Климент Колесников — Forbes: «Если бы жалел о пропущенных Играх, давно бы съел себя»

— Климент, внезапно пришло осознание: ты уже очень давно в этом бизнесе. Казалось, недавно был младшим в сборной, но расклад изменился.
— Все чаще это замечаю, но не зацикливаюсь на этом. Мы все вместе соревнуемся, вне зависимости от возраста. Кто-то помоложе, кто-то поопытнее. В этом тоже есть свой интерес, своя специфика. Могу только сказать, что сейчас получаю больше удовольствия от участия в соревнованиях, от общения. Перестал загоняться, что ли.
— А раньше загонялся?
— В целом нет. Но раньше я подстегивал ребят, которые были постарше, а теперь на чемпионате России старше меня, условно, только Кирюха Пригода и Олег Костин. Да, я уже долго плаваю (смеется).
— Нет ощущения, что слишком рано начал зажигать?
— Думаю, если результат идет в раннем возрасте, чего его тормозить? Надо брать, что есть, пока здоровье позволяет.
— Мне кажется, проблемы ранних результатов в плавании меньше обсуждают, чем, например, в фигурном катании.
— Смотря в каком контексте. Есть ребята молодые, которых «выжигают» в юниорах. Они показывают крутые результаты в раннем возрасте, а потом не плывут. А есть те, кто остается и делает длинную успешную карьеру. Мое мнение: тут с головой надо дружить, в первую очередь, чтобы не зазнаться. Много проблем в профессиональном спорте от головы идет. У меня все нормально в этом плане по юниорам сложилось, я считаю.
— Представь, если бы ты, будучи юниором, поехал на Олимпиаду в Рио и взял сразу золото. Что дальше?
— Я бы остался. 100% остался бы, если бы здоровье позволяло. А там бы уже смотрел по ситуации. Но если бы я поехал в Париж и взял золото, я бы закончил. Так что внутренне эта цель еще подстегивает меня.
— Появление новых «полтинников» в программе Игр может заставить тебя остаться после Лос-Анджелеса?
— Да, конечно. Тем более ребята показывают: полтинники можно плавать и в 40. Смотрю на это как на перспективу.
— Уже изучил ситуацию с ареной в Лос-Анджелесе?
— Для меня главное — как будет реализован вопрос с крышей. Есть ли сверху перекрытия, будут ли металлические балки, условно.
— Концентрические круги, как на велодроме в Берлине, когда там установили чашу бассейна?
— Именно. Для плавания на спине все эти детали очень важны. Но я подо все подстраиваюсь, поработаем под эти условия тоже, просто нужно быть готовыми к этому.
— Думаешь, у Штатов появится спинист на 50 и 100 м под Игры, как оно обычно перед домашней Олимпиадой бывает?
— Абсолютно не исключаю этого. За это время и в США, и в Китае, и в Австралии с Британией может кто-то выстрелить из относительно новых лиц на этих дистанциях. Ближе к чемпионату мира в Будапеште уже понятно будет. Райан Мерфи возвращается. Всегда картина меняется ближе к Олимпиаде, да и результаты там уже другие будут.
— Их отбор на короткой воде к чемпионату мира в Пекине многих впечатлил.
— То, что американцы сейчас так плывут, никого не удивляет в общем и целом, это никому не странно. Они в течение сезона плавают быстро, просто раньше отбор шел не через один старт, а сейчас на большом старте концентрация рекордов увеличилась, и психологически это иначе воспринимается.
— Помню твой комментарий перед Токио: Олимпиада — абсолютно такой же старт, как и остальные, настраиваться тоже надо так же. Есть ощущение, что такого ты уже не скажешь.
— Конечно, это совсем другой старт по атмосфере. Но желание проплыть быстрее — оно такое же, как, скажем, перед чемпионатом мира. Ответственности точно больше. Теперь с этим знаком и понимаю, о чем я говорю. Ощущаться Олимпиада будет по-другому, чем в 2021-м.
— В твоей карьере был старт, когда ты перегорел из-за высокой ответственности?
— Такого никогда не было и, я думаю, не будет. Я умею от этого абстрагироваться.
— И даже в Сингапуре такого не случилось? В первые дни все складывалось не очень, а основная дистанция была в последний день чемпионата мира. Неужели не давило?
— Даже если я видел какие-то комментарии на этот счет, мне было абсолютно все равно. У каждого из нас своя работа, я свою выполняю. Насколько получается — другой вопрос. Я просто стараюсь делать все по максимуму, а анализирую уже потом. Да, по скорости в эстафете тогда не получилось показать то, что от меня ждали, но соревнования надо доводить до конца и к каждому дню подходить со свежей головой. Это все, что можно сделать в такой ситуации, и у меня получилось с этим справиться.
Перемены перед Олимпиадой
— Как переварил все случившееся после чемпионата Европы, когда остался без личных побед? Паники не было?
— Нет. Было понимание, что настал момент планирования работы на ближайшие полтора года. Были мысли по поводу того, что и как нужно делать, на что обратить внимание, чего не хватило. Надо было провести быстрый анализ в моменте и потом уже заниматься долгосрочным планированием.
— Часто под видео с твоей спокойной реакцией на результат появляются комментарии: «Да Клименту все равно». Давай развенчаем этот миф. Даже обидно такое читать.
— Конечно же, мне не все равно. Я просто не выдаю эмоций на публику. Этим эмоциям я даю волю там, где им место быть, — вне соревнований. На стартах ты должен быть максимально в фокусе, у меня получается это делать вот в таком ключе. Стараюсь переключаться: есть моменты, где стоит сказать что-нибудь, а есть те, где стоит дипломатично обойти ситуацию, сдержаться.
— То есть ты не тот человек, который станет устраивать пожар в микст-зоне?
— Да, я просто сдержусь, и все пройдет спокойно.
— Насколько тебе важна короткая вода прямо сейчас?
— Ни насколько. Все мысли на более долгосрочное планирование, на другие соревнования. Но и на чемпионат мира в Пекин, понятно, я не развлекаться еду. Я еду делать свою работу. Поплыву «полтинник» на спине и эстафеты — это обязательно. Просто сейчас есть свои цели и задачи на предстоящий чемпионат, чтобы потом выйти на новый цикл работы к летнему сезону — без больших перерывов, времени на восстановление. Так что сейчас только «полтинник», но на летний сезон будет больше спектр дистанций по отбору. Сейчас у меня переходный этап, чтобы минимизировать лишние происшествия.
— Нет ощущения, что стоило пропустить какие-то старты внутреннего календаря, в том числе во время отстранения?
— Оглядываясь назад, понимаю, что стоило взять какой-то краткосрочный отдых, потому что все это тянется хвостом и в определенный момент становится тяжеловато. Сейчас приходится подстраиваться под то, чтобы грамотно все сделать и выстроить программу, чтобы без отдыха вывести себя на пик к основным стартам.
— У тебя осенью увели рекорд мира. Как воспринял?
— Был приятно удивлен, потому что не думал, что это будет именно Питер (Кутзе — Forbes), а потом еще и китаец проплыл быстрее. Но так часто бывает: кто-то снимает большую разницу с рекорда, а потом остальные начинают этот рекорд затачивать.
— Ревностно относишься к тому, что все внимание сейчас приковано к Егору Корневу?
— Все, что происходит, это логично и свойственно спорту. Меня такое никогда не задевало и не волновало. Я же тренируюсь для себя, чтобы добиваться спортивных результатов, плыть быстрее, а не для того, чтобы получать какой-то отклик со стороны. Так что всегда максимально спокойно к такому относился.
— Ты был заинтересован в Кубке мира?
— Изначально да, давно не ездили, хотелось посоревноваться, выступить, а потом появились свои задачи — надо было порешать моменты, которые вышли из строя.
— Что вышло из строя? Что западает — здоровье, подготовка?
— Западает весь подход к работе, и нужно было искать новый — начиная со здоровья и заканчивая непосредственно тренировочным процессом.
— Сложно было на это решиться?
— Нужно было голову очень активировать, включить, чтобы понять, что мне нужно, зачем мне нужно, и выстраивать с этими мыслями свое видение подготовки.
— С кем сейчас работаешь?
— Буду готовиться к Олимпиаде под руководством Аркадия Эдуардовича Тарасевича. Еще мы поменяли тренера по физической подготовке — работаю с Игорем Александровичем Манохиным. Больше идет работы по части восстановления. Сейчас к сборной подключено достаточное количество специалистов, и еще увеличивается состав. Был поставлен вопрос, который уже отчасти решился и продолжает решаться: спортсменов довольно много, и нужны были люди, которые квалифицированы для работы со спортсменами самой высокой категории. По моим ощущениям, сейчас у нас с этим все в порядке, я думаю, что все вопросы, которые будут поступать от команды, будут решаться.
— С кем работаешь в группе у нового тренера?
— Конкретно со мной в бригаде никого нет. Мне так комфортнее. Выполняю задачу один, концентрируюсь на своей индивидуальной работе. Мне так проще, чем смотреть, как рядом с тобой еще кто-то что-то делает, неважно лучше или хуже. Это отвлекает. Одному проще концентрироваться на работе.
— К психологу не ходил в этом сезоне?
— Пока нет, но как один из элементов улучшения собираюсь это использовать — нужно будет попробовать, как это работает.
Пловцы и МОК: вопрос финансов
— После «стероидной Олимпиады» случилась медийная атака на президента МОК, когда она сказала, что не готова платить за участие в Играх. Это давно назревало?
— Перед каждой Олимпиадой появляется все больше и больше вопросов, почему в финансовом отношении все устроено вот так, а не иначе. Сейчас они пошли навстречу спортсменам, и вознаграждение за участие будет — не такое большое, но это хоть что-то. Это шаг вперед, и, может, кто знает, однажды все это выйдет на другой уровень.
— Сам факт высоких гонораров на Enhanced Games повлиял на эту ситуацию? Туда откровенно шли за деньгами, в том числе за теми, которые в свое время не дал возможности заработать МОК.
— Конечно, все это повлияло.
— Результаты этих соревнований как воспринял?
— По мне, так стоило сравнивать эти результаты с теми, что спортсмены показывали до них. Ничего феноменального в плане секунд мы не увидели. Один рекорд мира.
— И то с формулировкой от Макэвоя — «это все, что вы можете»?
— Ну да, есть такое. Это просто было шоу, в котором решили участвовать некоторые спортсмены. Они свой выбор сделали, решили заработать побольше, зная, что путь в профессиональный спорт теперь будет закрыт. Это их выбор. Считать чужие деньги я лично не собираюсь.
— Нет рефлексии по поводу пропущенных Игр в Париже?
— Нет, но я много думаю о том, что время идет, а я не показал тех результатов, которых хотел бы добиться. Где их показать — особой разницы для меня нет. Так что я сосредоточен на мыслях об этом, о том, как превзойти себя в плане результата. То, что я пропустил Париж и другие соревнования, — значит, так было нужно. Это было правильно в моем понимании. И я никак не корю себя, не сожалею об этом. Такая вот жизнь.
Когда меня об этом спрашивают, я действительно ощущаю: нет у меня сожаления. Если бы сожалел, «съел» бы самого себя изнутри этой мыслью. Я сейчас сосредоточен на мыслях о том, как мне прибавить в скорости.
— У меня есть видео, как ты выходишь после рекорда мира. Эмоционально другой человек — абсолютное счастье!
— Да, так чувствуешь себя, когда плывешь по лучшему результату, особенно по рекорду, как у меня получалось тогда. Появляется внутреннее ощущение того, что ты оправдал все эти труды, тренировки, безмерное нахождение в бассейне. А когда этого результата нет, когда не плывешь по лучшим секундам, то даже если выиграл, ощущения совсем другие. Нет этого дофамина, который позволяет перезагрузиться с выходом на новый уровень. Начинаешь злиться на себя, эта злоба перерастает в какое-то отчаяние, внутреннее непонимание: почему, как… Вот сейчас об этом думаю и продолжаю работать дальше.
— С годами тяжелее стало восстанавливаться? Есть какой-то лайфхак?
— Разные способы использую. Универсального у меня нет. Можно и в баню сходить, а можно и в баскет поиграть. Но если нужна полная перезагрузка и мощное восстановление, скорее выберу пассивный отдых.
