ИИ в штате: как победители «30 до 30» избавляют компании от ручного труда
Футбол, Манчестер, два студента
Тимофей Черкасов родился в Москве в 1996 году. В 10 лет он переехал в Лондон: его отца, управляющего активами в хедж-фондах, пригласили туда работать. Мальчику в школе нравилась статистика, после выпуска он поступил в Манчестерский университет на направление финансовой математики.
В свободное время Черкасов играл в футбол с друзьями. Небольшое поле находилось между его корпусом и факультетом компьютерных наук — оттуда тоже приходили студенты, в том числе ровесник Черкасова и уроженец Сыктывкара Артур Романов. Его родители отправили в Англию еще в старшей школе, посчитав зарубежное образование более перспективным, чем российское. Мать Романова тогда работала мастером маникюра, отец занимался лесозаготовками. Как и Черкасов, он взял кредит на обучение в университете (около £9000 в год), который потом закрывал из зарплаты. Студенты подружились на футболе. После второго курса Романов пришел стажером в британский холдинг в сфере онлайн-торговли The Hut Group и за несколько лет дорос до должности старшего разработчика. Одновременно он помогал знакомому развивать местный сервис доставки еды Devo.
Черкасов тоже пробовал себя в бизнесе. Летом 2017 года он проводил для приезжих экскурсии по Лондону и заметил, что иностранцев интересуют поездки в Россию и СНГ. С другом Владом Мухачевым Тимофей решил запустить маркетплейс туров Say Hi To World. Вдвоем они вложили $5000–7000, заработанных за лето. Бизнес на пике приносил £4000–5000 месячной выручки (комиссия экскурсоводов), но через год закрылся из-за убытков — привлекать клиентов оказалось слишком дорого. Следующий проект был связан с экотоварами. В конце 2018 года Черкасов с Мухачевым открыли в Манчестере магазин Mindful Store, который предоставлял брендам место на полке. В него они вложили £12 000, полученных в виде гранта от Манчестерского университета. Точка ежемесячно выручала £10 000–20 000, прибыль достигала £1000–2000. Правда, из-за пандемии бизнес схлопнулся.
Перед следующим проектом Черкасов решил набраться опыта в найме. Сначала по программе набора выпускников он устроился в криптовалютный фонд Nickel Digital Asset Management, занимался там «всем подряд»: операционными процессами, продажами, проверкой участников сделок. А в 2022 году перешел в криптокомпанию Copper, где руководил продуктом для корпоративных клиентов.
Романов к тому моменту уволился из холдинга. Devo не вырос из-за конкуренции, но программист захотел остаться в сфере доставки и в 2022 году устроился старшим инженером в крупный сервис Deliveroo. «Работа сочетала две моих любви: к новым технологиям и еде», — вспоминает он.
Продукт года без будущего
В 2022 году у Черкасова появилась новая идея. Знакомые жаловались, что хотят инвестировать в криптовалюту, но не понимают, какой токен выбрать, чтобы вложения окупались. Вместе со знакомыми предпринимателями, Владом Павленко и Владом Голубом, он придумал платформу Clustr, которая оценивает риски сделок и распределяет средства пользователя по портфелю. Главным инженером Черкасов позвал «талантливого» Романова, и тот из интереса согласился и стал совмещать работу в стартапе с основной.
На старте три основателя вложили по несколько тысяч долларов, рассказывают они. Затем еще £60 000 на разработку и масштабирование потратил только Черкасов — это были его накопления, которые он почти не тратил, потому что жил с родителями. Стартап работал на математических моделях: Черкасов составлял их вместе с приглашенными экспертами на основе данных из аналитических платформ, в частности Messari и Nansen.
Сервис был готов к лету 2023 года. Черкасова тогда уволили из Copper: компания закрыла его направление, и предприниматель сосредоточился на бизнесе. Продвигать Clustr решили через американскую витрину стартапов Product Hunt. На ней сервис в своем сегменте сразу стал продуктом дня, недели, месяца, а затем и года. В то время рынок, восстанавливающийся после криптозимы, интересовали подобные инструменты аудита, объясняет Черкасов.
Основатели пытались привлечь инвестиции: несколько раз они безуспешно подавали заявки в Y Combinator (YC). Зато в 2024 году удалось получить $150 000 от европейского 500 Startups. К тому времени число пользователей Clustr достигло 50 000, ежемесячная выручка от комиссии с трансакций составляла $80 000. Стартап не приносил прибыли, работал в ноль.
И рост бизнеса остановился. У Голуба не хватало экспертизы, так как он никогда не работал в корпорациях, говорит Черкасов, не вдаваясь в подробности, и ему предложили выйти и вернули вложенные деньги (сам Голуб утверждает, что ушел ни с чем). В конце 2024 года из проекта из-за разногласий ушел и Павленко, он подтвердил, что получил назад вложенные деньги.
Черкасов не захотел развивать сервис в одиночку. «Мы задумались, кому уже нужна крипта? Везде ИИ, инвесторов интересует только он», — рассказывает Романов. Следующий проект партнеры решили строить вдвоем и снова подаваться в YC.
Дуэт оптимиста и скептика
Конкретной идеи не было. «Мы несколько месяцев обкладывались бумажками и расписывали идеи. Я даже в Сан-Франциско на неделю ездил, провел там около 70 встреч — в LinkedIn писал участникам YC, их знакомым, уговаривал со мной увидеться», — рассказывает Черкасов. Один из тех, к кому он обратился — основатель британского цифрового банка Monzo и партнер YC Том Бломфилд — сказал: «Перестаньте анализировать: чрезмерная осторожность убивает стартапы. Просто запускайтесь».
Остановились на растущем сегменте корпоративного ИИ. Чтобы понять, чего в нем не хватает, весной 2025 года партнеры провели более 50 онлайн-интервью со знакомыми из крупных компаний. До окончания приема заявок в YC оставалось три недели.
Выявили проблему: корпорации не понимают, как эффективно использовать ИИ. По данным Массачусетского технологического института, 95% компаний не получают от внедрения ощутимого результата. Например, на этапе тестирования они подключают ИИ-агента к таблице с данными, и тот работает с информацией оттуда, рассказывает менеджер практики «Данные и прикладной искусственный интеллект» в IT-компании Axenix Ольга Балбышева. Но реальный рабочий процесс требует сведений из нескольких баз одновременно: презентаций, писем, таск-менеджеров. «Агент без контекста — это очень умный стажер, которого посадили в офис и не объяснили, где лежат документы, какие клиенты важные, что можно им писать, а чего нельзя», — подтверждает партнер фонда Leta Capital Сергей Топоров. Как предоставить ИИ всю необходимую информацию, сотрудники не знают — внутренних баз слишком много, говорит Черкасов.
И тогда партнеры придумали сервис Trace (от англ. «след», «отслеживать»). По задумке, он интегрируется с корпоративными базами и по запросу пользователя выстраивает цепочку шагов для выполнения задачи. Их можно вручную менять, а некоторые автоматизировать с помощью ИИ-агентов сервиса. Trace разворачивается на серверах компании, так что все данные защищены, поясняет Романов.
Не имея технологии, только с сайтом и продуманной идеей, они подали заявку в YC и через пару дней получили приглашение на интервью с партнерами акселератора. «Я, более приземленный, не верил, что возьмут. А Тим высоко летает, он говорил: «Easy (англ. «легко». — Forbes), пройдем», — вспоминает Романов. Вскоре предпринимателям пришел положительный ответ. Однако Романову США не дали визу, и Черкасов поехал в акселератор с наемным инженером.
Акселератор-мясорубка
Черкасов называет YC «мясорубкой»: «Каждый день лекции от основателей OpenAI, Perplexity, Airbnb, одновременно нужно искать клиентов, общаться с инвесторами». Романов тем временем занимался разработкой, $500 000 на нее выделил акселератор. Из этих денег партнеры почти ничего не тратили на себя, оплачивали только съем жилья в США и лапшу быстрого приготовления. За пару недель у них был готов прототип Trace: он мог интегрироваться с Notion, обрабатывать до 50 страниц текста и выполнять простые команды, например заносить расшифровку звонка в таск-менеджер.
Проект начали продвигать через новостные агрегаторы YC Hacker News и Bookface, витрину Product Hunt и по сарафанному радио. За два месяца Черкасову удалось привлечь более 30 стартапов из Европы и США, в основном технологических. Для команд от одного до 10 человек месячная подписка стоила $60–200. К окончанию YC Trace подключался уже к 10 базам данных, в том числе к Jira, Slack, Gmail и др.
Для масштабирования партнерам, по их собственным подсчетам, требовалось еще $2,5 млн. Инвесторы акселератора поначалу отказывали Черкасову, только на 50-й встрече удалось получить первый чек. Нужную сумму собрали уже после окончания акселератора, в ноябре 2025 года. Вложились, в частности, фонды Zeno Ventures, Transpose Platform Management, Goodwater Capital и др. Trace к тому моменту стал работать стабильнее (с меньшим количеством ошибок), его функционал расширился: команды могли распределять роли в задачах, появился ИИ-агент, умеющий искать информацию в интернете.
В прошлом году объем мирового рынка сервисов, которые автоматизируют рабочие процессы, составил $8,4 млрд. К 2030 году этот показатель может достигнуть $38,7 млрд. Интерес инвесторов и клиентов к Trace исполнительный директор IT-компании red_mad_robot Илья Самофеев объясняет так: «Доступ к корпоративным данным помогает сервисам принимать более точные решения и снижать количество «галлюцинаций» (феномен, при котором ИИ-модели выдают вымышленную информацию. — Forbes)».
При этом у стартапа немало конкурентов, замечает Сергей Топоров из Leta Capital. Это крупные компании вроде Microsoft и OpenAI, которые развивают ИИ для корпораций, а также другие платформы, помогающие автоматизировать работу, — американская Zapier, чешская Make, немецкая n8n. По мнению эксперта, на их фоне Trace выделяется наглядным представлением процессов, то есть он помогает понять, где именно можно задействовать ИИ.
Лодка на волне спроса
Перед Trace сейчас стоят два вызова, говорит Топоров. Для эффективной работы сервису нужно подстраиваться под специфику процессов в компаниях. Основатели, чтобы не размывать продукт, в этом году сосредоточились на нише финансовых технологий.
Сервис дорабатывают под задачи сегмента, рассказывает Романов. Например, Trace помогает сотрудникам банков проверять, причастны ли владельцы счетов к терроризму или финансовым махинациям, прописывает, откуда взять информацию и на что обратить внимание.
У стартапа шесть компаний-клиентов среднего размера. Среди них «дочка» японского инвестиционного банка, британские криптокомпания и криптофонд, перечисляет Черкасов, не раскрывая названий. Для них месячная подписка стоит $5000–10 000. Плановая годовая выручка Trace достигла $700 000, прибыль основатели не раскрывают.
Еще один вызов — точность и безопасность технологии, рассказывает Топоров. Романов отмечает, что перед загрузкой данных в Trace сотрудники могут обозначить, какие из них, например, нельзя никак менять, а после — проверить, как сервис использовал информацию. Это помогает избежать «галлюцинаций».
Сейчас основатели сосредоточены на масштабировании. «Рынок корпоративного ИИ движется от простого внедрения агентов к работе с внутренними процессами. Для Trace это хорошая волна органического спроса, правда, пока рано говорить, что эта лодка доплывет», — резюмирует Топоров.