Венчурное похмелье. Уроки 2016 года для стартапов и их инвесторов

Фото PureStock / Diomedia
Фото PureStock / Diomedia
Чем ситуация на венчурном рынке напоминает кризис доткомов

Первый кризис, случившийся на рынке стартапов на стыке тысячелетий, кризис доткомов в конце 1990-х, оставил после себя множество историй разорения технологических компаний. Инвесторы верили, что «вот-вот и онлайн захватит весь мир» и были готовы  инвестировать огромные суммы в недоказанные модели. Но подвели темпы развития интернета. Для многих новомодных моделей  онлайн-бизнеса в 2000-х просто-напросто не нашлось потребителей. На дефиците спроса сказались также и технические ограничения   например, отсутствие смартфонов и  постоянного интернет-доступа  мобильных устройств. При этом  многие модели на самом деле были вполне работоспособными  просто темпы развития, которых ждали инвесторы,  оказались нереалистичными.

Пожалуй, самыми знаковыми стартапами того времени стали сервис по доставке продуктов питания на дом Webvan, получивший  $400 млн от венчурных инвесторов,  и сервис быстрой локальной доставки Kozmo с $250 млн вложений. Показательно, что оба  направления сегодня стали одними из самых модных трендов в венчурном мире: Kozmo вообще можно считать родоначальником сегмента on-demand («услуга по запросу», где работают Uber, Postmates и пр.), а в доставку продуктов питания идут все современные ретейлеры от Whole Foods до Amazon. Но в 2000 году после резкого падения индекса NASDAQ (на пике средняя оценка торгуемой на бирже компании составляла 200х прибылей против 20х сейчас), инвесторы переосмыслили перспективы развития интернета и не стали больше поддерживать переоцененные убыточные компании. Закончилось все печально, большинство стартапов того времени обанкротилось, а многие инвесторы на годы покинули венчурный рынок.

Происходящее на рынке стартапов в последние несколько лет часто сравнивают с тем временем. Как и 20 лет назад, одна из основных причин надувания пузыря на технологических рынках    переизбыток денег. Венчурная индустрия крошечный сегмент большого финансового рынка. Размер индустрии не превышает 1% совокупных финансовых активов (ежегодный объем всей мировой венчурной индустрии  — $100 млрд   против десятков триллионов широкого финансового рынка). И когда после кризиса 2008 регуляторы  начали восполнять ликвидность мировой финансовой системы, даже небольшое  перетекание денег в венчурный сегмент привело к его быстрому росту. Особенно бурными стали последние несколько лет, когда с 2013 года до 2015-го глобальная венчурная отрасль выросла почти вдвое и объем инвестиций достиг максимума со времен краха доткомов. За эти годы в моду вошли такие термины, как «мегасделки» (более $500 млн) и «мегафонды» (объемом более $1 млрд). И если раньше для компании «поднять» раунд на более чем $1 млрд казалось недостижимой целью (и таких компаний не было еще пять лет назад), то теперь Uber может проводить по несколько таких сделок за год, а китайская Ant Financial  привлекает за раз на  целые $4,5 млрд.

Но, как напоминает нам урок  начала 2000-х, рынки не могут расти вечно. В какой-то момент инвесторы начинают искать свою доходность, а учитывая, что цикл между венчурными раундами обычно составляет не более двух лет, первые показательные истории венчурного «похмелья» стали появляться в конце 2015-го. А 2016-й стал первым годом в современной истории венчурной индустрии, когда рынок показал серьезное падение, обнаружив целый ворох проблем, оказавших серьезное влияние на многие очень  известные стартапы.  По данным CB Insight и KPMG, объем венчурного рынка вернулся на уровень 2014 года   к показателям в районе $25 млрд венчурных инвестиций в квартал (против почти $40 млрд проинвестированных в рекордном III квартале 2015 года).  Но даже несмотря на снижение активности, глобальный объем венчурных инвестиций в 2016-м, скорее всего, превысит $100 млрд в год, что все равно является довольно  высоким уровнем, который позволяет активно продолжать финансирование стартапов. Возможно, мы — в пузыре, но пик его роста уже миновал.  2016 год был богат на события, которые должны хотя бы на какое-то время повысить эффективность венчурных инвестиций. У инвесторов обычно короткая память, но преподнесенные уроки в прошедшем году, хочется верить, окажутся поучительны. 

Венчурные инвесторы часто говорят:  бывают хорошие компании, но плохие сделки. Само по себе участие в капитале  успешного стартапа  (пусть даже самого успешного) не гарантирует отличной доходности. Похоже, в этом году многие инвесторы осознали, что они проинвестировали за последние несколько лет в хорошие компании по слишком высоким оценкам. Это  вызвало массовую волну переоценок стартапов в 2016 году.  В списке  подешевевших за этот год стартапов —  компании по всему миру. Так, американский производитель фитнес-трекеров и акустики Jawbone по итогам раунда в начале 2016 года потерял половину стоимости (около $1,5 млрд), а концу года компания столкнулась с проблемами в оплате поставок новых устройств, и теперь ее будущее совсем туманно. Китайский производитель смартфонов Xiaomi, некогда самый дорогой стартап мира, по оценкам экспертов, вообще мог подешеветь в 10 раз с позапрошлогодних $46 млрд, не выдержав конкуренции с другими китайскими производителями. А группа, в которую входит российская Lamoda, Global Fashion Group, холдинг немецкой стартап-фабрики Rocket Internet, в последнем раунде инвестиций в этом году подешевела более чем в три раза —  с прошлогодних $3,4 млрд до $1,1 млрд.

Ситуация действительно отчасти напоминает произошедшее после кризиса доткомов. Потеряв значительную часть стоимости (из-за кризиса ликвидности в отрасли и общего снижения мультипликаторов, по которым оценивают технологические компании), многие стартапы не смогли привлечь новые  раунды инвестиций и продолжить развитие. Конечно, сейчас не стоит ждать повторения истории доткомов: в то время у многих компаний экономика в принципе не могла работать при существовавшем тогда спросе. Сейчас же даже такие модели, как «Uber для выгула собак» (DogVacay),  привлекают по полсотни миллионов долларов инвестиций и могут стать неплохим бизнесом. Но,  как и 15 лет назад, погоня за темпами роста бизнеса любой ценой может дорого стоить стартапу с недоказанной бизнес-моделью, а изначально высокая оценка часто не позволяет компании привлекать инвесторов на более поздних стадиях или, что еще хуже, вообще закрывает дорогу к дополнительному финансированию.

Иногда лучше поднимать меньший раунд, по меньшей оценке, чем наоборот, —  сюжет, обыгранный в ставшем очень популярным в последние годы  сериале «Кремниевая Долина».  Это правило для многих предпринимателей  звучит  контринтуитивно, но оно отражает реальность венчурной индустрии. Логика здесь проста: для большого числа стартапов масштабирование  требует значительного числа инвестиционных раундов (например, до IPO компании обычно проводят как минимум четыре инвестиционных раунда). Сильно задрав оценку в одном из первых раундов, дальше нужно будет либо показать огромный рост до привлечения следующих инвестиций,  либо соглашаться на снижение оценки, что чревато для инвестиционной репутации бизнеса и может в дальнейшем отпугнуть других инвесторов. Именно такую дилемму пришлось решать многим стартапам в 2016 году.

Произошло в 2016-м и другое важное событие — Трамп сменил на посту одного из самых прогрессивных в плане политики в сфере  ИТ президентов мира. Летом этого года в интервью Bloomberg  Обама даже намекнул на возможное продолжение карьеры в венчурной индустрии. И если политики в венчурyной отрасли были  и до Обамы (например,  бывший вице-президент США Эл Гор, работающий партнером в одном из самых известных венчурных фондов KPCB), то Обама может стать первым бывшим президентом среди венчурных капиталистов. В последний год на посту президента Обама ввел визы для тех, кто хочет развивать в США свой стартап, выделил $4 млрд на продвижение программирования в школах США, писал статьи про беспилотные автомобили, полеты на Марс и технологический прогресс. В 2017-м же в правление вступает Трамп, который уже удивил многих нестандартными решениями по формированию своей команды. В нее вошли и Питер Тиль (самый известный ангел в мире, получивший 10% Facebook за $500 000), и Элон Маск (основатель Tesla), и Трэвис Каланик (глава Uber). Но в целом технологическое сообщество изначально серьезно противилось назначению Трампа. Что неудивительно, учитывая его неоднозначное отношение к технологиям — зачастую он их просто не понимает, как в случае с призывами к запрету айфонов на волне скандала о шифровании данных. Венчурная индустрия и так не самое спокойное место. А с приходом к власти в США Трампа неопределенности в новом году станет только больше.