Долгострой на песке: почему главная арена Олимпиады-2026 обошлась в €300 млн
Смета Игр-2026 выросла с €1,6 млрд до почти €6 млрд
Игры в Милане и Кортине-д'Ампеццо вошли в историю еще до финальной сирены мужского хоккейного турнира. Проект, изначально позиционировавшийся как образец бюджетной дисциплины, столкнулся с огромным количеством логистических, юридических и коррупционных барьеров. Изначально операционный бюджет четвертых в истории Игр в Италии (раньше в Италии проходили летние Игры-1960 в Риме, и зимние в Кортине-1956 и Турине-2006) составлял €1,6 млрд. В эту сумму не закладывались расходы на строительство или крупные инфраструктурные проекты.
По данным рейтингового агентства S&P Global, общие затраты на Олимпиаду подскочили до €5,9 млрд по текущему обменному курсу, при этом государственные расходы составили 63% от общей суммы. Рост значительный, но организаторам все же удалось удержать расходы ниже, чем на Играх-2022 в Пекине — отчасти потому, что только два из нынешних спортивных объектов построены заново. 11 других представляют собой либо отремонтированные существующие здания, либо временные сооружения.
Основными факторами более чем трехкратного увеличения бюджета Олимпиады-2026 стали макроэкономическая нестабильность и критические просчеты в планировании инфраструктуры. Резкий скачок цен на энергоносители и строительные материалы в последние годы увеличил стоимость ключевых объектов на 35–40%. Кроме того, ставка на частные инвестиции не оправдалась: из-за низкого интереса девелоперов правительству Италии пришлось экстренно брать на себя финансирование главных объектов.
Свою роль сыграли и соображения национального престижа. МОК признал старую санно-бобслейную трассу в Кортине непригодной для современных соревнований и предложил провести состязания на существующие трассы в австрийском Инсбруке или швейцарском Санкт-Морице для минимизации издержек. Совет министров Италии счел что перенос части соревнований за рубеж поставит под угрозу имидж страны как самодостаточного организатора и выделил дополнительные €120 млн на реконструкцию трассы в Кортине.
В условиях катастрофической нехватки времени подрядчикам пришлось работать в три смены по двойным тарифам, что окончательно закрепило за объектом статус одного из самых дорогих в истории санно-бобслейного спорта. Более того, эксперты указывают на высокие экономические риски в будущем — ежегодное обслуживание трассы обойдется казне еще в €1,5–2 млн.
Если кейс в Кортине стал примером неплановых имиджевых трат, то строительство главного спортивного хаба Игр — хоккейной площадки PalaItalia Santa Giulia — превратилось в проверку системы на жизнеспособность. Будучи единственным капитальным спортивным объектом, возведенным в Милане с нуля, эта арена аккумулировала в себе все системные проблемы текущей Олимпиады: от дефицита частного капитала до жесткого противодействия местной общины.
Лед на песке, высокий углеродный след, концертная акустика
«Санта-Джулия» (после окончания Игр арена получит коммерческое название Unipol Dome) спроектирована британским архитектором Дэвидом Чипперфилдом. Архитектурная концепция «Парящих колец» представляет собой три эллиптических кольца разной высоты, облицованных алюминиевыми панелями. Ночью они функционируют как гигантский медиа-экран площадью в несколько тысяч квадратных метров. Такая многослойная структура фасада была выбрана, чтобы скрыть внешние системы вентиляции и охлаждения, которые пришлось выносить наружу из-за нехватки времени на интеграцию сложных инженерных узлов внутри чаши.
Одной из самых обсуждаемых технических деталей стало решение отказаться от традиционного бетонного основания под ледовым матом. Чтобы сократить цикл строительных работ на три месяца (время, необходимое для заливки и полного высыхания бетона такого объема), трубы хладагента уложили на уплотненный слой песка. Эта технология, крайне редко применяемая на объектах олимпийского уровня, обеспечивает высокую скорость монтажа, но создает специфические акустические эффекты и требует ювелирной работы айс-менеджеров для поддержания стабильной температуры поверхности.
Также, чтобы соответствовать жестким экологическим протоколам МОК, на крыше «Санта-Джулия» установлена одна из крупнейших в Европе систем фотоэлектрических панелей среди спортивных объектов. Однако из-за аврального режима стройки к открытию Игр система работала лишь на 40% мощности, что вынудило организаторов использовать мобильные дизель-генераторы. Это не только увеличило углеродный след мероприятия вопреки заявленной концепции «Зеленых Игр», но и добавило к операционным расходам оргкомитета несколько миллионов евро незапланированных трат.
Внутренняя чаша спроектирована по принципу театральной коробки. Это было сделано для того, чтобы после Олимпиады арена могла мгновенно трансформироваться из ледового дворца в концертный зал мирового уровня. Однако именно эта концертная акустика стала предметом критики хоккеистов: звук ударов шайбы о бортики здесь гасится быстрее, чем на классических североамериканских аренах, что меняет восприятие игры вратарями.
Судебная тяжба с орденом сестер милосердия, антимафиозные запреты
Путь от архитектурного рендера до ввода в эксплуатацию оказался беспрецедентно сложным. Первой преградой к началу строительства оказалась располагающаяся неподалеку от стадиона обитель монахинь — в 2022 году католический орден сестер милосердия (каноссианок) подал коллективный иск в административный суд. Представители общины оспорили законность передачи земли девелоперам и заявляли, что масштабное строительство нарушит их право на покой и молитвенное уединение.
Судебные тяжбы и бюрократические проволочки длились до конца 2023 года, что в условиях жесткого дедлайна поставило проект на грань срыва. Правительству пришлось пойти на компромисс: в проект внесли изменения, касающиеся усиленной шумоизоляции и благоустройства прилегающей к монастырю территории, что еще увеличило расходную ведомость.
За юридическими спорами последовала фаза жесткого административного контроля, которая окончательно выбила стройку из графика. В 2024–2025 годах финансовая полиция Италии (Guardia di Finanza) инициировала беспрецедентную проверку цепочек субподряда. В рамках борьбы с проникновением структур «Ндрангеты» (одна из самых могущественных мафиозных группировок Италии из Калабрии) в олимпийские заказы было вынесено более 50 антимафиозных запретов (interdittive antimafia). По данным следствия, структуры «Ндрангеты» использовали тактику инфильтрации «белых воротничков», создавая сеть легальных фирм-прокладок для участия в тендерах на утилизацию грунта и охранные услуги объекта в Санта-Джулии, отмечает L'indipendente.
Особое внимание финансовой полиции привлекли попытки мафии демпинговать на торгах за счет жесткой экономии на нормах безопасности и качестве материалов. В Италии это называют «экологическим демпингом»: существовал реальный риск того, что под фундамент арены могли быть заложены токсичные строительные отходы ради сокращения издержек подрядчика. Введение режима полной цифровой прозрачности и тотальная проверка каждого рабочего стали вынужденной мерой, парализовавшей стройку на несколько недель, но позволившей очистить проект от криминального капитала.
Все эти проблемы — от судов до антикоррупционных чисток — повлияли на стоимость объекта. Немецкий медиагигант CTS Eventim, выступающий девелопером, столкнулся с ростом сметы с первоначальных €180 млн до почти €300 млн. Чтобы проект не превратился в вечный недострой, правительству Италии пришлось внедрить дополнительные налоговые льготы и прямые субсидии. В итоге доля государственного участия в формально частном проекте выросла в процессе строительства почти вдвое
Вместо раздевалок хоккеистов разместят во временных контейнерах
В связи с задержкой сдачи объекта в эксплуатацию тестирование площадки было проведено лишь за пару недель до старта Игр. Несмотря на футуристичный фасад, внутри арена сохраняет признаки аврального финиша. Чтобы успеть к церемонии открытия, часть внутренних помещений оставили в черновом виде: зоны фуд-кортов и VIP-ложи местами задекорированы временными панелями, скрывающими недоделки. Спешка отразилась и на вместимости арены. Изначально она должна была вмещать до 16 000 зрителей, но на Олимпиаде будет действовать ограничение до 11 800 мест.
Главным же испытанием арена стала для звезд Национальной хоккейной лиги (НХЛ). Из 14 запланированных стационарных раздевалок к январю были готовы только три, поэтому часть топ-сборных размещают в высокотехнологичных мобильных модулях (контейнерах) за пределами основного здания. Также ситуацию усугубила техническая ошибка: ледовая площадка оказалась почти на 1 м короче стандартов НХЛ, что повысило плотность и травмоопасность игры. Качество льда также вызывает вопросы — во время тестовых матчей во льду обнаружили дыру, которую пришлось заделывать вручную с помощью лейки. Игроки также отмечали, что лед неравномерный: в одних зонах слишком жесткий, в других — мягкий.
«Создается ощущение, что ты находишься на замерзшем озере: под водой неглубоко, поэтому шум и все остальное кажутся немного странными. Но качество льда, на мой взгляд, неплохое», — поделился впечатлениями игрок сборной Франции Пьер-Эдуар Белльмар.
Из-за прорех во внешних стенах, которые не успели заделать к тестам, поддерживать нужную температуру внутри для идеального льда крайне сложно. Посетители отмечают торчащие провода из стен, малярный скотч на дверях и даже заводские наклейки на сантехнике в туалетах. В медиа-центре не хватает мебели, а места для журналистов монтировались в последний момент. Также сообщалось о протечках потолка в рабочей зоне прессы. Вокруг арены тоже далеко не все сдано под ключ: за пару дней до старта хоккейного турнира дороги вокруг стадиона оставались перекрытыми или не заасфальтированными, везде лежали стройматериалы и строительная пыль.
«Все ли помещения на территории комплекса отремонтированы? Нет. И действительно ли это необходимо для Игр? Нет. Поэтому впечатления ни для кого не будут испорчены необходимостью покраски или замены коврового покрытия после Игр», — не видит проблемы исполнительный директор МОК Кристоф Дюби. В начале года одного из 24 топ-менеджеров комитета раскритиковали за высокую зарплату. В цикле 2021–2024 он заработал $5,2 млн.