К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Почему нефтяные кризисы не приближают зеленое будущее человечества

Ормузский пролив (Фото Fatemeh Bahrami / Anadolu via Getty Images)
Ормузский пролив (Фото Fatemeh Bahrami / Anadolu via Getty Images)
В 2026 году из-за блокады Ормузского пролива сократилось мировое потребление нефти, а в России уже не первый месяц обсуждают проблему дефицита бензина. История последних 50 лет показывает: каждый нефтяной кризис становится напоминанием о том, как сильно человечество зависит от ископаемого топлива, и поводом сделать шаг в сторону возобновляемых источников энергии. Но когда шок проходит, спрос на углеводороды восстанавливается. В том, что раз за разом возвращает нас к привычному энергопотреблению, несмотря на хрупкость сложившейся системы, разбиралась специалистка по устойчивому развитию Анастасия Лаукканен

Глобальные выбросы от сжигания ископаемого топлива в 2026 году сократятся на 0,5% из-за кризиса поставок углеводородов через Ормузский пролив, подсчитала в сентябре 2026 года издание Carbon Brief. Высокие цены и физическая нехватка нефти вынудили мир сокращать ее потребление. По прогнозам МЭА, спрос на жидкие углеводороды в 2026 году упадет на 2,4% (2,5 млн баррелей в сутки). В России в 2026 году на фоне участившихся атак на нефтеперерабатывающие заводы произошли две волны топливного кризиса. Официальной статистики не было, но эксперты отмечали, что поездок на транспорте стало меньше.

При всей трагичности ситуации можно было бы предположить, что эти форс-мажоры убедят человечество в ненадежности нефти как энергоносителя и ускорят переход к возобновляемым источникам энергии. Однако, скорее всего, экономический шок закончится, и потребность в углеводородах снова вырастет. А память о трудных временах останется в виде ненужных солнечных батарей и праздника День без автомобиля. Во всяком случае, именно так заканчивались предыдущие крупные перебои с поставками нефти.

Привычный нефтяной мир

Представьте, что вы пытаетесь прожить сутки, не прикасаясь ни к чему, что сделано из нефтехимии. Журналистка Guardian Australia Кейтлин Кэссиди в мае 2026 года попробовала и не смогла, даже не встав с постели. Ее матрас из пенополиуретана, как она пишет, был по сути «большим бруском сырой нефти». Через четверть часа — второй провал: пришлось наступить на ковер из нейлона и полиэстера. Но журналистка не сдалась — она написала статью об эксперименте угольным карандашом на переработанной бумаге. Оппонент Кэссиди — скептически настроенный наблюдатель за экспериментом, профессор Сиднейского университета Юань Чэн — с самого начала назвал его «невозможным» и «научно некорректным». Он указывал, что почти все медицинские расходники в больницах сделаны из нефтехимии, хлопковое полотенце вырастает на нефтяных удобрениях, а овощи даже в органическом супермаркете лежат под слоями пластика.

Провал журналистки можно принять за частную неудачу. Но, если взглянуть на Землю из космоса, можно увидеть, насколько люди приспособили планету под потребление нефти. Глобальная дорожная сеть — это около 64 млн км, из которых более 32 млн км с твердым покрытием — часто продуктом нефтепереработки: асфальтом. В мире действуют около 700–825 действующих нефтеперерабатывающих заводов с общей мощностью более 100 млн баррелей в сутки,  а трубопроводы для перекачки нефти и газа в 60 раз длиннее экватора Земли.

 

Люди настолько привязаны к нефти, что проблемы лишь на короткое время заставляют их задуматься о необходимости ее использования. Как только ситуация улучшается — жизнь возвращается в прежнее русло. 

День без автомобиля и выброшенные солнечные панели

В октябре 1973 года арабские члены ОПЕК объявили нефтяное эмбарго против ряда стран, поддержавших Израиль в Войне Судного дня. Нефть подорожала сначала вдвое, потом вчетверо. Правительство Нидерландов пыталось экономить топливо и призвало граждан не ездить на автомобилях по воскресеньям. К таким же мерам прибегли власти ФРГ и Швейцарии. Дети катались на велосипедах по автострадам европейских городов. Спустя 20 лет отказ от транспорта превратился в праздник — День без автомобиля. Он отмечается 22 сентября и многими воспринимается как экологическая инициатива, а не попытка справиться с недостатком бензина. Эффект от акции оказался символическим. По мнению профессора транспортной политики Делфтского технического университета Берта ван Ве, эффект могут дать только долгосрочные меры, которые заменят машину.

Даже государственные эксперименты сворачиваются, когда кризис отступает. В апреле 1977 года президент Джимми Картер в обращении к нации в связи с очередным энергетическим кризисом назвал борьбу с ним «моральным эквивалентом войны». 20 июня 1979 года на крыше Западного крыла Белого дома установили 32 водонагревателя, работающих от солнечных батарей. «Никто никогда не сможет наложить эмбарго на солнце», — сказал Картер на церемонии подключения системы. Президент пообещал, что водонагреватели будут работать и в 2000 году. Однако панелей на крыше не осталось уже через несколько лет. Их сняли для ремонта и больше не вернули. Это произошло в то время, когда президентом США был Рональд Рейган. Сторонник нефти победил Картера на выборах в 1980 году, его администрация урезала расходы на исследования в области ВИЭ и отменила налоговые льготы для чистой энергии. Часть панелей позже купил колледж в штате Мэн, одна панель оказалась в музее в Китае. 

Солнечные панели на крыше Белого дома (Фото Finn Gomez·Getty Images)

Инициатива Картера была в духе времени. На фоне волн подорожания и нехватки нефти в 1970-е страны приняли программы энергоэффективности, создали стратегические запасы нефти и стали инвестировать в альтернативные источники энергии. Во Франции провозгласили: «У нас нет нефти, но есть идеи» — и запустил радикальную госпрограмму строительства АЭС. Датчане отреагировали масштабными мерами на уровне домохозяйств: ввели новые строительные стандарты, дома утеплили, а избыточное тепло от промышленных предприятий законодательно направили на обогрев жилых кварталов. Одновременно энтузиасты и инженеры начали собирать первые коммерческие ветрогенераторы. 

 

Но самый известный пример — велосипедизация Нидерландов — к нефтяному кризису почти не имеет отношения. Активное внедрение велосипедов в качестве транспортного средства формально совпадает с кризисом 1973 года. В действительности движение против засилья автомобилей началось раньше. В 1972 году на голландских дорогах погибли рекордные 3264 человека, в том числе дочь журналиста Вика Лангенхофа. Он призвал «остановить убийство детей», в 1973 году родители и учителя создали одноименное движение, в 1975-м появился Союз велосипедистов, и давление дошло до парламента. 

Почему даже пандемия не изменила мир

Пандемия COVID-19 дала самый чистый эксперимент в истории: впервые за время наблюдений спрос на нефть и выбросы CO2 упали одновременно и резко — не из-за постепенных изменений в политике или технологиях, а из-за одномоментного внешнего шока. Из-за карантинов самолеты почти не летали, машины не ездили, а заводы стояли — мир буквально остановился, и потребление топлива рухнуло. В 2020 году потребность в сырье снизились на 8,5 млн баррелей в сутки (−8,8%) — это рекордное падение как в абсолютном, так и в относительном выражении за последние 80 лет. Выбросы CO2 от энергетики сократились на 5,8%.

Тогда многие заговорили, что мир наконец переосмыслит свою зависимость от ископаемого топлива. Однако уже в 2021 году выбросы выросли на 6% и достигли нового максимума, а летом 2023 года мировой спрос на нефть, по данным МЭА, обновил исторический рекорд. Мир не переосмыслил свою зависимость — он просто вернулся на прежнюю траекторию.

Насколько нынешний кризис серьезнее предыдущих

Нынешний нефтяной кризис по объему выпавших поставок превосходит предыдущие. После начала войны США с Ираном в феврале 2026 года поток нефти и нефтепродуктов через Ормузский пролив упал почти до нуля; страны Персидского залива сократили добычу минимум на 10 млн баррелей в сутки. По прогнозу МЭА, мировое потребление нефти в 2026 году сократится на 2,5 млн баррелей в сутки. Это крупнейший спад со времен пандемии. «С каждым месяцем конфликта растет вероятность необратимого разрушения спроса на нефть», — писал вице-президент консалтинговой компании Det Norske Veritas Сверре Альвик в августовском анализе. Теоретически у этого предсказания больше шансов сбыться, чем в 1970-е. Сейчас достаточно зеленых технологий, готовых к масштабированию: электромобили, солнечные панели, ветряки, тепловые насосы. 

Но даже их внедрение очень медленно будет менять общую картину. Это хорошо иллюстрирует всплеск продаж электромобилей из-за топливного кризиса в России в 2026 году. По-прежнему более 60% машин на электрической тяге сосредоточены в десяти регионах, четверть — в Москве. Эксперты указывают, что рост продаж временный, поскольку выбор бюджетных моделей ограничен и зарядная система недостаточно развита. Узкое место перемен — инфраструктура. 

 

В 2025 году на долю ископаемого топлива пришлось 86% мирового энергоснабжения — это исторический минимум, но он все еще отражает очень высокий уровень зависимости. При этом впервые наибольший прирост в энергобалансе обеспечили возобновляемые источники энергии. Однако одновременно выросли объемы использования нефти, газа и угля. Получается, что мир наращивает чистую энергетику и продолжает увеличивать и сжигание ископаемого топлива. Но даже энергетический переход не избавит мир от углеводородов. Еще в 2018 году МЭА предупреждало, что нефтехимия станет главным драйвером потребления: на нее придется больше трети прироста спроса до 2030 года и почти половина — до 2050-го. Пластик, удобрения, упаковка, одежда, медицинское оборудование, шины, даже солнечные панели, ветряные турбины, аккумуляторы и сами электромобили — для изготовления всего нужны нефтепродукты.

Экономисты Джойс Даргей и Дермот Гейтли изучили, как в странах ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития — международного объединения развитых стран) потребляют нефть для нужд, не связанных с транспортом. Они сравнили это потребление с храповым механизмом — устройством, которое обеспечивает вращение только в одну сторону и блокирует обратный ход (такой механизм используется, например, в турникетах, гаечных ключах и лебедках). 

Так что если после Ормузского кризиса родится новый ритуал — скажем, «день на электромобиле», — а после дефицита бензина в России появится «день закрытых заправок», не стоит видеть в этом скорые перемены. Нефть еще долго будет присутствовать в жизни человечества. Из приведенных примеров следует, что перебои с поставками нефти лишь приоткрывают дверь для изменений. Однако войти в нее удается, когда у общества уже есть аргументы помимо цены топлива (как это было в Нидерландах), сильные лоббисты зеленых технологий и опыт трансформации инфраструктуры.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора