К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Горячие дебаты на COP17: как прошли Всемирные переговоры по биоразнообразию в Армении

Президент COP17 Амбарцум Матевосян (справа) и заместитель исполнительного секретаря CBD Чихён Ли на заключительном пленарном заседании COP17 в Ереване (Фото Mike Muzurakis / IISD / ENB)
Президент COP17 Амбарцум Матевосян (справа) и заместитель исполнительного секретаря CBD Чихён Ли на заключительном пленарном заседании COP17 в Ереване (Фото Mike Muzurakis / IISD / ENB)
С 19 по 30 октября в столице Армении Ереване прошли очередные Всемирные переговоры по биоразнообразию под эгидой ООН (COP17). Делегации из 196 стран пытались согласовать меры по сохранению видов. Почему глобальный отчет вызвал споры и обвинения в гринвошинге, до чего странам все же удалось договориться и какие протесты выражала делегация России — в материале Forbes

Финальное заседание Всемирных переговоров по биологическому разнообразию ООН (COP17) в Ереване задержалось почти на 12 часов. Саммит предполагали завершить в пятницу, 30 октября 2026 года, около шести вечера. Однако к концу обсуждения обострились дебаты. Всю ночь делегаты стран потратили на достижение договоренностей. Пакет документов «Ереванский путь» удалось принять только утром следующего дня, 31 октября. Подобные ночные марафоны согласований стали традиционными для экологических форумов ООН из-за необходимости одобрения каждого слова всеми странами-участницами. Forbes разобрался, что на этот раз помешало закончить переговоры вовремя и каких договоренностей удалось достичь. 

Что такое COP17

Конвенция ООН о биологическом разнообразии (КБР) — одна из трех, принятых на саммите Земли в Рио в 1992 году наряду с документами по изменению климата и опустыниванию. Конференция по биоразнообразию регулирует следующие основные вопросы: сохранение природы, ее устойчивое использование, а также справедливое распределение выгод от генетических ресурсов Земли. Каждые два года страны, подписавшие КБР (в 2026 году их 196, включая Россию), проводят саммит. В этом году в Ереване подписанты встречались в 17-й раз.

По заявлениям организаторов, форум посетили 15 000 человек. Однако присутствовавшая на сессиях специалист коммуникационного экологического агентства Татьяна Шауро в разговоре с Forbes отметила, что работа на форуме выглядела относительно расслабленной, обстановка — дружественной. По словам Шауро, организаторы наняли довольно много людей из НКО, и это, видимо, помогло улучшить обмен информацией и упростить взаимодействие. Согласовать проход было просто, напечатать документы бесплатно позволяли везде, доступ в медиацентр также не ограничивали, отметила участница саммита. Обычно на Всемирных переговорах по климату обстановка гораздо напряженнее, а людей больше. В ноябре на климатический саммит в Турции ожидают приезд более 100 000 гостей. 

Многие участники форума в Ереване высоко оценили действия самого молодого президента COP17 в истории — 33-летнего министра окружающей среды Армении Амбарцума Матевосяна. Во многом его способность найти компромисс помогла прийти к соглашению.

Скандал с глобальным отчетным докладом 

Все началось в 2022 году — тогда на очередной сессии КБР после четырех лет обсуждений страны наконец-то приняли 23 цели по сохранению биоразнообразия. Они вошли в так называемую Куньмин-Монреальскую глобальную рамочную программу. Самые известные из этих целей:

  • Цель №3. «30 на 30». Защитить и взять под охрану не менее 30% суши, внутренних вод и мирового океана планеты к 2030 году;
  • Цель №18. Реформа субсидий. Выявить и начать сокращать вредные для природы государственные субсидии (выплаты нефтяникам, интенсивному сельскому хозяйству) минимум на $500 млрд в год;
  • Цель №19. Финансирование. Мобилизовать не менее $200 млрд в год на защиту природы, включая обязательства развитых стран выделять бедным государствам по $20 млрд в год к 2025 году и $30 млрд к 2030 году. 

Ереванский саммит 2026 года должен был стать первой точкой проверки выполнения целей. 29 июня 2026 года секретариат конвенции опубликовал первый драфт обзорного доклада. Подсчеты велись на основе национальных отчетов. В документе каждая цель оценивалась по шкале от 0 до 1, где 0–0,25 балла соответствовало красному цвету (худший результат), а 0,75–1 — зеленому (лучший результат). Результаты показали, что только цель №8  — «минимизации воздействия изменения климата на биоразнообразие» — получила «зеленую» оценку (0,75). Остальные попали в «красную» или «желтую» зону, что указывает на отставание или недостаточный прогресс. Оценки главных целей также были далеки от идеала: цель №3 — 0,38, №18 — 0, а №17 и  №19 — 0,13. 

 

Начало переговоров могло быть разочаровывающим. Однако секретариат Конвенции принял решение не включать эти цифры в окончательную таблицу. Вместо этого была использована система цветовой маркировки (красный/желтый/зеленый) для обозначения относительного прогресса. Он обозначает положение показателя в диапазоне между максимальным и минимальным значениями, а не абсолютные значения. Это означает, что показатель с низким рейтингом может демонстрировать «зеленый» результат при значении всего 43%. Такая схема фактически размывает сопоставимость и наглядность оценок, отметили эксперты, опрошенные порталом Carbon Brief. Также из документа исключили ссылки на доклад ОЭСР о «дефиците финансирования». Крупные экологические организации, такие как WWF и Greenpeace (обе признаны нежелательными в России), объявили такой подход гринвошингом и попыткой скрыть бездействие.

В то же время секретариат Конвенции отметил, что сроки для подготовки доклада были крайне сжатыми, поступили тысячи замечаний, снять которые оперативно не получилось. Также у документа не было задачи обвинять, а только вдохновлять на действия. Как заявляли ранее в секретариате, более 90% стран впервые в истории использовали хотя бы один утвержденный индикатор в отчетах, что существенно повысило качество данных по сравнению с прошлыми саммитами. 

 

Так или иначе, цветовая кодировка достижения целей позволила исполнительному секретарю Конвенции о биологическом разнообразии Астрид Шомакер заявить на одном из заседаний COP17 следующее: «Состояние действий по биоразнообразию» — это доклад ООН о том, насколько далеко мы продвинулись, — показал, что есть большие улучшения в вовлечении в программу, но также ясно, что прогресс отстает от нужной скорости или масштаба. Кроме того, остаются значительные пробелы, особенно в отношении целей, касающихся экономической системы и ее воздействия на биоразнообразие».  

В такой системе оценок между гринвошингом и «значительным прогрессом» делегаты пытались разработать дорожную карту по дальнейшему движению к целям. 

Основные итоги COP17

Центральным результатом стало принятие «Ереванского пути» — это политическая декларация о том, как ускорить выполнение уже согласованных целей до 2030 года. Документ задал следующие приоритеты: увеличить финансирование, усилить национальные стратегии, улучшить мониторинг и обеспечить участие общества. 

Нагнать график. Текст соглашения предписывает государствам скорректировать свои внутренние экономические и экологические бюджеты с тем, чтобы улучшить темп достижения 23 целей. «С глубокой обеспокоенностью отмечаем: если не ускорить коллективное внедрение — в том числе за счет расширения международного сотрудничества, совершенствования действий и укрепления средств реализации, — цели на 2030 год и задачи Рамочной программы не будут достигнуты», — говорится в документе. 

 

Небольшие деньги. Самая измеримая цель — деньги, но пока договоренности государств далеки от сумм, которые способны глобально что-то изменить. Страны намерены выделить почти $2 млрд на новые инициативы в области биоразнообразия, в том числе $560 млн — пополнят Глобальный экологический фонд (GEF), $500 млн —  «Альянс по восстановлению видов», $330 млн — фонд Value Nature. Однако такой объем финансирования составляет лишь малую часть от необходимого. Согласно договоренностям на COP16, к 2030 году страны ежегодно должны выделять $200 млрд на сохранение биоразнообразия, сейчас показатель не превышает $92 млрд (об этом говорит отчет ОЭСР, исключенный из рассмотрения). Более того, согласно докладу ЮНЕП «Состояние финансирования природы за 2026 год», мировая экономика ежегодно тратит на субсидии, наносящие ущерб природе (например, на неустойчивое рыболовство, интенсивное земледелие и т.д.), $7,3 трлн. 

Если перед началом COP17 была вероятность, что такие страны, как Китай, Саудовская Аравия, Индия, Катар, войдут в список доноров, то по итогам стало ясно — никаких обязательств государства не возьмут. Чтобы все-таки пригласить страны к сотрудничеству, КБР просят их «заявить о заинтересованности» до COP18. Присутствовавшая на переговорах руководитель направления стратегических коммуникаций GSCC Network Линдси Смит в своей рассылке пишет, что трансформация в тексте из «обязательств» в заявления позволила найти выход из переговорного тупика. Практическое обсуждение постоянного механизма финансирования отложено до COP18, который пройдет в 2028 году в Эквадоре.

Вредные субсидии. Центральной темой переговоров в Ереване стали субсидии в экономику, например в ископаемое топливо, которые оказывают, пусть и непреднамеренно, разрушительное воздействие на природу. По подсчетам экспертов ООН, правительства стран ежегодно тратят до $1,8 трлн на подобные вложения. Первоначально в финальный текст планировалось внести призывы о сокращении и реформе субсидий. За выступали Колумбия, Великобритания, Норвегия, страны ЕС, против — Саудовская Аравия, Индия и Россия.

Итоговый текст «рекомендует» странам «ускорить реализацию цели 18», но «в соответствии с национальными обстоятельствами». В то же время Армения, Франция, Финляндия, Малави, Колумбия и Гвинея создали коалицию «Друзья Цели 18». Ранее программа развития ООН и ОЭСР запустили двухлетнюю операционную программу до 2028 года. Стартовый фонд в размере $2 млн будет потрачен на оплату работы независимых аудиторов. Они помогут министерствам финансов развивающихся стран переписать их налоговые кодексы и убрать скрытые «антиэкологические» дотации. 

Подводя итоги, исполнительный директор Business for Nature Ева Забей нашла повод для оптимизма. «Эти переговоры — поворотный момент в реформе стимулов. Она перешла с периферии в мейнстрим повестки по биоразнообразию», — сказала эксперт. 

 

Нехватка отчислений от бизнеса. В 2024 году на 16-й Конференции сторон КБР в колумбийском городе Кали был учрежден фонд Кали. Его цель — обязать компании, зарабатывающие на цифровой информации о генетических ресурсах, делиться прибылью. Дело в том, что фармацевтические, косметические и биотехнологические гиганты бесплатно скачивают генетические данные из открытых баз, разрабатывают лекарства и получают доход. 

Фонд должен собирать 1% от прибыли или 0,1% от выручки таких компаний, минимум 50% средств направлялось бы коренным народам и местным общинам. Ожидалось, что он будет приносить до $1 млрд в год. Отчисления предполагались добровольными. Организация начала работу в 2025 году, а к началу COP17 журналисты выяснили, что в нем чуть больше $7000. Деньги внесли лишь три небольшие компании: британские TierraViva AI и Prozomix и бельгийская E-BIOM. Ни одна из крупнейших фармацевтических корпораций не заплатила. 

Бизнес беспокоит, что сертификат фонда не будет признаваться на национальном уровне и компаниям придется платить дважды. Отраслевые лоббисты называли предложенные ставки «преждевременными» и «коммерчески нереалистичными». Таким образом, фонд формально существует, но фактически не работает. Ключевые операционные решения отложены до COP18.

Против чего возражала Россия

Несколько экспертов в разговоре с Forbes обратили внимание на исключительную активность российской делегации на саммите и частые смягчения формулировок в текстах. Так, коалиция в составе России, Саудовской Аравии и Аргентины потребовала заменить «приветствие» в отношении научных данных на «принятие к сведению». Эта формулировка менее обязывающая и не выражает энтузиазма по поводу следования выводам ученых, прокомментировала в рассылке Линдси Смит. 

Россия также возражала против ссылок на соглашение о морском биоразнообразии за пределами действия национальной юрисдикции (известное как «Договор об открытом море»). Соглашение вступило в силу в январе 2026 года, к октябрю его ратифицировали более чем 100 стран. Россия не входит в их число. Договор направлен на защиту морских территорий. По мнению морского биолога, эксперта в области сохранения биоразнообразия океана Марии Воронцовой, которое она высказала в разговоре с Forbes, Россия последовательно не поддерживает конвенцию, вероятно, из-за возможных ограничений на добычу морских ресурсов. 

Vyacheslav Krechetov speaks during the press conference «How Industrialisation in the Russian North Affects Indigenous Lands and its Biodiversity», organized by the Centre for Support of Indigenous Peoples of the North (CSIPN), at the UN Biodiversity Conference (COP17) in Yerevan, Armenia (Фото CBD COP17 Yerevan Armenia)

Последним камнем преткновения в тексте стали прямые упоминания коренных народов. Они также оспаривались Россией. Помощник президента России и специальный представитель по вопросам климата Руслан Эдельгериев призвал отказаться от предложенного подхода группировки по семи социокультурным регионам в Конвенции, чтобы избежать дискриминации 17 коренных малочисленных народов, проживающих в Арктике. Все упоминания об этих группах были удалены.

 

Но, несмотря на сложную переговорную позицию, Россия впервые на таком саммите организовала павильон. Все дни конференции здесь выступали чиновники, представители фондов, в меньшей степени — ученые. Как сказала Forbes исполнительный директор фонда «Озеро Байкал» Екатерина Егорова, обстановка на стенде была доброжелательной. Эксперт рассказывала о проектах сохранения Байкала и байкальской нерпы. Фонд «Заповедное посольство» провел сессию с участием представителей России, Кыргызстана и Узбекистана об экологическом просвещении, а фонд «Природа и люди» — об использовании искусственного интеллекта в природоохранных проектах. 

Если обобщать итоги переговоров, то опрошенные Forbes эксперты отметили, что прогресс по-прежнему очень медленный, как и по другим конвенциям ООН. Министр окружающей среды Панамы Хуан Карлос Наварро назвал переговоры «полной чепухой». Его слова Guardian вынесла в заголовок своей статьи о COP17. «Это заставляет мою кровь кипеть. Пока мы возимся, Рим горит», — сказал Наварро. Это отсылка к известному историческому мифу о римском императоре Нероне, который, по легенде, играл на кифаре или каком-то другом струнном инструменте в то время, пока Рим уничтожал пожар.

«Очевидно, что в залах КС остановить утрату биоразнообразия не удастся. Существуют структурные коренные причины разрушения биоразнообразия, которые КБР не рассматривает. К таким «препятствиям» относятся несправедливые правила экономической и финансовой системы, государственные и частные финансовые потоки и слабое управление ими, недостатки рыночной логики, применяемой к биоразнообразию», — сказала Forbes старший научный сотрудник Сети стран третьего мира, автор доклада о разрушительных финансах Лим Ли Чинг.

Однако, по его мнению, КБР — единственный международный механизм управления биоразнообразием. Задача состоит в том, чтобы превратить эти многосторонние соглашения в действия на национальном и местном уровнях.