Луч света в темном царстве: как пандемия изменит венчурный бизнес и что теперь делать стартапам

Фото Getty Images
Фото Getty Images
Технологические компании во время пандемии COVID-19 переоценивают свои финансовые возможности и необходимость инвестировать в инновации. О том, какие риски и возможности в кризис появляются у российских технологических гигантов и небольших стартапов, рассказал Антон Абдухамидов, руководитель проектов по корпоративному развитию «Яндекс».

Для понимания изменений, которые мы увидим на российском технологическом рынке в ближайшее время, рассмотрим, как текущая ситуация влияет на его основных участников: технологические компании, инвестирующие в стартапы, и основателей стартапов.

К инструментам неорганического развития я отношу M&A (от англ. — «слияние и поглощение») сделки и корпоративные венчурные инвестиции. Акселераторы не будем принимать в рассмотрение, поскольку большинство технологических компаний в действительности используют их лишь как канал привлечения перспективных клиентов, которые будут пользоваться корпоративными сервисами бизнеса.

Для крупных компаний в мире и России в случае затяжного экономического спада наступит определенно подходящее время для M&A из-за снижения стоимости компаний. Многие частные венчурные фонды и фонды прямых инвестиций, финансирующие проекты в России, сменяют свою концепцию с «return on capital» на «return of capital». Другими словами, они делают ставку уже не столько на доходность на капитал, сколько на возврат инвестиций.

В период мирового финансового кризиса 2008-2009 годов международные технологические компании имели высокую M&A активность, используя открывшееся окно возможностей. Ярким примером является Microsoft, который за кризисные годы осуществил 29 сделок, включая одну из крупнейших покупок в истории компании (Fast Search & Transfer в 2008 за $1,2 млрд). Для сравнения, за последующие 4 года (2010-2013) Microsoft сделала меньше покупок (25), чем за период мирового кризиса (источник: 10-K reports).

Amazon был также очень активен в период кризиса 2008-2009: компания совершила сделки на сумму около $1,6 млрд, включая свою первую сделку, превышающую $1,0 млрд сделку (покупка Zappos). За последующие 3 года (2010-2012) она приобрела стартапы на сопоставимую сумму $1,7 млрд (источник: 10-K reports).

Причины для M&A могут быть самые разные. Вот лишь некоторые из них: диверсификация портфеля бизнес-юнитов, выход в новые локации, приобретение перспективных технологий, расширение каналов дистрибуции.

Низкая активность корпоративного венчура

Корпоративные венчурные инвестиции как альтернативный инструмент для неорганического роста уже успели стать значимой частью рынка венчурных инвестиций в мире. CVC (корпоративные венчурные инвестиции) приняли участие в 25% всех глобальных сделок. А если учесть, что средний чек CVC, как правило, больше чеков венчурных фондов, то в денежном выражении эта доля еще больше, следует из данных CB Insights Global CVC report 2019. 

В период затяжного экономического спада активность корпоративных венчурных фондов в мировом масштабе будет неизбежно сокращаться, но основная просадка будет заметна лишь с определенной временной задержкой. Корпоративные венчурные фонды обычно инвестируют на более поздних стадиях, — как правило, на раунде А+. В период кризиса в первую очередь сокращается ликвидность на посевной стадии развития стартапов, потому что значительная часть финансирования на этой стадии предоставляется бизнес-ангелами, которые или сами начинают испытывать сложности или активно используют другие возможности для инвестирования своих средств (например, возможности купить подешевевшие акции на фондовом рынке), и микро VC фондами, у которых зачастую происходят дефолты их неинституциональных Limited Partners. Яма по финансированию проектов на посевной стадии с небольшой задержкой отразится и на количестве проектов на более поздних стадиях, где уже работают корпоративные венчурные фонды.

Несмотря на то, что в период экономических спадов активность корпоративных венчурных инвестиций снижается, компании полностью не сворачивают деятельность своих венчурных подразделений, поскольку они выполняют стратегически важные задачи для своих материнских компаний, а именно:

  1. Помощь в формировании видения в очень динамичной технологической среде на следующие 3-5 лет. Это видение в дальнейшем уже используется для корректировки стратегии развития основных направлений бизнеса компании;
  2. Понимание возможностей участвовать в следующих больших перспективных историях;
  3. Поддержка экосистемы компании через выстраивание барьеров для входа новых игроков и помощь в выходах основных бизнес юнитов в новые локации.

Какие стартапы привлекательны для корпоративных игроков в кризис

В текущей ситуации привлекательными компаниями для миноритарных инвестиций являются те, у которых путь к положительной юнит-экономике (расчет доходов и расходов, которые приходятся на одного покупателя или на единицу товара) максимально короткий. В периоды кризисов для инвесторов относительная финансовая стабильность гораздо важнее гиперактивного роста компании. 

В отношении M&A сделок юнит-экономика часто не является определяющим фактором, поскольку технологичные компании могут реализовывать синергии в других частях своей экосистемы. Например, у крупных технологических экосистем есть опция дистрибутировать продукт приобретаемой компании бесплатно, но при этом через этот продукт эффективно повышать продажи других своих сервисов, на которых и осуществляется заработок. При отрицательной юнит-экономике для корпорации логика приобретения может заключаться в существенном сокращении своих затрат на привлечение клиентов в экосистему.

Риски и польза для стартапов 

Каждый из перечисленных вариантов взаимодействия корпорации с технологическими компаниями может быть полезен стартапу. Например, инвестиции от корпоративного венчурного фонда могут быть более привлекательными, чем взаимодействие с частными венчурными фондами, поскольку помимо денег стартап может получить доступ к дистрибуции экосистемы компании и к глубокой технологической экспертизе ее сотрудников. Для стартапов, работающих с корпоративными клиентами, наличие в акционерах известного технологического игрока снижает порог входа в клиентов.

В сотрудничестве с корпорациями на уровне M&A также есть преимущество, которое очень многие недооценивают. Этим преимуществом является сила бренда. Люди больше доверяют известным брендам. Например, после покупки компании и последующего ребрендинга с привязкой к какому-то известному бренду может существенно вырасти конверсия в установку сервиса вместе с показателем удержания клиентов (retention rate).

Безусловно, в каждом формате взаимодействия с корпорациями есть и определенные недостатки. Например, в отношении миноритарных инвестиций основным риском для стартапов является потеря своего «спонсора» в компании, который выступал бенефициаром сделки внутри корпорации и с которым согласовывалась добавочная стоимость проекту от корпорации.

В отношении M&A, помимо стандартных для любой индустрии проблем с корпоративной культурой и интеграцией стартапа после сделки в деятельность самой компании, часто возникают сложности со структурированием отложенных процессов. Компания-покупатель в большинстве случаев мотивирована приобрести бизнес с командой и, как следствие, пытается для себя гарантировать, что менеджмент не покинет проект в течение следующих 3-4 лет после покупки. Инструментом для реализации этого часто выступает привязка выплаты менеджменту к выполнению каких-то показателей в будущем.

В отличие от многих других индустрий, технологический сектор очень динамичный, что делает прогноз как самих показателей, так и видение развития компании с точки зрения покупателя трудно предсказуемыми. Например, в какой-то период времени компания-покупатель хочет очень быстро наращивать долю рынка, в другой период времени критически важна юнит-экономика, и команда акцентирует внимание на повышении экономической эффективности, а на следующем этапе компания вообще решает продавать продукт бесплатно и зарабатывать на чем-то смежном. Заранее все предусмотреть бывает очень сложно, а если трансформировать договоренности уже после закрытия сделки по покупке, то часто это оставляет неприятное послевкусие, и в первую очередь у менеджмента приобретаемой компании. Но если стартап имеет дело с корпорацией, которая регулярно кого-то покупает в течение нескольких лет, то с высокой вероятностью компания уже успела набить все эти шишки и понимает, как их избегать для поддержания желаемой долгосрочной мотивации у команды.

Перспективы российского рынка 

Концептуальный подход крупных российских компаний в части неорганического развития экосистемы фундаментально не отличается от опыта международных компаний с точки зрения организации работы: заметна как M&A активность, так корпоративные венчурные инвестиции. К наиболее активным корпоративным игрокам можно отнести «Сбербанк», «Яндекс», МТС и Mail.ru. 

Согласно обзору KPMG «Рынок слияний и поглощений в 2019», объем M&A сделок в технологическом секторе в 2019 году составил $7,5 млрд; согласно отчету «Венчурная Россия, результаты 2019 года» объем венчурного рынка в России в 2019 году составил $869 млн. Принимая во внимание размеры российского рынка, наиболее активные в технологическом секторе российские корпоративные игроки подошли к текущей ситуации с COVID-19 с денежными ресурсами, которые позволят им как минимум не сбавлять обороты с точки зрения своей инвестиционной активности. Яндекс по состоянию на 31.12.2019 имел консолидировано на балансе около $1,426 млн денежных средств, после чего еще в конце февраля привлек конвертируемый займ на сумму $1,250 млн для общекорпоративных нужд. Сбербанк обладает огромным финансовым ресурсом: чистая прибыль Сбербанка только за 2019 год составила 845 млрд рублей. В распоряжении МТС по состоянию на 31.12.2019 около 38 млрд рублей в виде денежных средств и их эквивалентов, у Mail.ru — около 9,7 млрд рублей.

Со стороны фаундеров ландшафт российского рынка претерпевает существенные изменения. В последние годы стал еще более ярко заметен тренд, когда основатели компаний начинают изначально делать продукты, ориентированные не на российский, а на международный рынок. Предприниматели покидают Россию, сохраняя на ее территории только разработку, относительно недорогую по международным меркам. При этом фаундеры для целей фондирования проекта при прочих равных условиях предпочитают выбирать венчурные фонды, имеющие релевантный опыт в целевых для проектов локациях и секторах.

Парадокс ситуации заключается в том, что уже сейчас отечественные фонды пытаются найти проекты с международным потенциалом, а фаундеры с российскими корнями не хотят брать у них деньги, поскольку ожидают получить что-то еще, помимо денег, и зачастую считают российские деньги токсичными из-за политической истерии на многих зарубежных рынках. 

Стремления основателей компаний перебраться на международные рынки имеет несколько причин: 

  1. Недостаток ликвидности на начальных стадиях развития компаний. Государство активно пытается устранить этот недостаток, но он по-прежнему сохраняется;
  2. Ограниченный набор возможностей по выходу из технологичного бизнеса на российском рынке; 
  3. Относительно небольшой и постепенно сокращающийся размер рынка.

Пандемия Covid-19, охватившая весь мир и Россию, в частности, в совокупности с существенным падением цен на нефть окажет сильное влияние на и без того болезненный для фаундеров пункт по сокращающемуся размеру рынка в России. Это касается как реального располагаемого дохода физических лиц (релевантно для В2С-проектов), так и финансового состояния компаний (для В2В-проектов). В такой ситуации сильно сужается перечень компаний, которые даже теоретически могут стать успешными.

В краткосрочной перспективе я не ожидаю существенного изменения инвестиционной активности крупных технологических компаний как в части M&A, так и в отношении корпоративных венчурных инвестиций на раундах А и более поздних стадиях: у российских технологических компаний для этого есть денежные ресурсы и оценки проектов в новой реальности могут теперь казаться привлекательными.

В среднесрочной же перспективе мы можем увидеть сжатие венчурного рынка в России. С одной стороны, это произойдет за счет неизбежного сокращения активности бизнес-ангелов и микро VC фондов, а с другой стороны, это будет вызвано стремлениями потенциально успешных фаундеров пытаться изначально привлекать финансирование на иностранных рынках. Российским корпорациям в такой ситуации нужно уже сегодня начинать думать над тем, какую добавочную стоимость они смогут создавать на международных рынках. В противном случае перспективные проекты будут проходить мимо них.