовал и законный наследник, сын Тэндзи, который и стал государем под именем Кобун. Вскоре, однако, вокруг принца Ооама стала формироваться коалиция из тех, кто был недоволен реформами и чьи права они ущемили — это были представители старых аристократических родов, а также провинциальной знати. В результате началось вооруженное столкновение двух лагерей, из которого победителем вышел принц Ооама, вступивший на престол как государь Тэмму (673–686). Именно в его правление будут проведены наиболее решительные реформы.
Прежде всего Тэмму продолжил реструктурировать элиты. Во-первых, он выпустил указ об упорядочивании родов удзи: слишком крупные роды были разделены на более мелкие, а кандидатура главы рода теперь должна была проходить утверждение государем. Во-вторых, вводилась новая система родовых титулов кабанэ: наиболее почетные в прошлом титулы оказались теперь внизу иерархии, взамен были введены новые титулы. Это позволило Тэмму возвысить некоторые служилые роды, а также отодвинутые на второй план знатные роды, поддержавшие его в ходе смуты и в реформаторской деятельности. В-третьих, продолжилось усовершенствование системы чиновничьих рангов: теперь их стало шесть, и они делились на ступени общим числом 48. Также Тэмму выпустил целый ряд указов о выработке критериев для отбора и продвижения по службе чиновников. В дополнение была введена отдельная шкала рангов для членов государева рода, что выделяло их в качестве особой социальной группы и позволяло занимать высшие должности в государственном аппарате в особом порядке. Наконец, после неудач в войнах на Корейском полуострове Тэмму начал процесс создания вооруженных сил, подчиненных напрямую центральному правительству — до этого большую роль играли вооруженные отряды отдельных кланов. Он учредил Военное министерство, а также ввел воинскую повинность: в армию призывали каждого четвертого мужчину в крестьянской семье. Это было направлено на снижение могущества отдельных кланов и дальнейшую централизацию власти.
При Тэмму наконец начала претворяться в жизнь инициатива, которая была озвучена еще в указе о реформах Тайка в 645 г. — строительство первой постоянной столицы. Она получила название Фудзивара и находилась в северной части долины реки Асука. Планировка города имела форму прямоугольника 2,1 на 3,2 км и была ориентирована по сторонам света. В северной части находился дворец правителя, к которому от южных ворот вел центральный проспект, остальные улицы пролегали ровно параллельно или перпендикулярно ему, разделяя город на квадратные кварталы. Очевидно, что город строился по образцу китайских столиц — Чанъань или Лоян. Строительство столицы было окончено уже после смерти Тэмму, при его вдове Дзито, в 694 г. Фудзивара была столицей Ямато недолго, всего 16 лет, после чего столицу перенесли в Нару. Тем не менее Фудзивара стала важным рубежом в истории японской государственности: постоянная столица позволила собрать всех чиновников центрального правительства, находящихся на службе, в одном месте и значительно повысить качество и скорость работы аппарата управления. И хотя государев дворец еще несколько раз перенесут, от идеи постоянной столицы уже не откажутся.
В правление Тэмму в целом завершается формирование идеологического комплекса, призванного возвысить фигуру правителя над остальными подданными, и прежде всего над главами могущественных родов. Самым важным в этом смысле является то, что при Тэмму начинает более или менее регулярно использоваться новый титул для японского государя — тэнно. До этого государя Ямато называли словом «оо-кими», что значит «великий правитель». Это название происходило от одного из древних титулов кабанэ: прежде словом «кими» называли многих местных вождей в Центральной Японии, а «оо-кими» был первым среди «кими», подобно тому как «оо-мурадзи» был первым среди «мурадзи», а «оо-оми» — первым среди «оми».
Титул «тэнно» означал «небесный государь». Этот китайский даосский термин был одним из названий Полярной звезды. Подобно тому как Полярная звезда неподвижна на небосводе, а все остальные звезды вращаются вокруг нее, так и государь на земле должен пребывать в своем дворце, распространяя вокруг благое влияние. Кроме того, выбор этого слова мог быть связан с культом Аматэрасу как божества-первопредка правящего рода. Иероглиф «тэн» («небо») входил и в состав имени Аматэрасу (с чтением «ама»), которое означает «Освещающая Небо».
В самом Китае термин «тэнно»/«тяньхуан» практически не использовался в отношении китайских императоров, в Японии же именно он стал основным и используется внутри страны до сих пор. Сегодня слово «тэнно» обычно переводят как «император», но такой вариант не совсем точен. Он закрепился в период Великой Японской империи (1868–1945), когда в международных документах японских тэнно называли китайским словом «котэй» («хуанди»). Оно традиционно соотносилось с европейским понятием «император».
После краха Японской империи слово «ко: тэй» вышло из употребления, однако в европейских языках правителя Японии по-прежнему называли императором. В Китае же императора именовали «тяньцзы» — «Сын Неба». Однако, как отмечали впоследствии японские комментаторы, в Китае титул правителя подразумевал его подчиненное положение по отношению к Небу — он лишь получал от него мандат на правление. В Японии «Небесный государь», напротив, сам считался Небом и потому выдавал мандат на правление — сначала знатным родам, потом сёгунам, а теперь премьер-министрам.
Помимо введения новой титулатуры правителя, Тэмму также издал указ о составлении «государевых записей», то есть первой истории правящего рода, которая позже ляжет в основу самого древнего дошедшего до наших дней японского текста — «Кодзики». При Тэмму же была начата подготовка первого законодательного свода «Киёмихарарё», текст которого не сохранился, однако предвосхитил следующие инициативы такого рода, реализованные при его ближайших преемниках — вдове Дзито (правила в 686–697 гг.) и внуке Момму (правил в 697–707 гг.).
Наконец, ничто так символично не подводит итог правлению Тэмму, реформам Тайка и периоду Асука в целом, как новое название страны, которое начинает последовательно использоваться с конца VII в. Прежде японцы называли свою страну Ямато. В письменных документах это название записывалось китайским иероглифом 倭, который использовался в Китае для обозначения Японии еще с эпохи Хань (вспомним «страну Во (Ва)» из второй главы — именно так читается тот же иероглиф по-китайски). Однако еще с начала VII в. власти Ямато отказываются от такого варианта записи в официальной переписке с Китаем и начинают использовать различные эвфемизмы. Так, государыня Суйко в письмах к императору китайской династии Суй называла себя «Сыном Неба из места, где появляется солнце» или «Небесным государем Востока». Наконец, в самом конце VII в. появляется новое название, которое с этого времени начинает регулярно использоваться сначала во внешних отношениях, а затем и внутри страны.
Новое название состояло из двух иероглифов—«солнце» и «корень, основа». По-японски сочетание этих иероглифов читается «Ниппон» или «Нихон». Трактовать его можно по-разному: и буквально — «Корень солнца», и как в известном эвфемизме — «Страна Восходящего Солнца», и «[Страна, лежащая у] подножия Солнца», то есть «Присолнечная» или «Восточная». Скорее всего, поначалу это новое название действительно было адресовано в первую очередь Китаю и указывало на положение страны относительно него. Самостоятельный выбор нового названия должен был показать соседнему могущественному государству независимость. Не случайно впервые это название появилось на страницах китайских хроник. В «Истории Тан» в записи за 702 г. читаем, что «страна Ниппон — это другое название страны Во (то есть Ямато)», а жители называют ее так, потому что она находится рядом с солнцем, то есть на востоке. Также отмечалось, что японцы не любят название Во (вспомним, что базовое значение иероглифа «во» — «карлик»).
Название Ямато после этого не исчезло совсем, равно как и нелюбимый японцами иероглиф «карлик». Во-первых, так продолжали называть центральную провинцию Японии, хотя при записи ее названия к иероглифу «во» стали добавлять иероглиф «большой, великий», поскольку сложилась практика записывать названия провинций двумя иероглифами (отдавали ли авторы себе отчет, что такое сочетание буквально означало «большой карлик»?). Во-вторых, Ямато по-прежнему используется как альтернативное название страны, особенно, когда японцы хотят подчеркнуть исконность или древность того, о чем говорят. Например, собственно японскую лексику в противоположность заимствованиям из китайского языка называют «речью Ямато» (ямато котоба), а словосочетание «дух Ямато» (ямато-но тамасии) — это попытка обозначить нечто не отмеченное китайским или иным внешним влиянием или то, что делает любые заимствования японскими (как в лозунге вакон ёсай — «Европейские знания — японский дух», где вакон — другое чтение «духа Ямато»).
Современные названия Японии в европейских языках произошли от «Ниппон» или «Нихон», хотя без китайского влияния здесь тоже не обошлось. Иероглифы «Ниппон» сегодня читаются по-китайски как «Жибэнь» (в многочисленных диалектах китайского языка это слово могло читаться немного по-другому). Примерно к такому произношению восходит и упомянутое Марко Поло «Зипангу», и более поздние названия: португальское «Жапан», французское «Жапон», английское «Джипэн», немецкое «Япан» и, наконец, русское «Япония».
Именно с появлением этого названия Япония и стала Японией. Впервые ее так назвали в VII — начале VIII в. На тот момент страна занимала большую часть Японского архипелага, но далеко не всю, а население окраин отказывалось признавать над собой чью-либо власть. Жители говорили в основном по-японски, но испытывали трудности с тем, чтобы записать свою речь. Они уже ели рис и рыбу, хотя суси еще не придумали. На островах появились первые буддийские храмы и пагоды, покрытые черепицей, но находились они лишь в окрестностях столицы, и своими глазами их могли увидеть пока немногие. В этой стране уже была гора Фудзи, хотя ее красоту местные жители еще не успели оценить. В общем, черты сходства между той Японией и современной присутствовали, но различий было гораздо больше.
