Природа и бизнес: как за полвека изменились проекты спасения медведей
Ученые вернули в дикую природу в 2025 году более 100 медвежат-сирот младше шести месяцев, хотя еще 50 лет назад это считалось невозможным. Первым метод реинтродукции медведей описал советский ученый Валентин Пажетнов. Как менялись представления людей об этих хищниках и почему сейчас зоологи при поддержке ВТБ открыли первый центр добрососедства зверей и человека на Камчатке — в материале Forbes
Почти до конца XX века считалось, что медвежата младше шести месяцев, оставшиеся без медведицы, не выживут в дикой природе. Оставить детеныша в живых, полагали тогда ученые, означало обречь его на гибель от холода, голода и хищников. Иногда «везунчикам» удавалось попасть в зоопарки, но мест для сотен животных там не было, а пожизненное пребывание в тесной клетке сложно было назвать счастливым исходом. Во многом из‑за таких представлений до 1970‑х годов в Северной Америке, Европе и СССР осиротевших медвежат оставляли в лесу или отстреливали. Чаще всего медвежата оставались одни из‑за убийства медведицы во время охоты на берлоге: взрослую медведицу убивали, а в берлоге оставались новорожденные слепые медвежата весом около 500 граммов.
Люди не пытались вырастить медвежат и выпустить их в дикую природу. Зоологи полагали, что в природе медведица кормит своих детенышей молоком до конца июля. Но никто по-настоящему не знал о том, как медвежата приспосабливаются к жизни в дикой природе. Считалось, что медведица учит их добывать корм, зимовать в берлоге. Методик реабилитации крупных хищников не существовало, хотя для копытных и птиц подобные подходы уже применялись.
Как русский ученый научил мир возвращать медвежат в природу
В 1972–1974 годах советский биолог Валентин Пажетнов провел уникальный эксперимент. Он прожил 2,5 года в лесу (за исключением зимнего периода) с тремя медвежатами, которые попали к нему в возрасте 2–3 месяцев. В раннем возрасте ученый выкармливал медвежат, а когда они подросли — охранял от возможных опасностей. Фактически он заменил им мать, но намеренно держал дистанцию, чтобы медвежата не привыкали к человеку. Главной задачей Пажетнова было внимательно наблюдать за зверьками и фиксировать все, что с ними происходит.
Благодаря столь близкому наблюдению за развитием медвежат удалось получить уникальные данные о формировании их поведения — в дикой природе провести такие исследования невозможно: медведь ведет крайне скрытный образ жизни. В результате эксперимента было установлено, что ключевые «знания» у медвежат заложены на инстинктивном уровне. В определенном возрасте у них формируются все типы поведения и развиваются навыки, необходимые для жизни в природе, — даже без присутствия медведицы. Однако это возможно лишь при содержании медвежат в условиях, типичных для среды обитания бурого медведя, и при минимальном контакте с человеком.
К Пажетнову в середине 1970‑х годов несколько раз приезжал американский ученый Джон Бичем. Он исследовал поведение американских черных медведей (барибалов). В 1975 году в штате Монтана (США) впервые успешно выпустили подросшего бурого медвежонка в дикую природу. Эксперимент был основан на работе Пажетнова.
В 1979 году Пажетнов защитил диссертацию кандидата биологических наук. В 1990 году издал методику выращивания медвежат-сирот для выпуска в дикую природу. Работы Пажетнова были переведены на английский, немецкий, французский и другие языки, а его методику начали изучать и внедрять в европейских центрах реабилитации диких животных. Благодаря научным наработкам Пажетнова в 1995 году в Тверской области при поддержке Международного фонда защиты животных (IFAW) был создан Центр спасения медвежат-сирот, в котором и по сегодняшний день семья биологов Пажетновых спасает, выхаживает и возвращает в природу готовых к самостоятельной жизни и не утративших природный страх перед человеком молодых медведей, оставшихся в раннем возрасте сиротами.
«Я не имею права любить этого зверя. У медведя своя жизнь, у человека своя. Надо понимать его как особую составляющую леса, как нашего русского зверя, который олицетворяет силу, здоровье, ум, потому что он умный… Мне он очень интересен сам по себе как вид, который так и остается глубоко загадочным, хотя я про медведя знаю очень‑очень много. Но что‑то есть еще такое в самой основе, в стержне медвежьем, во что никак не проникнуть», — говорил Пажетнов.
Почему в мире произошел бум создания центров спасения медведей
Расширение городов, прокладка магистралей, вырубки лесов и разработка месторождений существенно сократили естественную среду обитания хищников. Люди все ближе подходили к угодьям медведей. На окраинах населенных пунктов появлялись неорганизованные помойки, скотомогильники. Там животному гораздо проще было найти пищу — остатки человеческой еды, которая более калорийна и привлекательна для хищника. Добыча такого рациона не требует серьезных физических и временных затрат. Получив доступ к пищевым отходам, медведи стали приходить к людям снова и снова. Это привело к росту числа конфликтов.
Весной 1990 года в США создали центр Appalachian Bear Rescue. Специалисты тестировали методики, схожие с теми, что ранее разработал Пажетнов, и доказали: медвежатам можно помочь выжить и вернуть их в лес. В Индии, Лаосе, Вьетнаме, Китае и Южной Европе также открывались центры спасения медведей. В 1990‑х годах мировая общественность узнала об азиатских «медвежьих фермах», где гималайских медведей годами держали в тесных клетках ради добычи желчи для традиционной медицины. Петиции граждан привели к созданию фонда Free the Bears. Под его эгидой были построены крупные заповедники — реабилитационные центры в Юго‑Восточной Азии. В Индии в 2002 году открылся Центр реабилитации и сохранения медведей для спасения медвежат, отловленных браконьерами для использования в уличных представлениях. В настоящее время в России ежегодно около 15–20 медвежат возвращают в дикую природу, в США — около 50, в Канаде — 69.В конце XX века спасение медведей держалось на энтузиазме ученых и защитников природы.
Как менялась схема финансирования центров помощи
В конце XX века спасение медведей держалось на энтузиазме ученых и защитников природы. Позже источником финансирования первых центров стали крупные глобальные фонды, такие как IFAW и World Animal Protection. Обладая миллионными бюджетами из Европы и США, они взяли на себя обеспечение первых проектов. IFAW на протяжении почти 25 лет был партнером российского Центра спасения медвежат-сирот Пажетнова в Тверской области.
По мере роста популярности темы гуманного отношения к животным и накопления опыта в работе с благотворителями центры научились привлекать средства бизнеса. На Западе эта модель развилась в необычные форматы: например, винодельни выпускали специальные линейки «медвежьего вина», отчисляя по одному доллару с каждой проданной бутылки в пользу реабилитационных центров, а мыловаренные и сувенирные компании создавали брендированную продукцию. В России сложилась похожая ситуация: после прекращения работы в стране крупных западных фондов поддерживать центры начали компании.
Третьей трансформацией системы финансирования стало вовлечение физических лиц. Люди «усыновляют» медвежат, оплачивают им годовой запас каши или сухого молока и оформляют ежемесячные автоплатежи. Центры реабилитации выпускают собственный мерч, продажа которого также помогает привлекать средства. Средства граждан могут покрыть некоторые расходы питомников, но построить центр с нуля и содержать его без поддержки бизнеса или государства невозможно. Во многом именно благодаря такой логике крупный российский бизнес и природоохранные фонды объединяются для совместной работы. На стороне бизнеса — финансы и ресурсы, а фонд оказывает экспертную и адресную поддержку, решая конкретные задачи регионов и страны в целом.
Модель добрососедства — новый формат центров спасения
Современные проекты по возвращению зверей в дикую природу сохраняют слово «возвращение» в названии, но охватывают намного больше направлений. «Бурый медведь в России, к счастью, не является редким видом, поэтому речь идет не о сохранении популяции, а о выстраивании добрососедских отношений между человеком и диким животным. Люди остро реагируют на сообщения в СМИ о сбитой медведице или осиротевших медвежатах и охотно жертвуют деньги на помощь. Это превратилось в устойчивую модель общественной заботы. Если раньше реабилитационный центр воспринимался как изолированный «остров для медведей», то сегодня он стал частью культурного и природного ландшафта. Идея спасения дополнилась идеей добрососедства», — пояснил советник президента — председателя правления ВТБ, директор Фонда защитников природы Петр Шпиленок.
Такой проект реализуется на Камчатке — это совместная работа ВТБ, Фонда защитников природы и правительства края. Инициатива направлена на гармонизацию отношений между человеком и дикими животными. Работа планируется в двух направлениях: с животными — реабилитация и выпуск обратно в дикую природу особей, пострадавших по вине человека (изъятые у браконьеров, осиротевшие детеныши, запутавшиеся в морском мусоре), и работа с людьми — экопросветительский компонент, формирование культуры безопасного соседства. Относительно медведя эта работа уже начата в рамках проекта «Земля медведя». В рамках программы недалеко от поселка Пиначево, на границе с Налычевским природным парком, строится первый на Камчатке центр лечения, реабилитации диких животных, пострадавших по вине человека, в том числе осиротевших медвежат. Для жителей и туристов в апреле 2026 года запустилась масштабная медиакомпания «Правила добрососедства». Банк ВТБ взял на себя финансирование и закупку оборудования, Фонд отвечает за научную и практическую реализацию, власти края выделили земли.
В Фонде отметили, что Камчатка была освоена человеком масштабно всего несколько веков назад и звери здесь почти не боятся человека.
Специалисты Фонда отметили, что сотрудничество с ВТБ стало возможным благодаря работе банка в природоохранной сфере на протяжении более 10 лет. В настоящее время ВТБ реализует разные проекты в поддержку дикой природы: проводит грантовые конкурсы, сотрудничает с заповедниками и нацпарками. По словам Шпиленка, донор, филантроп, благотворитель должен понимать особенности программ сохранения видов и природных территорий. Это часто сложные, дорогостоящие проекты, где может не быть четких, на 100% предсказуемых результатов. Напомню, что Валентину Пажетнову пришлось корректировать методику для того, чтобы ей смог пользоваться весь мир. В науке сохранения природы, как и 50–100 лет назад, сохраняется элемент неопределенности. Поэтому финансовый партнер глубоко погружается в проект и видит работу изнутри. Такая синергия приводит к успеху.
Сохранение и развитие заповедных территорий — одно из ключевых направлений экологической повестки ВТБ, уточнили Forbes в ВТБ. Бережное отношение к природе и сохранение биоразнообразия рассматриваются как вклад в здоровье и благополучие будущих поколений. Банк сотрудничает с крупнейшими заповедниками Приморья и Камчатки и природоохранными НКО: с 2017 года — с центром «Амурский тигр», с 2020 года — с Кроноцким заповедником, с 2023 года — с национальным парком «Земля леопарда». ВТБ носит символический титул хранителя леопарда, под опекой банка находится семья диких дальневосточных леопардов. С 2025 года банк — стратегический партнер Фонда защитников природы.
Но бизнес не только встраивается в работу по сохранению животных, он становится культурным мостом между горожанами и обитателями заповедных территорий.
В юбилейный для Третьяковской галереи год — 170-летия — ВТБ совместно с музеем запускает проект, который обращается к образам России на полотнах великих мастеров. Такой взгляд становится продолжением имиджевой кампании «ВТБ — это классика» и показывает, как классическая живопись может «говорить» с современным зрителем о важных темах.
ВТБ и Третьяковская галерея соединяют силу искусства с идеей сохранения природы и актуализируют шедевры прошлого, чтобы вдохновить на защиту настоящего.
