Юрий Грудин, «Формула Сити»: «Создавать то, что станет наследием»

— Вы в девелопменте больше 25 лет. С чего все начиналось и как вы пришли в эту сферу?
— В девелопмент я пришел не «со стройки», а из бизнеса. Мы с братом занимались торговлей, потом поставляли металл с крупнейших комбинатов. Бизнес был серьезный, но другой. В 2001 году вместе с партнерами мы основали «Пионер» — у нас появились активы в недвижимости, и их нужно было развивать. Так девелопмент стал моим делом жизни, и в этом году исполняется 25 лет, как я в этой сфере.
— Где был первый проект?
— Многие считают, что «Пионер» — московская компания, но родился он именно в Петербурге. Первый участок, Восстания, 6А, мы купили на торгах, которые проводил город. Для Петербурга это было новшеством. Землю под строительство обычно выделяли решением исполнительной власти, а тут впервые разыграли участок в центре. Он был небольшой, 0,3 га между тремя школами, и выглядел не очень привлекательно. Когда мы с братом приехали его посмотреть, я, честно говоря, не верил, что здесь можно построить жилой дом на 8000 кв. м.
— Но построили. Что помогло?
— Огромная часть работы девелопера — творческая, я понял это довольно быстро. Это не только стройка. Нужно решить, с кем работать, каких архитекторов и подрядчиков выбрать, кого привлечь к управлению. Эти первые решения оказались важными тогда и остаются такими до сих пор. Главный опыт первого проекта — «сначала кто, потом что».
— Что дала работа в двух городах, Петербурге и Москве?
— Многое. Правила разные, а процессы похожи, и это помогает выверить и темп движения по проекту, и местные особенности. В Москве торги начались раньше, чем в Петербурге, и мы понимали, что участки все чаще будут разыгрывать именно так. Поэтому участок под следующий проект — «Шуваловские высоты» на 100 000 кв. м — мы покупали уже на аукционе, с аукционистом и молоточком.
— Вроде бы все шло хорошо, почему появилась идея отделиться и создать собственную компанию?
— «Пионер» тех лет жил по логике быстрого роста — объемы проектов, объемы продаж, экспансия в Петербурге и Москве. К 2018 году, когда я ушел, это была отлаженная система: около десяти проектов в двух городах, оборот более 40 млрд рублей, работа на рынке ценных бумаг, известный бренд. Но у этой модели есть обратная сторона. Когда компания растет высокими темпами, почти не остается места для собственных решений. Менеджмент вполне разумно отсекал все непроверенное, включая идеи, которые могли улучшить продукт, если они не вписывались в общую логику. В том числе и то, что мне как предпринимателю хотелось реализовать. Кроме того, объемы в Москве существенно превосходили петербургские, и «Пионер» принял стратегическое решение уйти с петербургского рынка.
Собственная компания дала мне свободу — теперь я могу подходить к проектам более творчески и уделять каждому из них больше личного внимания. В «Формуле Сити» мы делаем все, чтобы добиваться максимального качества продукта в своей нише. Это бутиковый подход — все ресурсы, в том числе человеческие, направлены на один, два, максимум три проекта одновременно.
— Ваш подход — работать как ателье — довольно дорогой: команда под каждый проект, ручная работа. Это оправдывается или выгоднее что-то типизировать?
— Пока компания растет по экспоненте, ты неизбежно стремишься к стандартизации, а не к индивидуализации. Мы осознанно выбрали другой путь и честно говорим об этом и рынку, и сотрудникам: мы не будем заниматься больше, чем двумя-тремя проектами на разных стадиях. В этом и смысл девелоперского ателье — собирать команду под конкретный проект, объединяя разные компетенции вокруг общей идеи. При этом я не набираю людей заново каждый раз. Кто-то работает со мной 30 лет, часть специалистов под задачу привлекаю с рынка. У меня небольшая команда, около 60 человек в штате, 15–25 профессионалов закрывают основные функции — финансы, градостроительство, управление стройкой, GR, юридическое сопровождение. Издержки мы жестко контролируем, к тому же банки сейчас тщательно проверяют административные и коммерческие затраты, которые ложатся на проект.
— Каковы сегодня главные ориентиры «Формулы Сити»? И только ли в Петербурге?
— Сейчас компания работает в Петербурге, но я не исключаю, что формат наших продуктов — апарт-отель WELL, де-люкс квартал «Евгеньевский» — будет востребован и в других городах. Мне это интересно. За годы накопился опыт, который позволяет соединять разные форматы недвижимости, а не работать в одном жанре. Например, курорт «Первая Линия» начинался как девелоперский проект, а сегодня это курортная недвижимость, которая живет по другим законам и на другом рынке. Есть и партнерский опыт — я партнер October Group, которую создали выходцы из «Пионера». Поэтому я смотрю на девелопмент шире — и как основатель «Формулы Сити», и как партнер в проектах, которые можно реализовать с другими компаниями.
— Центр Петербурга сложен для современных девелоперов, важно не нарушить атмосферу и среду. Что для вас главное при выборе площадки?
— Петербург — мой родной город. Я всегда жил в центре и, наверное, поэтому хорошо чувствую, что здесь можно делать, а что будет спорить с окружением. Площадку, где мы сегодня строим «Евгеньевский», знали практически все ведущие игроки, и многие в разное время к ней подходили. Я сам еще в «Пионере» разрабатывал одну из концепций и видел около пяти архитектурных идей, которые могли бы здесь появиться. Позже я приобрел проект с нарисованным, но еще не утвержденным решением у «Охта Групп», одной из старейших девелоперских групп Петербурга. Но решающим было наше собственное понимание места.
Мы смотрели на этот участок как на часть будущей истории города. В нашем понимании здесь мог появиться только проект уровня де-люкс, развивающий исторический и культурный контекст окружения. И это была новаторская идея для Петербурга. Мы прошли все градостроительные согласования, и сегодня вы видите результат. Рынок оценивает «Евгеньевский» как дорогой продукт и готов за него платить. И это самые взыскательные, опытные клиенты: для аудитории, которой интересен наш проект, это далеко не первая покупка недвижимости.
— Что вы имеете в виду в первую очередь, говоря о том, что «Евгеньевский» — новаторский для петербургского рынка продукт?
— Ключевое значение здесь имеет локация. Она обязывает соответствовать и сегодняшним предпочтениям о сегменте высокого класса, и будущим. Что мы имеем? Уникальную для сердца Петербурга территорию в три гектара в пяти минутах от Московского вокзала и в 200 метрах от Невского, в окружении социальной и культурной инфраструктуры. Район Пески самобытный, связанный с традициями петербургского купечества, предпринимательства, благотворительности, культурной и общественной жизнью города. Все это заложено самим местом. Даже в Москве немного есть проектов такого уровня, где площадка дает возможность создать приватный квартал, окруженный зеленью, где с одной стороны можно выйти в городской сад, не пересекая дорогу, а с другой — перейти улицу и попасть в сад Общины святой Евгении. Он принадлежит госпиталю ветеранов войны, который построила Евгения Ольденбургская [член Российского императорского дома с титулом «императорское высочество», выдающаяся благотворительница и общественный деятель. — Прим. ред.], муза нашего проекта. В центре Петербурга, который называют «каменным мешком», такой оазис — редкость.
— Как родилась архитектура «Евгеньевского»?
— Нужно было отдать дань окружению, стеклянно-бетонный стиль здесь был бы абсолютно неуместен. Мы шли по проверенной логике, о которой я ранее говорил, «сначала кто, потом что». Выбрали мастера, который тридцать лет проектирует в центре Москвы и Петербурга, — Евгения Герасимова. Его бюро отвечало в целом за архитектуру проекта. Интерьерную концепцию общественных пространств с деликатной интеграцией отреставрированных элементов исторического корпуса разработало бюро LUDI Architects. Над резиденциями и общественными зонами работают KLAUZURA и Babayants Architects. Здания современные, но с отсылкой к историческому окружению конца XIX — начала XX века, где есть и ар-деко, и модерн, и неоклассика.
Внешнее каре «Евгеньевского» — неоклассика с мотивами итальянского Ренессанса в сегодняшнем прочтении, огромные окна, зеленые террасы. Градостроительные ограничения по высоте я в данном случае считаю преимуществом: три-четыре этажа — очень востребованный камерный формат для де-люкса и для тех, кто не любит высотки.
Квартал состоит из пяти разновысотных корпусов. Их структура поддерживает историческую логику торговых рядов, а вытянутые с юга на север дворы ориентированы на церковь Шестаковской иконы Божией Матери, важную архитектурную доминанту района. Внешние корпуса ниже центральных, а широкие арки и проходы связывают квартал с городом и окружающими зелеными пространствами. Главный акцент — шестигранная угловая башня с часами, которая завершает перспективу Бакунинского проспекта и формирует узнаваемый силуэт квартала. Внутри для резидентов — две площади, семейный сад, клуатр, променады и оранжереи.
Внутренний периметр абсолютно современный, умеренный минимализм, при этом у нас есть террасы на первых этажах, задние дворики, эркеры, которые могут превращаться в балконы, верхние террасы. Потолки — от трех с половиной до семи метров. Это любят все. В музеях и классических зданиях ты ощущаешь себя соразмерно объему, эту формулу вывели задолго до нас. Разница со стандартными квартирами, где потолки 2,6–2,8 м, очевидна.
— Что будет формировать среду внутри квартала? Чем будут жить резиденты каждый день?
— Среду формируют внутренний двор, произведения искусства в ландшафте, дизайн общественных пространств. Резидентам будут доступны литературный салон, где можно почитать книгу или организовать книжный клуб, гостиная ожидания, где можно принимать своих гостей, сикрет-бар и многое другое. Мы проработали логистику для резидентов и персонала, контур безопасности. Впереди большая работа с управляющей компанией, которой мы передадим здание, чтобы все функционировало без перебоев на протяжении всего жизненного цикла объекта.
И конечно, среду формирует разнообразие планировочных решений. Нам близка идея династии, родового гнезда, о котором задумывается наша аудитория. Семья в широком смысле — несколько поколений, и для москвичей, живущих на два города, «Евгеньевский» может стать вторым домом. Это было принято в России на протяжении многих веков у дворян, аристократов — иметь резиденции в Москве и в Петербурге. Наша муза, принцесса Евгения Ольденбургская, была наследницей двух династий, внучкой Николая I и правнучкой Жозефины Богарне. Сегодня мы вновь говорим об аристократизме, но уже нового времени, не по крови, а по духу, который выделяет наших резидентов. Для них важно вести определенный образ жизни и развиваться в профессиональном и личном плане многие десятилетия.
— Исторический памятник Мытный двор в составе «Евгеньевского» — объект культурного наследия. Что там разместится?
— Мытный двор включен в единую композицию квартала и связывает историческое наследие с современной архитектурой. Начиная со второго этажа там будут расположены жилые резиденции, проект утвержден Госэкспертизой. Каждая из них уникальна в плане планировок, исторический конструктив определяет особенности этих резиденций. Там будут форматы чуть меньше по площади, которые выбирает более молодая аудитория, например представители сферы IT. На первый взгляд они не вписываются в семейную концепцию проекта. Но мы разговаривали с теми, кто уже совершил сделку, и на самом деле они тоже думают о семье и выбирают этот проект всерьез и надолго.
На первом этаже, под арочными сводами, как в Гостином дворе и Николаевских рядах, будут коммерческие пространства, а также гостевые зоны, помещения для персонала и хранения.
— Что было принципиальным, когда вы собирали команду на этот проект?
— Для такого проекта нужна команда с глубокой экспертизой. Я уже упомянул сильный состав архитекторов и дизайнеров. Отдельное направление — лонжевити*-инфраструктура, двухуровневый комплекс около 1300 кв. м с термальной зоной, мультисенсорными пространствами, залами для пилатеса и йоги, технологиями бесконтактного восстановления. Его создает для «Евгеньевского» команда инновационного курорта «Первая Линия», которая обладает значительной экспертизой в сфере здоровья и долголетия.
При выборе партнеров для меня были важны профессиональный опыт, качество реализованных работ, понимание контекста и готовность к индивидуальной проработке решений. Кроме того, проекту нужна единая архитектурная и продуктовая логика, когда решения по фасадам, общественным пространствам, интерьерам, инженерии и ландшафту работают на общий замысел.
— Первые этажи внешнего контура будут работать на город. Как вы решаете, что там разместится?
— Мы подходим к этому как кураторы. Основные сервисы оставляем за собой и, возможно, когда состав арендаторов стабилизируется, продадим помещения как доходную недвижимость. Это касается важных для проекта пространств, таких как сикрет-бар в гранд-лобби или литературный салон. Мы не продаем их, пока не заключен долгосрочный договор аренды, а для остальных заранее подбираем профессиональных арендаторов и инвесторов.
Под нашим управлением точно останется двухуровневое лонжевити-пространство с термальной зоной от курорта «Первая Линия». У него будет своя система клубных абонементов и достаточно высокий порог входа.
— Вы упомянули молодых резидентов. Кто в целом ваш покупатель, люди старшего возраста или молодежь?
— Мы тщательно изучаем целевую аудиторию с различными консультантами и на фокус-группах, чтобы сделать продукт лучше. Но я реалист. Стоимость лота высокая, и позволить себе покупку в основном могут люди от 45 лет. При этом 10–20% резиденций мы сознательно оставили небольшими, для молодых людей, которые готовы к такому уровню недвижимости. Я упоминал IT-специалистов, но есть и другие, например представители креативных индустрий.
— Каким вы видите «Евгеньевский» через десять лет и для кого вы его строите?
— Для людей, которые воспринимают жизнь как историю собственного авторства и хотят оставить после себя след. Это предприниматели, профессионалы, деятели культуры, те, для кого важны семейные традиции, эстетика, интеллектуальная среда. Для такого человека дом — отражение его ценностей, опыта и представлений о красоте.
Через десять лет я хочу увидеть здесь квартал, который стал органичной частью исторического города, со своей атмосферой, сложившимися традициями и семейными историями резидентов. Чтобы во дворах, где мы сегодня разбиваем сады, спустя годы гуляли уже вторые и третьи поколения. Чтобы недвижимость стала не просто активом, а семейным наследием, которое передают детям. Для меня это и есть главный результат — не кирпичи и не метры, а дом, который будет жить дольше нас.
* Longevity — долголетие, комплексный подход к обеспечению долгой и качественной жизни (англ.).
Проектная декларация доступна на сайте наш.дом.рф; застройщик ООО «СЗ «НОВГОРОДСКИЙ»
