«Темная лошадка» на Мосбирже: что представляет и к чему стремится компания LidOil

— Выручка LidOil в 2025 году составила примерно $1 млрд. Из чего она формируется?
Сергей Димитрович: Компания работает в сфере фрахтовых перевозок светлых нефтепродуктов. В основном это брокеридж, но также и собственный флот. Около 70% выручки — это как раз доход от фрахта и продажи брокериджа фрахта. У нас довольно экспертная команда в этом плане. Остальная часть приходится на трейдинг нефтепродуктов.
— Почему по сравнению с 2022 годом выручка снизилась, а структура доходов сдвинулась от трейдинга к фрахту?
Сергей Димитрович: Было принято решение отказаться от большого количества сделок, которые менее маржинальны для нас, но при этом увеличивать как раз маржинальность по EBITDA. Начиная с 2024 года маржинальность у нас повысилась, хотя и снизился объем выручки.
Иван Зуденков: Действительно, в 2022 году мы показывали выручку порядка $2 млрд. Компания была молодая, но основной менеджмент и ключевые сотрудники так или иначе уже ранее работали вместе или пересекались на других проектах. Соответственно, на момент регистрации компании ключевой менеджмент привнес свои действующие проекты и бизнес начинался не с нуля. Кроме того, компетенции, которыми обладала наша команда, оказались очень востребованы на рынке в момент большой турбулентности на мировых энергетических рынках, в частности РФ, и компания использовала этот период, чтобы закрепиться, найти свою нишу на рынке и обеспечить стабильность финансовых результатов в 2023–2025 годах.
— А где конкретно топ-менеджмент ранее работал?
Сергей: В крупных российских и международных компаниях из числа основных экспортеров энергоносителей.
Иван: Плюс один из лидеров мирового нефтетрейдинга и крупный судовладельческий бизнес.
Сергей: Стоит упомянуть про греческую часть нашей команды: это выходцы из одной из крупнейших международных компаний по фрахту.
— Компания появилась в 2021 году, когда все жили, так сказать, в другом мире. Пришлось ли потом радикально поменять бизнес или нет?
Сергей: Наше конкурентное преимущество в том, что мы довольно быстро можем адаптироваться к любому изменению геополитической обстановки. Да, были некоторые изменения. Но, соблюдая собственные жесткие правила комплаенса, мы не брались за каждую сделку на рынке. Рост был взрывной, но органический. Сначала это по большей части был трейдинг. При этом мы понимали, что основная задача — выйти во фрахт и брокеридж. На текущий момент мы перешли именно к управлению, к фрахту. География довольно большая. Это не только поставки из России, но и много транспортных маршрутов вне этого поля: Индия, Китай, Африка, Южная Америка.
Иван: Мы активно присутствуем на рынках Индии и Китая, которые являются нетто-экспортерами нефтепродуктов в страны, не обладающие достаточными объемами переработки. Это высококонкурентный рынок, но те контакты и компетенции, которые есть у нашей команды, позволили постепенно занять свое место на фрахтовом рынке в этом регионе. При этом мы стараемся развиваться в нескольких направлениях, стремимся к диверсификации денежных потоков, чтобы гибко адаптироваться к изменениям рыночной и геополитической конъюнктуры. Сейчас, например, активно развиваем сельскохозяйственное направление. Выстраиваем партнерские связи как на территории России, так и в других странах по поставкам сельхозпродукции. У нас всегда была гибкость в принятии решений, финансовых в том числе.
— Как вы оцениваете свой предыдущий опыт выпуска облигаций?
Сергей: Получилось так, что мы оказались первой компанией из Эмиратов, разместившей валютные облигации на Московской бирже. Предшествовала этому крупная проверка, которая заняла почти девять месяцев. Некоторые банки проявили заинтересованность уже в момент, когда мы готовы были выходить на биржу. Также не стоит забывать, что это было время очень высокой ключевой ставки. Выгоднее и безопаснее было зайти, например, в рынок РЕПО и получать с ежедневной ликвидностью довольно высокий процент. Ввиду того, что мы заявили большой объем размещения, розничный инвестор не мог приобрести наши облигации на сумму менее 1 400 000 рублей. Вот эта совокупность факторов и повлияла на то, что мы привлекли не столько, сколько хотели. Мы считаем тот опыт сумбурным, но все-таки успешным. Хорошим фундаментом для повышения нашего рейтинга и дальнейших привлечений. Мы работаем над прозрачностью бизнеса, в частности переходим на квартальную отчетность для того, чтобы показывать инвесторам результаты, как только они у нас получаются.
— Кто проявил больше интереса к вашим бумагам — розничные инвесторы, институциональные?
Сергей: Мы уточняли у банков-организаторов, как произошло распределение. На 80% это были розничные клиенты. Но были и некоторые незакрытые вопросы со стороны розничных инвесторов. Многие не смогли изучить нашу отчетность. Многие не смогли в принципе понять, каков наш бизнес. Некоторые не понимали структуру сделки и видели в этом риск.
— Сомневались также в купонной ставке: она где-то на три процентных пункта превышала средний уровень по рынку...
Сергей: На полтора-два. Ставка была рекомендована нашими банками-организаторами. Эту ставку мы можем выдерживать и в дальнейшем. Мы готовы платить премию за неизвестность, пока находимся в такой новой зоне для розничного инвестора.
— Относительно структуры сделки. Есть «Лид Капитал», который привлекает деньги инвесторов, выдает как заем LidOil в Эмиратах, потом этот денежный поток возвращается обратно. Основное непонимание было здесь: почему компании формально разведены?
Иван: Во-первых, иностранная компания не может напрямую размещать ценные бумаги на Московской бирже. Во-вторых, создание независимой компании по мнению как юристов, так и регулирующих органов, дает большую защиту розничным инвесторам, которым сложнее в случае каких-то ситуаций отстаивать свои интересы в спорах с иностранным заемщиком. У «Лид Капитала» к тому же есть договор с компанией, представляющей интересы владельцев облигаций. Это дополнительный надзорный орган, который следит за соблюдением обязательств, прописанных в оферте и в эмиссионной документации. Таким образом обеспечивается четкое соблюдение заявленной цели. «Лид Капитал» никуда не в состоянии направить полученные деньги, кроме как на заявленную цель.
Сергей: Ровно так же по их возвращении. Недопонимание, как мне кажется, возникло только у розничных инвесторов. Профессиональные участники рынка уже знакомы с такими структурами и понимают, из-за чего они создаются.
Иван: Здесь стоит отметить, что российский фондовый рынок не настолько зрел, как международные рынки капитала, где подобные схемы и структуры уже по много раз обкатаны. Но я думаю, что со временем он будет гораздо более продвинутый и крепкий, чем многие другие.
— Для компании с выручкой в миллиард долларов два размещения в сумме на $25 млн — довольно несущественная сумма. Логично предположить, что это пробные займы. Какие у вас дальнейшие планы по долговой политике?
Сергей: Все верно, эти размещения предназначены для того, чтобы зайти на рынок долгового капитала. После получения первых купонов, я думаю, розничный инвестор поймет безопасность структуры сделки. Мы выстраиваем фундамент для того, чтобы далее выходить в больших объемах.
Иван: Но при этом мы не отбрасываем и другие опции привлечения капитала. В частности, ведем переговоры с рядом банков о торговом финансировании, которое носит более краткосрочный характер.
— А какой объем был бы значим для вас и желанен?
Сергей: В стратегии компании утвержден объем $150 млн на три года. В этих рамках мы и будем действовать. Сейчас заявили 1 млрд рублей, такое ограничение нужно для того, чтобы выйти на массового розничного инвестора, убрав порог в 1 400 000 рублей на одну заявку. Если профессиональные участники рынка поймут, что можно легко оперировать с дополнительным объемом наших облигаций, приобретать их в свои портфели, то мы сможем сделать дополнительный выпуск. Но пока нет смысла куда-то торопиться.
— Зачем, собственно, вы привлекаете деньги? И какие у вас планы в перспективе трех лет по выручке и EBITDA?
Сергей: Привлекаем для своей операционной деятельности. Мы, в частности, планируем расширение флота. Если мы не прописываем, какая сумма пойдет на то или иное судно, на тот или иной актив, это не значит, что мы его не покупаем. У нас есть четкий план по приобретению. Просто доля заемных и собственных средств в покупке тех или иных активов — она будет меняться.
Иван: Российские финансовые институты не всегда готовы финансировать вдолгую, особенно в валюте. А мы как компания, у которой 99% денежных потоков номинировано в иностранной валюте, не готовы брать прямые долгосрочные займы в рублях. По совокупности факторов мы понимаем, что долговой рынок для нас сейчас — достаточно комфортный инструмент, условно длинные деньги.
Сергей: Будучи эмиратской компанией, было бы логично занимать на эмиратском рынке. Но у него есть своя специфика, определенные юридические и религиозные ограничения. Именно поэтому мы пришли на российский рынок. С зарубежными банками у нас есть возможности финансирования под какую-либо сделку. Что касается финансовых показателей, у нас есть базовый сценарий, пессимистичный и оптимистичный — вы прекрасно понимаете, что внешние факторы сейчас меняются очень быстро. Но в выручку более $1 млрд мы определенно целимся.
Иван: Я думаю, мы можем рассчитывать даже на удвоение этого показателя на горизонте трех лет. Мы компания динамичная, не говорим о том, что фрахт — это неоспоримый базис. Рынки цикличны как в ценах на коммодитиз, так и в ставках фрахта. Фрахт может падать в плане ставок, но при этом в трейдинге могут открываться какие-то дополнительные возможности, которые мы стараемся не упустить. Возможно, мы придем к пропорции 50 на 50 — фрахт и трейдинг различных видов коммодитиз, будь то нефтепродукты или сельхозтовары.
Сергей: При этом возможность заработать для нас не равна принятию решения. У нас работает комплаенс-департамент, который контролирует все сделки, всех контрагентов, которые приходят к нам. И за ним последнее слово об участии или неучастии в сделке. Именно строгий комплаенс-контроль позволяет нам достигать те цели, которые мы ставим перед собой.
— Тут хочется спросить насчет ирано-американской истории…
Сергей: С Ормузским проливом у нас ничего рядом нет. Мы там не представлены, что даже дает нам некоторое конкурентное преимущество. Не буду говорить, что мы этому рады, но ситуация такова, какая она есть.
— Бизнес, которым вы занимаетесь, сопряжен с санкционными рисками, с военными рисками. Ситуация с российскими НПЗ и запретом на экспорт части нефтепродуктов, наверное, на вас сказывается. В таких условиях как вы работаете?
Сергей: Если говорить о текущей ситуации, которая сложилась на российском рынке в энергетической отрасли, то мы как довольно гибкая компания можем участвовать в различных поставках. Фрахт всегда важен и нужен. Геополитические риски нас, наверное, меньше всего касаются ввиду того, что мы все-таки перевозчики светлых нефтепродуктов. В принципе любые риски, которые можно на текущий момент прикинуть и прописать, — мы их прописываем. У нас они существуют в рамках пессимистичной стратегии и плана действий на этот счет. Военные риски — ну, они нивелируются в первую очередь тем, что для фрахтовиков все застраховано. В случае, если есть возможность быстро выйти из актива, приобретается другой актив. Открывается окно возможностей на другие направления. Нужно понимать, что на рынке грузоперевозок фрахт всегда так или иначе задействован. Закрытие одних направлений практически всегда приводит к открытию других. Мы можем пройти в любом направлении.
— Вернемся к облигациям. Чем нынешний выпуск отличается от прошлогоднего?
Сергей: Тем, что мы исправили ошибки. В сроке владения — теперь для розничных инвесторов есть льгота на трехлетнее владение облигациями. Повторюсь, мы снижаем объем привлечения для того, чтобы можно было поучаствовать, начиная с минимальной ставки в $100 и больше. Развиваем маркетинговые коммуникации, чтобы показывать деятельность компании, снимать беспокойство по поводу неизвестности бизнеса или известности той или иной геополитической ситуации.
Иван: Мы для себя решили, что лучше будем идти более мелкими шагами, но более часто. Это позволяет быть гибче, адаптироваться к той или иной ситуации.
Сергей: При погашении прошлых долгов мы не будем использовать рефинансирование. Мы можем справиться собственными средствами, что видно из нашей отчетности. В случае успешности небольших заимствований мы точно будем рассматривать выпуск большего объема для корпоративных клиентов, когда основная часть эмиссии приобретается одним инвестором. У нас уже есть некоторые переговоры на этот счет.
— А купон по новому выпуску будет примерно такой же, как по прошлому?
Сергей: Не более 13,5%, как заявлено в нашем тизере. Срок чуть больше по владению. Тут все в рамках спроса. Ежемесячный купон — в принципе для «физика» довольно хорошая альтернатива текущим инструментам, которые существуют на Московской бирже.
