К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

«Я не умею притворяться»: как Алина Гайфутдинова стала любимицей зрителей и поп-звезд

Алина Гайфутдинова (фото Егор Алеев/ТАСС)
Алина Гайфутдинова (фото Егор Алеев/ТАСС)
21-летняя Алина Гайфутдинова с чемпионата Европы по водным видам спорта уедет одной из самых узнаваемых пловчих России. Установив рекорд страны на дистанции 50 м на спине, она так бурно отреагировала на это в прямом эфире, что ролики с ее эмоциями стали вирусными, разлетелелись по соцсетям и уже принесли ей исполнение давней мечты. В разговоре с корреспондентом Forbes Sport Вероникой Гибадиевой Алина рассказывает, как трудно она шла к таким результатам, почему после своего знаменитого интервью ей пришлось отключать телефон, как она едва не стала авиадиспетчером и почему ей легко в образе рыжей хулиганки из детских фильмов

Когда Алина Гайфутдинова узнала от интервьюера, что побила в Париже рекорд России, она от избытка эмоций расплакалась прямо перед камерой. Это видео попало в соцсети, стало вирусным и покорило всех своими искренними эмоциями. Дальше — больше: кадры с Алиной прокомментировал певец Сергей Лазарев, она с восторгом расказала об этом в другом интервью, объяснив, что это ее любимый исполнитель, на концерт которого она давно мечтает попасть, и уже в ответном ролике Лазарев ее на свой концерт пригласил. 

Эта яркая и добрая история вмиг превратила Алину Гайфутдинову в звезду соцсетей и одну из самых узнаваемых представительниц сборной России по плаванию. Но путь к чемпионату Европы, интервью, камерам и приглашению от любимого артиста был длинным и непростым. Наверное, тем ценнее эмоции Алины.

— До 18 лет я плавала за Удмуртскую Республику. Быстро, но всегда без медалей — то щит не сработает на первенстве в России, то еще что-то случится. И вот уже скоро нужно было заканчивать школу, и я захотела поступить на водородную энергетику в Московский политехнический университет, уйти из спорта. Пришла с этим к тренеру, и он мне сказал — давай попробуем попасть к Наталье Андреевне Козловой (тренер рекордсменки мира Анастасии Фесиковой. — Forbes). Я говорю: «Вы что, где Наталья Андреевна, где я? Это какой-то бред, я никуда не поеду. Не вариант, меня не возьмут никуда».

Подошла к своему второму тренеру, который меня готовил к открытой воде. Она мне сказала, что там очень большая работа делается, это очень тяжелая нагрузка, это великий тренер. Я сказала, что все прекрасно понимаю. Собственно, я это спрашивала просто поинтересоваться, но когда пришла на следующий день, она мне сказала, что договорилась и я еду на сбор к Наталье Андреевне. Я говорю: «Как вообще это возможно?» Оказалось, что они подружки хорошие. И вот так вот я попала к Наталье Андреевне — через полгода уже была в Обнинске.

 

— Почему вы вообще занялись плаванием в Ижевске? Регион больше про биатлон, зимние виды или про маунтинбайк.

— У меня вся семья спортивная. Старшая сестра — биатлонистка, ее муж тоже биатлонист. Они сейчас выступают за сборную Молдавии, ездили на Олимпийские игры. Я в детстве занималась всем. И плавала, и на лыжах каталась хорошо, и бегала, и ориентированием занималась. У меня было очень активное и насыщенное детство. Ходила в художественную школу, очень люблю рисовать до сих пор. Но ближе к десяти годам поняла, что плавание — это мое основное увлечение. В воде я с трех лет. В пять лет я тренировалась уже с семи-восьмилетними ребятами — мне приписывали возраст.

Была смешная история, когда в шесть лет у нас были соревнования, а приз — плакат Насти Фесиковой. Это были какие-то старты внутри группы на 25 м. Я такая счастливая была, хотела выиграть, побежала на тумбочку, поскользнулась, упала, ударилась головой. Меня привели в медпункт, смотрят, а мне шесть лет всего. «Что вы тут делаете в бассейне спортивном, полагается быть здесь только с семи лет». В общем, меня выгнали. Тренер подарил этот плакат в знак поддержки, он у меня до сих пор висит в Ижевске.

— Вы решили переехать к новому тренеру в 18 лет, чтобы добраться до хорошего уровня, тогда как у нас многие уже в 15 лет победители первенств мира.

— Да, у нас принято, что в 13–15 лет все мастера-международники и вперед. У меня сложилось иначе. До «Веселого дельфина» я выступала действительно круто, ехала туда фаворитом, но соревнования совсем не получились. Я морально там сгорела и до 13–14 лет в бассейне просто существовала, ничего не могла делать. Я долго выполняла норматив мастера спорта после кандидата. Сделала это почти в 16 лет, хотя плавала быстро.

 

— То есть что такое ждать прорыва в результатах, вы знаете.

— Это точно.

— Поэтому во флеш-интервью были такие мощные эмоции.

— Да, я в свое время довольно долго ждала прогресса. И только в 18 лет попала на сбор на Круглом. Мои ровесницы уже там в своей компании были, а я только попала первый раз. Для меня все было тогда удивительно — каким крутым может быть плавание, но, конечно, это был и огромный стресс. На первый сбор поехала платно, на второй — вызвали. Я понравилась Наталье Андреевне, она понравилась мне. Сергей Геннадьевич Чепик тогда в меня поверил. Сказал вызывать меня — и меня вызвали. После второго сбора я стала третьей на чемпионате России.

— Вы в бассейне визуально сильно отличаетесь от многих девушек. Недавно читала интервью олимпийской чемпионки Антуанетты де Йонг, она рассказывала, что ее обижали в детстве из-за рыжего цвета волос. У вас такое было?

— На самом деле, это я в начальной школе всех «косила».

— То есть вы тот самый рыжий хулиган из советских школьных фильмов?

— (смеется). Да! Меня боялись! Я была задирой еще той. И даже когда перешла в другую школу, в спортивный класс, тоже была задирой. Меня никогда не обижали за мой рост, за вес, за то, что я рыжая. Родители сказали, что меня поцеловало солнышко, и все! С этим и иду по жизни.

— Высокий рост требует особенного тренировочного процесса и могут быть проблемы со спиной. Ошибаюсь?

— Мой тренер уже рассказала об этом в эфире. Действительно есть колоссальные проблемы со спиной. Раньше я не озвучивала эту информацию, теперь можно. Четыре месяца после чемпионата России я жила на обезболивающих. И да, безусловно, это накладывает отпечаток на тренировочный процесс.

В целом из-за роста мой организм по-особому реагирует на нагрузку, тяжелее делать координационные элементы — старты, поворот. Я много работаю в зале, у меня прекрасный тренер, очень много вложено труда в работу над корпусом, но все равно этого недостаточно. Женя Чикунова тоже много работает, например, но мне нужно делать еще больше, сильнее себя держать.

 

— Милу ван Вайк (чемпионка Европы в составе сборной Нидерландов. — Forbes) тоже высокая, плюс у нее была болезнь роста, и она сказала, что стало чуть легче, только когда период активного роста прошел.

— Так и есть. Ты просто уже с этим ростом можешь постоянно работать. Раньше мы привыкали к росту 182–183 см, а потом раз — и через три месяца я уже 185 см. Заново надо учиться, привыкать. И вес ведь тоже меняется. Учишься заново заходить на поворот, делать старт.

— Обижаешься на комментарии «ну когда она научится этот старт уже делать»?

— Это мои любимые комментарии. Легко сказать «научите ее делать старт, и это будет рекорд мира».

— Совет из разряда «да просто плыви быстро»?

— Именно. Как будто мы этим не занимаемся. Скажу честно, что в Удмуртии меня не учили делать старты и выходы, у меня был очень молодой, замечательный тренер, но мы не работали над этими элементами. Последние три года с Натальей Андреевной каждая моя тренировка — это отработка старта и выхода. То, сколько я отрабатываю старты, сложно с кем-то сравнить, потому что мы понимаем, какой запас по скорости в этом элементе у меня. Это видит наш главный тренер, это видят все.

Просто мало кто отслеживает прогресс. Когда я стала третьей на чемпионате России, я вышла (в старте) на уровне ног на российском уровне, а сейчас мы уже сравниваем меня с участницами чемпионата Европы в этом элементе. То есть с одними из лучших в мире. Пока относительно их я проигрываю. Но это несравнимо с тем, что было три года назад. Мы трудимся, работаем над этим — и мой тренер, и я, и врачи, и главный тренер. Я понимаю, что люди видят провальный элемент и думают: «Вот тут надо сделать, и все будет хорошо». То есть они хотят помочь. И поэтому очень спокойно отношусь к этим комментариям. Я правда эти комментарии люблю.

— Как вы этому научились? Женя Чикунова на Олимпиаде сложно переживала нападки в соцсетях.

— У меня никогда не было такой стрессовой ситуации, как у нее. Это все же Олимпийские игры, и у нее был совсем нежный возраст. К тому же, думаю, я пожестче. Порой не хватает уверенности в себе, когда я выхожу на старты. Бывает такое. Но именно к вопросу отношения людей ко мне я очень спокойно подхожу.

— И когда с вами завирусилось видео, а вы получили приглашение на концерт от Сергея Лазарева — тоже спокойны были?

— Все это было очень приятно, я очень благодарна, правда в какой-то момент просто пришлось выключить уведомления. Так что спокойно спала ночью, разговаривали с близкими. На следующий день после финала посмотрела, что там было — очень много приятных слов сказано. И уж сколько мне интересных предложений поступило!

— Например?

— Предложили провести мне свадьбу, «если планирую выйти замуж». Я очень рада, что у нас такое открытое сообщество, что нас любят, что нас поддерживают.

— Все откликнулись на живую эмоцию. Сергей Лазарев, уверена, тоже. Вы всегда такая эмоциональная?

— Я очень эмоциональный человек и в интервью хочу быть собой. Я не пытаюсь там притворяться, говорить, что вот у меня сейчас все плохо или, наоборот, сейчас все хорошо. Говорю как есть.

— В интернете людей раздражает любой вид комментариев. Александр Степанов слишком резок в своей самокритике, Ксения Мишарина мало улыбается — хотя это часть ее очарования, Климент Колесников мало винит себя в серебре и «будто ему все равно». Хотя уж точно это не так.

 

— Конечно, не все равно, там эмоции бурлят внутри. Надо понимать, что после дистанции у тебя еще есть адреналиновый шок, кортизол зашкаливает в крови, и ты не очень пока воспринимаешь всю информацию. Почему у меня были такие яркие эмоции после полтинника на спине — в полуфинале это были очень быстрые секунды, рекорд России, но еще мы ждали, когда я спрогрессирую, это был вопрос времени, когда я выплыву из 27 секунд, поэтому когда услышала цифру, у меня поменялись эмоции сразу. В голове начали соединяться пазлы. Я ведь понимала, что у Кертис рекорд мира, она проплыла быстро, но когда дошло, что 26,91 — это мой результат… Мозг отказывался это воспринимать. Это сыграло злую шутку в финале, потому что днем раньше я перевыполнила все ожидания.

— Сейчас еще расскажем историю про то, как вы хотели стать стюардессой и опять завирусится. Вы не подходили по росту для авиакомпаний и вас не взяли в бортпроводницы. А не хотелось стать пилотом?

— Желание летать возникло из противоположной ситуации — мне всегда тяжело давались перелеты, укачивало, но лет в 16 все резко изменилось. Когда пришло осознание этого, очень захотелось стать бортпроводником, потому что женщин-пилотов было мало или вообще не было. Потом, в какой-то момент я хотела пойти на диспетчера воздушной безопасности, но началась пандемия, аэропорты закрывались и началось сокращение рабочих мест. От этой идеи пришлось отказаться.

— А серьги-самолетики остались.

— Да, теперь говорю, что хочу летать над водой.