Документ эпохи: каким получился док про легенду «Ливерпуля» от создателя «Сенны»
Кенни Далглиш не просто знаковая фигура для родного шотландского футбола и не только икона прославившего его «Ливерпуля». Он не просто рекордсмен шотландской лиги и обладатель рыцарского ордена Британской империи. Не только регулярный участник различных списков лучших футболистов в истории и спортсмен, в чью честь названа трибуна стадиона «Энфилд» в Ливерпуле. Далглиш — все это и даже больше. Он икона и символ того, что воплощает в себе футбол: как вид спорта и как образ жизни.
Карьера Далглиша — бесспорно выдающаяся — развивалась на фоне сложной эпохи. Экономический кризис в Великобритании, политические конфликты, упадок футбола (посмотрите, на каких полях проходили футбольные матчи в Британии еще каких-то 50 лет назад — будто вспаханное поле, без нормального покрытия, но с кусками земли, выдираемой бутсами футболистов). А еще, конечно, трагедии — не бюрократические, а человеческие. На долю карьеры Далглиша выпали две самые памятные и страшные из них: в «Эйзеле» и в «Хиллсборо».
Трагедия в «Эйзеле» случилась в 1985-м во время матча между «Ливерпулем» и «Ювентусом» в Брюсселе. Английские фанаты на стадионе, не отвечавшем требованиям безопасности, спровоцировали обрушение стены одной из трибун, началась массовая паника и давка. В результате погибло 39 человек, около 600 были травмированы. После случившегося английские клубы были временно дисквалифицированы из турниров УЕФА.
Трагедия на английском стадионе «Хиллсборо» произошла в 1989 году — во время полуфинала Кубка Англии между клубами «Ливерпуль» и «Ноттингем Форест». Из-за плохой организации игры, ошибок полиции и стюардов образовалась очередь, превратившаяся в массовую давку. Погибло 97 человек, еще около 800 получили травмы разной степени тяжести. Власти поспешили обвинить в случившемся болельщиков «Ливерпуля» — их реабилитируют только в 2012 году по итогу расследования Независимой комиссии, вызвавшего громкий резонанс в британском обществе.
Почему это все важно в контексте истории Далглиша? Потому что в обоих случаях он был не просто игроком «Ливерпуля», но играющим тренером команды — как раз с 1985 года. То есть лицом клуба и тем, кто выступал от его лица — в том числе шел на контакт с прессой, и в случае с родственниками погибших разговаривал с ними как представитель «Ливерпуля». Персональные решения и поведение Далглиша, к тому моменту 35-летнего спортсмена без кабинетного опыта клубного функционера, влияли на то, как воспринималась команда и ее игроки. Далглиш вел себя очень достойно и человечно — не уходил от острых вопросов, отвечал на претензии родственников тех, кого забрала трагедия. Держал удар уверенно, но искренне — чувствовалось, что он по-настоящему переживает трагедии не только как игрок и тренер, но и как человек, не равнодушный к чужому горю.
Неудивительно, что кинематографисты старались подступиться к художественному осмыслению судьбы и знаковости фигуры Далглиша. В 2017-м вышел док «Кенни» Стюарта Сагга. Это был полноценный портрет спортсмена, в котором раскрывались его разные стороны: человеческая и профессиональная. Отдельный интерес режиссера занимал ливерпульский период в жизни спортсмена. Не менее основательно, но несколько иначе к аналогичной задаче подошел документалист Азиф Кападиа, в арсенале которого охапка самых престижных кинонаград и триумфальная серия профессиональных удач: «Сенна» про легенду гонок Айртона Сенну, «Эми» про музыкальную икону Эми Уайнхаус, «Диего Марадона» про… тут все и так ясно из названия.
Это матерый постановщик, отличительной чертой которого является умение работать с архивами. «Кенни Далглиш» Кападии — не просто документальный портрет футболиста, но настоящий документ эпохи. Документалист рассматривает и изучает Далглиша в контексте времени и места. Как менялась страна, как менялись города, что формировало футболиста дома в рамках его семьи (к слову, очень счастливой) и что влияло на него за пределами родного дома. Общественный и политический фон не менее важны для Кападии, чем семейный архив Далглиша — обаятельного профессионала с человеческим лицом.
Как и во всех своих фильмах, Кападиа отказывается от модной манеры съемки документальных фильмов — когда в красивых интерьерах сидят красивые люди разных возрастов и словно говорящие головы рассказывают разную правду — у кого она какая. Наоборот, картина во многом построена от первого лица — при этом современный Далглиш в кадре не появляется. Его закадровый вкрадчивый и спокойный голос проводит экскурс в историю — частную и общую, — а на экране сменяется архивная хроника. Периодически футболиста сменяют его близкие и коллеги, чьи личные воспоминания дополняют фактуру. То есть Кападия ничего не снимает сам, но собирает из уже существующих документальных свидетельств собственный фильм — как лоскутное одеяло.
Это необычный, но уверенно работающий подход, ключевая ценность которого — подлинность. И пусть всякое произведение не лишено авторской субъективности, «Кенни Далглиш» подбирается к допустимой объективности максимально близко. Автор фильма не игнорирует ни хорошие, ни плохие моменты. Наделяет правом голоса самого футболиста и тех, кто разделял с ним описанный опыт. Хроника разных эпох, бесшовно склеенная в один фильм, работает как цельный поток воспоминаний: счастливых и печальных, тех, что фиксировали триумф и помнят досадные поражения. У фильма есть четкая оптика, но она не игнорирует общий фон — легенды формируются в жизни, поток которой невозможно разбить на главы, вымарав из них самое болезненное. Сталь закаляется при высоких температурах.
Как итог, у документального «Кенни Далглиша», как и у самого футболиста-рекордсмена, чемпионский результат — редчайшие 100% одобрения критиков на сайте-агрегаторе Rotten Tomatoes и твердые 8,0 от зрителей на IMDb. Взгляд и подход Кападии оказался точен и понятен: тем, кто смотрит кино профессионально, и тем, кто делает это для души. В отличие от противоречивости Айртона Сенны, Эми Уайнхаус и Диего Марадоны, Далглиш лишен явного внутреннего конфликта. Он не соревновался в скорости со смертью, не утолял боль в запрещенных веществах, не исполнял голы, вошедшие в историю с громкими названиями, вроде «рука Бога». Но именно в этой обезоруживающей простоте и личном обаянии скрывается главный секрет Далглиша: не обязательно носить в себе ген разрушения и плодить вокруг себя драмы. Хороших людей история тоже помнит и чествует.