Гонка с предрассудками: почему у «Тур де Франс» 119 лет не было женской версии

До 1920-х годов соревновательный спорт во Франции воспринимался как исключительно мужская территория. Когда женщины начали активнее заявлять о себе, медицинское сообщество ответило утверждениями о том, что интенсивные нагрузки угрожают репродуктивному здоровью — утверждениями, которые не имели доказательной базы, но определяли правила на десятилетия вперед.
Историк Линда Бориш, так описывает логику того времени: «Представления начала XX века и конца XIX века о том, что женское тело физически слабее и не способно к физическим нагрузкам, как мужское, наложили отпечаток на правила занятий спортом для женщин». Ограничения преподносились как забота — считалось, что виды спорта, требующие выносливости, могут навредить репродуктивным органам, «что, конечно, казалось негативным фактором для общества».
Велосипед в этой картине занимал особое место — он давал женщинам возможность самостоятельно передвигаться без сопровождения. Бориш формулирует это через два ярлыка эпохи: «Некоторые называли велосипед «машиной свободы», другие — «проституцией на колесах». Женский велоспорт воспринимался не просто как неподобающее занятие, а как угроза социальному порядку в целом.
Когда Международный олимпийский комитет отказывался расширять участие женщин, француженка Элис Милиат организовала независимые международные соревнования и Всемирные женские игры в 1920-х, фактически вынудив олимпийское движение реагировать.
Но перемены шли медленно и избирательно. Велоспорт среди мужчин входил в олимпийскую программу с 1896 года, а женский появился там лишь в 1984-м — том же году, когда в программу включили женский марафон.
Гонка, которую сначала создали, а потом сознательно убили
Первая попытка провести многодневную женскую гонку состоялась в 1955 году: французский журналист Жан Леуллио организовал пятидневный женский «Тур де Франс», в котором участвовала 41 женщина. Гонщицы финишировали несмотря на насмешки прессы и фотографов, но без устойчивого финансирования проект закрылся уже на следующий год.
Второй заход случился в 1984-м — на этот раз его организовали те же люди, что и мужской «Тур». Замысел был близок к паритету: женщины ехали по тем же маршрутам, что и мужчины, с небольшим сокращением дистанции, чтобы финишировать раньше основного пелотона. Но телевидение и велоиздания практически игнорировали женскую гонку, и после двух полноценных сезонов формат урезали до двух недель.
Дальше сыграл рынок телевещания. К концу 1980-х трансляции мужской «Тур де Франс» стали приносить серьезные деньги от рекламы и спонсорства. В 1989 году организаторы приняли решение, которое бывшая гонщица Кэтрин Бертин формулирует прямо: «Мы могли бы смотреть женщин с 1989 года. Но вместо этого они продали права на трансляцию мужской гонки и избавились от женской».
После этого попытки создать замену продолжались десятилетиями и заканчивались одинаково. Tour de l'Aude Cycliste Féminin вырос из четырехдневной гонки до десяти этапов к 2006 году — и исчез. La Grande Boucle Féminine Internationale — название придумали специально, поскольку организаторы «Тур де Франс» запретили использовать слово «Тур» из-за прав на товарный знак, — продержалась 12 лет. Еще одна Grande Boucle Féminine закрылась в 2010-м. Женская Route de France, ставшая одной из самых престижных гонок Франции, была отменена в 2017 году из-за конфликта в календаре и отказа UCI присвоить ей статус WorldTour.
Механизм каждый раз повторялся: без телевизионного эфира аудитория оставалась невидимой для спонсоров, без спонсоров бюджеты оставались на минимуме, а минимальные бюджеты не позволяли гонке выйти на уровень, который заинтересовал бы телевидение. Этот замкнутый круг годами выдавался за доказательство того, что «продукт» не имеет рынка — хотя на самом деле речь шла о цепочке решений, принятых конкретными организациями.
La Course: символ, который оказался ловушкой
В 2014 году Бертин, годами добивавшаяся создания женской гонки параллельно с «Тур де Франс», вышла на старт нового проекта — La Course by Le Tour de France. Гонку транслировали в прямом эфире на 24 каналах, ее смотрели в 150 странах. Победительница Марианна Вос получила часть призового фонда — $30 500, сумму, сопоставимую с призом мужчины за победу на одном этапе «Тура».
Бертин вспоминает исходный план: «Изначально мы планировали, что гонка будет длиться от трех до семи дней в первый год, и с этого момента она будет постепенно увеличиваться по мере роста финансовой структуры женского велоспорта. Мы рассматривали это как шаг к цели». Президент UCI Брайан Куксон в том же году говорил о задаче «обеспечить устойчивое развитие женского шоссейного велоспорта, чтобы каждый последующий шаг был успешным продолжением предыдущего».
Ничего из этого не случилось: La Course осталась однодневной гонкой. В 2017 году организаторы добавили второй день, но вместо полноценного этапа устроили горный подъем с последующим отбором 20 лучших для гонки на время преследования — соревнования совершенно другого типа. Бертин не скрывала недовольства: «Зачем брать 20 лучших горников и заставлять их участвовать в гонке на время? Это совершенно другое соревнование. Это было показушное мероприятие».
Британская гонщица Лиззи Дейнэн вспоминала бытовые детали, которые точнее любой статистики показывали реальное отношение организаторов: на старте не было даже женского туалета. Немецкая гонщица Юдит Арндт, двукратная победительница Tour de l'Aude, назвала новый формат «жалким и унизительным».
Трансляция в США довершала картину. По словам Бертин, «по телевизору показывали только последний километр... Единственный способ увидеть всю гонку — купить подписку на NBC Sports Gold за $49,99. Почему мы должны платить 50 баксов, чтобы посмотреть на женщин?»
При этом сама гонка была захватывающей: в 2017 году Аннемик ван Влетен обошла Анну ван дер Брегген на последних 50 метрах и выиграла с преимуществом в одну секунду. Но поддержки женский велоспорт не получил и тогда.
Миф о незаинтересованности
Исследования доказывают, что женщины составляют от 25 до 40% велосипедистов в мире, в Нидерландах, где велоспорт очень популярен, соотношение почти равное, в США около 45 миллионов женщин катаются хотя бы раз в год, а в фитнес-клубах женщины занимают порядка 78% велотренажеров. При этом среди членов Французской федерации велоспорта женщин лишь около 13%, в гоночной ассоциации США — 15%, в британской федерации — около 20%. Разрыв объясняется не отсутствием желания, а барьерами: исследования указывают на страх за безопасность, недостаточную инфраструктуру и домогательства как причины, по которым женщины реже выходят на дороги или отказываются от соревновательного формата.
Утверждение, что женское тело не приспособлено к длинным дистанциям, оправдывало ограничения Международного союза велосипедистов (UCL), медицинские запреты начала XX века и век институционального сексизма — но современная спортивная физиология его не подтверждает. Женщины эффективнее мужчин используют жир как источник энергии на длинных нагрузках, что позволяет экономить гликоген для финальных этапов гонки, и обладают более высокой долей выносливых медленных мышечных волокон. Исследования сверхдлинных дистанций показывают, что женщины меньше подвержены периферической усталости и теряют меньше максимальной силы, чем мужчины на тех же расстояниях; в беге по пересеченной местности разрыв между полами сокращается по мере роста дистанции, а в ультрамарафонах различие падает до 1–3%.
Мэри Джо Кейн, директор Центра исследований положения девочек и женщин в спорте имени Такера при Миннесотском университете, проводит параллель с теннисом: «То же самое сейчас происходит в таких видах спорта, как теннис, где существует искусственная конструкция, согласно которой женщины играют два сета из трех, а мужчины — три из пяти. Это основано на ложном предположении, что женщины не могут выдержать все пять». По ее словам, контраст в велоспорте — один этап для женщин против 21 у мужчин, более короткая олимпийская гонка — «укрепляет веру в то, что женщины не обладают такими же физиологическими способностями и что в профессиональном спорте они на вторых ролях».
Одна из причин, почему это до сих пор удивляет, — сама наука о физических нагрузках долго строилась на мужских данных: женщины составляют лишь 30–40% участников исследований по спортивной науке, всего 6% исследований проводятся исключительно на женщинах, а в работах о спортивных достижениях доля женских данных составляет всего около 3%. Женская физиология изучалась как отклонение от мужского стандарта, а не как самостоятельная система.
Робин Фарина, бывшая профессиональная гонщица и соучредительница Ассоциации женского велоспорта, формулирует причину прямо: «Я действительно считаю, что Международный союз велосипедистов был создан для того, чтобы не допускать женщин». По ее мнению, сопротивление переменам связано не с реальной угрозой, а с восприятием: «Мужчины чувствуют угрозу, когда речь заходит о переменах... Теперь вместо одного товара на продажу у нас два».
Что изменилось — и что осталось спорным
Tour de France Femmes как современная, устойчивая и официально организованная гонка появилась в 2022 году. Именно с этого момента она стала флагманским событием в женском велоспорте. Расписание женского «Тур де Франс» 2026 года само иллюстрирует масштаб дистанции, которую еще предстоит пройти: у мужчин — 21 этап с двумя днями отдыха, у женщин — девять дней без единой паузы, где почти каждый этап становится решающим.
Директор по женскому велоспорту UCI Морган Готье, вступившая в должность в 2025 году, открыто признает отставание: «Следует учитывать, что женский велоспорт появился на 100 лет позже мужского». При этом она осторожна с быстрым увеличением дистанций, указывая на финансовую хрупкость системы: «Если мы немедленно изменим правила, чтобы уравнять всех, команды исчезнут, потому что у них не будет финансовых ресурсов, а мы ведь хотим увеличить их количество». По ее словам, вопрос максимальной дистанции для женщин обсуждается в UCI, но приоритет — не километраж сам по себе, а зрелищность маршрута: «Просто увеличивать количество километров, чтобы их было больше, — в этом нет особого смысла... на некоторых мужских этапах, которые просто длинные и ровные, иногда вообще ничего не происходит».
Кристи Скрамджер, экс-гонщица и владелица бренда Velocio, идет дальше и предлагает симметричное решение — не столько удлинять женские гонки, сколько признать, что мужские избыточно длинны: «Я всегда говорила, что мужские гонки слишком длинные. Дистанции, на которых женщины соревнуются сейчас — это хорошие, практичные дистанции». Готье к этой идее относится с иронией, но не отвергает ее полностью: «Это возможно... Но я не уверена, что мужчинам это понравится».
Действующие гонщицы вроде Тетрик формулируют приоритеты иначе: дистанция для них не главный фронт борьбы. «Женщины способны преодолевать большие дистанции, в этом нет никаких сомнений. В этом виде спорта есть множество способов добиться большего равенства: помимо дистанций, это могут быть призовые, требования к зарплате или медицинскому страхованию, так что универсального решения не существует».
