Это база: какие поправки в законодательство предложил бизнес для развития ИИ
«Создать правовые условия»
АБД (объединяет «Яндекс», VK, «Сбер», Газпромбанк, Т-Банк, Россельхозбанк, «Мегафон», «Ростелеком», Билайн, МТС и др.) 19 января направила министру цифрового развития Максуту Шадаеву письмо с предложениями по совершенствованию регулирования в сфере ИИ-технологий. Forbes ознакомился с ними. Предложения потребуют поправок к законам «О связи», «Об информации», «О банках и банковской деятельности», «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций», Гражданскому кодексу и др. В Минцифры подтвердили получение предложения АБД по регулированию ИИ: «Они будут изучены и рассмотрены в установленном порядке».
Среди эффектов, которых хочет добиться АБД: повышение доступности данных для обучения ИИ при соблюдении прав граждан на неприкосновенность частной жизни; ускорение внедрения технологий повышения конфиденциальности для обработки чувствительных данных; безопасное распределение данных между более широким кругом экономических агентов; увеличение объемов и разнообразия данных, доступных для обучения моделей ИИ; появление новых видов инновационных продуктов, услуг и сервисов на основе данных.
В частности, нужно конкретизировать порядок отнесения информации к персональным данным и сведениям, составляющим защищаемые законом тайны (включая банковскую), в случае применения технологий повышения конфиденциальности. Также наборы данных необходимо ввести в гражданский оборот, полагают в АБД. «До сих пор не существует правового режима для датасетов, нет ни их рыночного оборота, ни подходов к определению их стоимости как объекта имущественных прав, не реализован их потенциал в качестве ценного актива», — указывают в АБД. Для этого в Гражданский кодекс и стандарты бухучета нужно ввести нормы о включении датасетов в состав охраняемых результатов интеллектуальной деятельности, сформировать правовой режим их гражданского оборота и защиты прав их обладателей. Бизнесу это даст расширение имущественной базы, рост активов и капитала, государству — рост налоговых поступлений.
Еще одно назревшее изменение, по мнению ассоциации, заключается в появлении модели взимания платы за доступ к госданным. Должен быть предусмотрен бесплатный доступ либо возмещение предельных затрат по обеспечению доступа к данным «для снижения издержек доступа к информации, содействия инновациям и максимизации общественного благосостояния». Именно такова мировая практика в том, что касается доступа к данным госсектора, констатируют в АБД. О том же свидетельствует доклад аналитического центра (АЦ) при правительстве «Доступ к данным госсектора: вопросы конкуренции».
Кроме того, необходимо создать правовые условия для свободного перетока данных между различными отраслями и секторами экономики, сформировать безопасную, открытую и конкурентную систему обмена данными, следует из предложений ассоциации. Сейчас внедрение стандартов открытых API происходит неравномерно, охватывая только финансовый рынок. Крупнейшие участники финансового рынка тестировали стандарты с 2024 года, создавая сервисы для своих клиентов, сообщал ЦБ в декабре 2024 года: «Речь идет, например, о персональном финансовом помощнике и корпоративном мультибанкинге. Так, благодаря открытым API граждане и компании, выдав согласие на передачу своих данных, могут видеть в интерфейсе одного выбранного банка продукты, открытые в разных кредитных организациях, и управлять ими».
«Нефинансовые компании исключены из информационного обмена, что значительно снижает положительный потенциал от внедрения открытых API в масштабах всей экономики, порождает регуляторный арбитраж и асимметрию информации, — говорится в документе. — Огромные массивы данных «заперты» внутри экосистем крупного бизнеса, сконцентрированы в «корпоративных колодцах данных», усиливая их рыночную власть. Такой дисбаланс и отсутствие кросс-отраслевого обмена данными ограничивает циркуляцию, доступность и разнообразие данных, необходимых для обучения моделей ИИ, сдерживает развитие конкуренции».
Таким образом, нужно внедрить стандарты открытых API по модели открытых данных (Open Data) в масштабах всей экономики, а не только на финансовом рынке, считают в АБД. Потенциальный эффект от внедрения открытых финансов в России оценивается на уровне 300 млрд рублей к 2025 году, приводят в АБД данные исследования «Яков и партнеры»: «По их оценкам, переход к этапу открытых данных увеличит экономический эффект до 1 трлн рублей с сопутствующим ростом налоговых поступлений в бюджеты бюджетной системы. Основной эффект от перехода к модели открытых данных ожидается в таких отраслях, как финансы, розничная торговля и телеком».
Больше триллиона в 2030-м
Предложения АБД сделаны во исполнение поручения вице-премьера Дмитрий Григоренко, который попросил «заинтересованные организации» представить свои идеи по регулированию ИИ в Минцифры до 20 января 2025 года. Регулятор вместе с аналитическим центром при правительстве до конца февраля проанализирует их и до 13 марта представит в правительство.
Согласно совместному исследованию АБД, Б1 и TAdviser, по итогам 2025 года российский рынок Big Data и ИИ может составить 520 млрд рублей. В 2024 году объем рынка оценивался в 433 млрд рублей. Среднегодовой темп роста рынка больших данных в ближайшие пять лет может составить 20%.
«Согласно прогнозам АБД, рынок больших данных в 2030 году составит не менее 1,2 трлн рублей. Для достижения указанного показателя необходимо реализовать доступность надежных данных для аналитики и AI, масштабировать отечественные технологии, объединить усилия участников российского рынка и зарубежных партнеров, а также обеспечить безопасность данных и доверие к национальным данным. В базовом сценарии мы прогнозируем, что применение больших данных даст вклад в экономический рост российского рынка в размере 10,5 трлн рублей на горизонте до 2030 года, а в случае реализации оптимистичного сценария — 12,5-14,5 трлн рублей», — рассуждала руководитель Стратегического комитета АБД Мария Поликанова.
Для понимания и рассмотрения
Предложения АБД касаются не столько регулирования технологий ИИ как такового, сколько получения доступа к данным (в том числе данным с ограниченным доступом) как основы для создания таких технологий, обращает внимание директор по правовым инициативам ФРИИ Александра Орехович. Открытым, по ее словам, остается вопрос объемов передаваемых данных и контроля за их использованием: «Это будет предметом последующего, более детального рассмотрения».
Многие предложения АБД направлены на более широкое применение так называемых технологий повышения конфиденциальности (PET, privacy enhancing technologies), указывает советник практики защиты данных Denuo Илья Булгаков. Это общее понятие для самых разных технологий и методов, конечным итогом которых является возможность использовать персональные и другие охраняемые категории данных с минимальным риском для граждан (например, технологии формирования синтетических данных, различные виды шифрования и хеширования данных и т. д.), поясняет он. «Для развития и обучения ИИ нужно все больше и больше данных, логично, что бизнес хочет получить понятный и предсказуемый механизм получения этих данных без рисков для ИИ-продуктов, которые они разрабатывают», — размышляет Булгаков.
Формально сейчас компаниям не запрещено применять какие-либо PET и впоследствии использовать полученные анонимизированные данные, продолжает юрист. «Однако, как часто бывает, отсутствие прямо предписанного права использовать PET создает опасения у компаний, что после инвестиций в формирование таких анонимизированных данных окажется, что такая обработка персональных данных была незаконной или находилась в серой зоне», — говорит Илья Булгаков.
Предложения АБД в целом «отражают актуальный запрос» на развитие и упорядочивание регулирования в сфере ИИ и работы с данными и стремление снизить правовую неопределенность для участников рынка, согласен ведущий юрист Just AI Кирилл Тимченко. «Вместе с тем при дальнейшей проработке важно обеспечить корректное разграничение режимов обращения данных. Использование датасетов в ИИ-проектах не должно автоматически выводиться за рамки регулирования персональных данных исключительно по формальному признаку обезличивания, поскольку это может создавать риски смещения баланса между защитой прав граждан и экономическими интересами рынка, — рассуждает он. — Обсуждение моделей доступа к государственным данным целесообразно вести с учетом конституционного характера права на информацию, рассматривая, прежде всего, механизмы возмещения затрат на предоставление данных, а не формирование самостоятельного рынка таких данных».
«Есть обоснованные опасения»
Что касается госрегулирования работы технологий ИИ вообще, сейчас в мире нет единого подхода, каждая страна идет по своему пути. «Одни, как, например, страны ЕС и Китай, следуют по пути внедрения риск-ориентированного подхода и жестких мер контроля за использованием систем ИИ, — размышляет Орехович. — Другие, и Россия пока в их числе, совмещают механизмы саморегулирования отрасли (на уровне кодекса этики или «Белых книг») с внедрением точечных положений по регулированию использования ИИ, например регулирование рекомендательных сервисов в России. Но, по экспертным оценкам, жесткое регулирование может затормозить процессы развития технологий ИИ в стране».
Чрезмерное госрегулирование может останавливать инновационное развитие страны и особенно стать препятствием для стартапов, у которых просто нет средств для сложного комплаенса в соответствии со сложным регулированием, согласен Илья Булгаков: «Есть обоснованные опасения».
Однако сейчас, по его мнению, процесс регулирования отрасли уже сложно остановить, потому что саморегулирование и так называемое мягкое право (не обязательные, но признанные в отрасли принципы и правила) не всегда успевают за угрозами применения технологии: «Есть много проблем, связанных с возможным вредом от использования ИИ (использование в социальной инженерии для мошенничества, есть случаи суицидов после общения с ИИ, случаи дискриминации и т.д.), которые требуют регулирования». Вопрос в том, чтобы затраты на комплаенс не создавали заградительные барьеры для развития стартапов, частных компаний и технологии в целом, резюмирует он.