Феномен Погачара: почему лучший велогонщик мира вынужден отказывать топ-брендам

Сумма отступных за Погачара составляет €200 млн
«Помню, как в 2015 году я пригласил владельца команды «Астана» в ночной клуб, где мы общались около трех часов. Встреча состоялась после победы велогонщика Фабио Ару на «Вуэльте». В итоге я взял обычную салфетку и от руки записал на ней условия трансфера Ару в команду из Казахстана: €1,5 млн в год на следующие три сезона. Мы оба подписали это соглашение», — поделился историей самый авторитетный агент мира велогонок Алекс Карера.
Спустя десятилетие зарплаты топовых игроков в этом виде спорта выросли в разы. В настоящее время фиксированный оклад в €1 млн в год является минимальным ожидаемым стандартом для мировой велоэлиты — около 70 профессионалов в мужском пелотоне получают именно такую сумму. При этом медианная годовая зарплата в WorldTour составляет €350 000, тогда как среднее арифметическое значение из-за миллионных гонораров суперзвезд достигает €654 000.
Средний бюджет мужских команд высшего дивизиона на сезон-2026 вырос на 4,5% по сравнению с прошлым годом и составил €33 млн. Совокупный объем расходов и зарплат в мировом велоспорте высшего уровня достиг рекордных €663 млн. Из этой суммы порядка 73% (€484 млн) уходит на содержание гонщиков и персонала, а оставшаяся часть (€179 млн) покрывает сложнейшую логистику, медицинское обеспечение и техническую базу, констатирует La Gazzetta dello Sport.
Рост бюджетов и общего объема расходов индустрии стали прямым следствием спортивного доминирования Тадея Погачара — всего лишь третьего человека в истории этого вида спорта, которому удалось завоевать «Тройную корону», выиграв «Тур де Франс», «Джиро д'Италия» и титул чемпиона мира в одном сезоне. Чтобы конкурировать с чемпионом и его командой UAE Team Emirates-XRG (ОАЭ), соперники были вынуждены пересмотреть коммерческие структуры и привлечь новых спонсоров. Показательным примером этого тренда стал приход транснациональной корпорации Red Bull в проект BORA-hansgrohe.
Сам Погачар в 2024 году заключил рекордное соглашение с UAE Team Emirates-XRG на €8,4 млн в год (контракт действует до 2030 года) или €700 000 в месяц. Это ровно в 120 раз больше, чем Тадей зарабатывал в 19 лет, когда стал клиентом Кареры. Чтобы полностью исключить вероятность перехода гонщика в другие проекты, его работодатель прописал в соглашении беспрецедентную для велоиндустрии сумму отступных в размере €200 млн.
Суперзвезды «Формулы-1» и гольфа зарабатывают в 10 раз больше гения велогонок
С учетом бонусов, гонораров за выступления и частных спонсорских контрактов общий доход словенца превышает €12 млн в год. За исключением знаменитого американца Лэнса Армстронга, который в эпоху своего доминирования в середине 2000-х зарабатывал порядка $25 млн, ни один другой гонщик никогда не аккумулировал столько денег в велоспорте, как Погачар.
«Тадей — бог велоспорта, — убежден Карера. — Он может зарабатывать больше, потому что с каждым годом его популярность растет, и с каждым годом появляются спонсоры, предлагающие огромные чеки. Однако мы вынуждены отказывать».
Велосипед хоть и является одним из самых популярных способов передвижения и активного отдыха в мире (регулярно им пользуются более 1 млрд человек), но в целом коммерческий потенциал профессиональных велогонок значительно уступает другим видам спорта. Главная проблема индустрии кроется в распределении доходов. Клубы лишены возможности получать огромные деньги за медиаправа, как английской Премьер-лиге (АПЛ) или Национальной баскетбольной ассоциации (НБА), поскольку организаторы Гранд-туров («Тур де Франс», «Джиро д’Италия») полностью забирают себе основную коммерческую прибыль от телетрансляций.
Кроме того, у команд нет собственных стадионов, что лишает их билетной выручки. В результате спонсоры целиком содержат команды, а призовые за победы выглядят неконкурентоспособными — триумф в общем зачете самой престижной в мире велогонки «Тур де Франс» приносит гонщику всего €500 000.
Неудивительно, что на уровне суперзвезд других индивидуальных видов спорта совокупный доход Погачара выглядит более чем скромно. Для сравнения, семикратный чемпион серии автогонок «Формула-1» Льюис Хэмилтон только в виде базового оклада в «Феррари» получает $70 млн в год, а его общие доходы превышают $100 млн. Также на другом полюсе от словенца находятся абсолютный чемпион мира по боксу Сауль Альварес ($160+10 млн), гольфист Джон Рам ($90+10 млн) и первая ракетка мира теннисист Янник Синнер ($22,6+32 млн).
Во многом огромные коммерческие доходы обусловлены контрактами с мировыми брендами. Семикратный победитель турниров «Большого шлема» по теннису Карлос Алькарас сотрудничает с Nike, Rolex и Louis Vuitton; 15-кратный рекордсмен мира по прыжкам с шестом Мондо Дюплантис спонсируется компаниями Puma и Omega Watches; многократный чемпион «Формулы-1» Макс Ферстаппен представляет Heineken и EA Sports; пловец Леон Маршан, завоевавший четыре золотые медали на Олимпийских играх 2024 года, изображен на рекламных щитах Louis Vuitton и Nike.
Погочар по целому ряду причин не может позволить себе кейс условного Винисиуса Жуниора из мадридского «Реала», который сотрудничает с 16 брендами. Во многом это связано с тем, что в выборе между большими деньгами и титулами Тадей и суперагент Карера (итальянец ведет дела более 100 гонщиков, получая 5% от каждого контракта и 10% от дополнительных спонсорских сделок) предпочли спортивные рекорды, сознательно ограничив коммерческий портфель строго пятью спонсорами.
В настоящее время словенца поддерживают только итальянский производитель обуви DMT, швейцарский часовой дом Richard Mille, криптобиржа KuCoin, шинный гигант Continental и национальный туристический офис I feel Slovenia.
Глобальные корпорации вроде Nike или Red Bull не готовы к правилу «10 дней»
Главный сдерживающий фактор заключается в особенности профессиональной деятельности Погочара. Любой полноценный съемочный день – это сложная логистика, которая сбивает жесткий режим восстановления и срывает обязательные 21-дневные циклы высокогорной подготовки. Потеря даже 2% тренировочной эффективности ведет к поражению на ключевых стартах. Для Погачара и его агента титулы – это главный долгосрочный инвестиционный актив. Они сознательно капитализируют спортивное наследие, понимая, что статус легенды велоспорта на дистанции десятилетий принесет бренду пожизненные роялти, ценность которых значительно превышает сиюминутные рекламные чеки от масс-маркета.
Поэтому в контрактах велогонщика прописано строгое «правило 10 дней», согласно которому всем партнерам суммарно запрещено использовать гонщика на коммерческих съемках, промо-мероприятиях и автограф-сессиях более 10 дней в календарном году. Поделив этот лимит на пять личных спонсоров Погачара, его менеджмент выделил каждому бренду ровно по два дня в год.
Этой весной съемочная группа обувного бренда DMT, чтобы отснять рекламные материалы и не нарушить контрактный лимит времени, была вынуждена прилететь прямо в высокогорный тренировочный лагерь Погачара. Операторы и фотографы сопровождали гонщика на мотоциклах непосредственно во время многочасовых тренировочных заездов на подъемах. Глобальные корпорации вроде Nike или Red Bull не готовы к таким условиям, так как традиционно требуют от амбассадоров многодневных съемочных циклов по всему миру.
«В прошлом году мы получили совершенно безумное предложение. Я не могу назвать компанию, но это был международный бренд, — рассказывает Карера. — Они хотели, чтобы Тадей каждый месяц что-то публиковал в соцсетях, а раз в три месяца ему нужно было выступать с речью в штаб-квартире компании. Это были безумные деньги, но мероприятия проходили во время сезона. Если у него есть тренировочный лагерь в высокогорье, мы предпочитаем, чтобы он сосредоточился на нем. Когда он закончит карьеру и у него больше не будет обязательств, связанных с участием в гонках, он сможет пойти и выступить с речью за €1 млн».
Корпоративные ограничения, контроль за потолком зарплат, борьба с раком
Существует еще одна проблема, которая мешает Погачару появляться на рекламных щитах некоторых крупных брендов: эксклюзивные соглашения с компаниями, которые поддерживают его команду из ОАЭ. В велоспорте есть одно важное правило — гонщика не может спонсировать компания, которая конкурирует с его командой. Например, в сотрудничестве с Погачаром заинтересованы многие банки, но агент вынужден отказать, поскольку его команду спонсирует First Abu Dhabi Bank.
Также Тадей упирается в объективный географический барьер спортивного маркетинга. В глобальном бизнесе происхождение атлета имеет важнейшее значение для его капитализации, и словенский паспорт Погачара остается его главным экономическим ограничителем, поскольку его страна очень маленькая. Еще одним фактором является нишевость самого велоспорта. Профессиональный пелотон остается культовым, но локализованным продуктом. Основная платежеспособная и вовлеченная аудитория индустрии сосредоточена в Западной Европе (Франция, Бельгия, Италия, Испания). За пределами этого региона, особенно на ключевом для больших спонсорских денег рынке США, широкая публика плохо считывает звезд велоспорта.
Ожидать качественного роста гонораров в ближайшее время для Погачара и его коллег не приходится, поскольку этим летом Международный союз велосипедистов (UCI) предложил ввести жесткий потолок расходов для команд Мирового тура. Необходимость такого шага регулятор объясняет тем, что богатые клубы продолжат концентрировать у себя лучших гонщиков планеты.
Несмотря на ряд ограничений индустрии и сознательный отказ от многомиллионных рекламных чеков ради тренировок, Погачар выстраивает системную социальную модель. Часть доходов от личных контрактов со спонсорами и роялти от продаж именной экипировки гонщик направляет в свой фонд Tadej Pogačar Foundation (главная миссия — борьба с онкологическими заболеваниями), а также на поддержку юниорской команды Pogi Team и женской команды Pika Team в Словении.
«Он дает деньги, чтобы дети могли следовать своим мечтам. Сколько спортсменов до Тадея жертвовали средства так же, как он? Ноль. Сейчас в команде Pogi Team 300 детей, и она предоставляет рабочие места сотрудникам, тренерам и спортивным директорам. Он покрывает все расходы, включая велосипеды. Остальные деньги он отдает своему благотворительному фонду», — подчеркивает Карера.
