К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Вилли Вонка из IT: как суперкомпьютеры с ИИ сделали выходца из Ливана миллиардером

Алекс Бузари (Фото Andrejs Zavadskis для Forbes)
Алекс Бузари (Фото Andrejs Zavadskis для Forbes)
На протяжении почти трех десятилетий Алекс Бузари управлял крупной компанией, специализирующейся на хранении данных исследовательских лабораторий, в частности лаборатории NASA. Нынешний бум искусственного интеллекта превратил эту рабочую лошадку в неуязвимого гиганта: продажи могу достичь десятизначных цифр, а состояние владельца перевалило за миллиард

Алекс Бузари не из тех основателей технологических стартапов, что щеголяют в камуфляжных штанах и уютных толстовках. Вместо этого он в основном сам придумывает дизайн своих нарядов. Представьте Вилли Вонку, который пошел в отрыв: костюмы в традициях британского Регентства, высокие воротники и туфли из крокодиловой кожи.

Интерьер его парижской резиденции — роскошной квартиры в здании XIX века на зеленом проспекте, берущем начало от Триумфальной арки, — тоже сложно назвать минималистичным. Все здесь, от ковров с мраморными разводами до светло-зеленых диванов и даже тончайшего фарфора, выбрал сам хозяин, 65-летний француз с иранскими корнями. «Я просто обожаю придумывать такие вещи, — делится Бузари, сооснователь и генеральный директор компании по хранению данных DDN. — С годами я познакомился со всеми нужными людьми, которые знают, как превратить мои идеи в реальность».

Коллеги Бузари морщатся при виде его нарядов. «Это слишком необычно... Много лет назад я даже просил его сбавить обороты», — признается второй сооснователь компании Пол Блок (65 лет), который отдает предпочтение консервативному дресс-коду. «Просто неуместно», — так, по словам Бузари, отозвался о его нарядах гендиректор Nvidia Дженсен Хуан. Даже случайные парижане позволяют себе насмешки. «Они притормаживают и спрашивают меня из окон своих машин: «Разве мы не перебили всех вас во время Французской революции?» — сетует Алекс, который живет то в Париже, то в Лас-Вегасе, где, кстати, он обставил свой дом в стиле ар-деко.

Алекс Бузари (Фото Andrejs Zavadskis для Forbes)

Конечно, о вкусах можно спорить бесконечно, но DDN вне всяких сомнений — лучший проект Бузари. С 1998 года его компания, официально зарегистрированная в Чатсуорте (пригород Лос-Анджелеса), занимается хранением данных для самых быстрых суперкомпьютеров мира. Эти машины могут производить вычисления со скоростью, которую даже представить себе сложно — более квинтиллиона (это единица с восемнадцатью нулями) операций в секунду! — при условии, что данные поступают с достаточной скоростью. Прежде это было проблемой из-за жестких дисков, на которых хранилась информация. Сегодня Бузари не просто продает сверхскоростные накопители — он использует ПО для разбивки огромных файлов и их одновременного распределения по тысячам накопителей. «Благодаря нам на [информационных] магистралях никогда не иссякает поток машин, при этом на всех полосах движение происходит равномерно, без заторов и пробок», — объясняет он.

 

За долгие годы работы Бузари и Блок превратили DDN в бизнес с оборотом около $300 млн в год, причем в основном за счет собственных средств. До недавнего времени это была нишевая история: в мире существовало лишь несколько сотен лабораторий, использующих подобные суперкомпьютеры. Темпы роста начали замедляться.

И тут на рынке появилась компания Nvidia. В 2016 году крупнейший производитель микросхем начал объединять свои GPU в кластеры, создавая собственный суперкомпьютер, идеально подходящий для выполнения миллиардов параллельных вычислений и решения задач ИИ. При этом команда Nvidia столкнулась с теми же сложностями, что и физики с учеными, которые пользовались традиционными суперкомпьютерами производства IBM или Cray: чипы-то работали молниеносно, а вот нужные данные поставлять в том же темпе оказалось сложнее.

 

Дженсен Хуан может осуждать вкус Бузари в одежде, но DDN ему точно по душе. «В день запуска суперкомпьютера система хранения дала сбой. Просто не выдержала нагрузки, — вспоминает Марк Гамильтон, вице-президент Nvidia, участвовавший в работе над проектом. — Мы связались с DDN, и с ними все сразу заработало, как надо. С тех пор они стали нашим партнером».

Однако даже после заключения партнерского соглашения с Nvidia DDN не сразу оказалась на передовой нынешнего рынка — это произошло лишь несколько лет назад, на фоне ИИ-революции. В 2024 году выручка компании составила около $400 млн. Год спустя — $500 млн. В 2026-м благодаря договорам, например с xAI Илона Маска и госкорпорациями разных стран, заинтересованными в создании собственных суперкомпьютеров для ИИ-вычислений, ожидается двукратное увеличение выручки, то есть до $1 млрд.

И дело не только в DDN. Спрос на оборудование для дата-центров в целом взлетел настолько, что акции SanDisk (производителя карт памяти) выросли за последние 12 месяцев на 3100%, обеспечив рыночную капитализацию в $210 млрд. Micron, выпускающая еще более ценные микрочипы, по сравнению с прошлым годом увеличила выручку в четыре раза — до $41,5 млрд во II квартале 2026-го. Акции этой компании подорожали за последний год более чем на 615%.

Бузари сделал ставку на то, что с его ПО дорогое ИИ-оборудование сможет работать эффективнее, и это, разумеется, не могло не найти отклика у руководителей, которые не до конца оправились от шока, узнав, что новый сервер Nvidia обойдется им примерно в $500 000. И это не считая грабительских счетов за электричество! По заявлению представителя DDN, две трети рабочего времени такие серверы не используют по назначению. Благодаря ПО, обеспечивающему передачу большего объема данных к GPU и обратно с большей скоростью, такие микросхемы можно эксплуатировать практически без простоев. «Мы предоставляем технологию обработки данных, которая повышает прибыльность и производительность GPU», — утверждает Бузари.

 

В январе 2025 года инвестгигант Blackstone приобрел долю в DDN за $300 млн, оценив всю компанию в $5 млрд. Бузари и Блок, каждому из которых принадлежит по 40% акций компании общей стоимостью $4 млрд, на этом отлично заработали. При этом получение доступа к портфелю клиентов и дата-центров Blackstone оказалось куда ценнее, ведь активы этого гиганта Уолл-стрит оценивает в $325 млрд.

При таком уровне прибыльности этого сектора конкуренция неизбежна. Ряд публичных компаний, включая Dell, Everpure и NetApp, продают системы хранения, но запаздывают в гонке ИИ. Стартапы меньшего размера вроде Weka и Hammerspace тоже успешно откусывают от этого пирога, но все же главным конкурентом DDN является нью-йоркская Vast Data. По последним оценкам ее стоимость составила $30 млрд после привлечения в апреле текущего года $1 млрд. Компания продает ПО для хранения данных CoreWeave, лидера в области инфраструктуры для ИИ-вычислений, капитализация которого на сегодня оценивается в $38 млрд, а также другим ИИ-проектам, в частности Nebius и Mistral.

Конечно, превращение компании с 28-летней историей в легкий на подъем стартап не могло пройти совсем гладко. Во-первых, фирма слишком долго цеплялась за пакетные предложения, продавая ПО исключительно в комплекте с жесткими дисками. Лишь в 2023 году она начала продавать ПО отдельно, когда многие потенциальные клиенты стали покупать накопители самостоятельно. Сегодня DDN все еще продает стойки для жестких дисков, но продажи ПО приносят намного больше — речь идет о валовой прибыли свыше 90% (против 60%, которые компания получает с аппаратного обеспечения).

«Этот бизнес пережил свой пубертат ближе к 30, — шутит Джон Уотсон, старший управляющий директор Blackstone. — [Бузари и Блок], впрочем, совсем не похожи на мальчишек. Это состоявшиеся и чрезвычайно успешные предприниматели, которые все еще рвутся в бой».

Бузари занялся хранением данных вскоре после окончания Калифорнийского технологического института (Калтеха) — посетил государственную выставку, где увидел один из первых съемных жестких дисков, предназначенный для резервного копирования в домашних условиях. Ниши ПК и Mac были уже заняты, но ясно было, что госаппарату тоже понадобятся подобные устройства — для надежного хранения засекреченной информации.

Родившийся в семье иранцев в Париже Бузари решил создать предприятие вместе со своим другом по Калтеху Полом Блоком, одним из немногих французских студентов, изучавших инженерное дело в Пасадене в 1984 году. Вместе они основали Mega Drive Systems, годовой оборот которой к 1998 году составил примерно $30 млн. Увы, небольшой компании сложно было конкурировать с такими гигантами, как IBM и EMC.

К тому времени Бузари уже получил доступ в ведущие мировые лаборатории, где исследователи сетовали на потерю ценных экспериментальных данных из-за того, что жесткие диски не поспевали за суперкомпьютерами. «Мы не знали, что эту проблему невозможно решить, поэтому попытались найти какой-то способ. Ну и, в целом, никто особо не хотел этим заниматься», — вспоминает Бузари.

Решение действительно нашлось, и они с Блоком перешли к заключению сделок. В 2001 году им удалось привлечь почти $10 млн венчурного финансирования, но, по словам Бузари, это обернулось катастрофой: новые инвесторы хотели, чтобы DDN заключала договоры с крупными компаниями, а экономика как раз пошла на спад после крупнейшего в истории США теракта 11 сентября. Денежный запас таял, и венчурные капиталисты заговорили о распродаже активов. Вместо этого основатели DDN затянули пояса — сократили штат и уговорили оставшихся сотрудников переждать некоторое время без регулярных выплат. «Имевшихся запасов должно было хватить на неделю, но нам удалось растянуть их на целых полтора месяца. К концу этого периода мы снова начали получать прибыль», — рассказывает Бузари, который в 2002 году сумел выкупить у инвесторов их долю.

 

Долгие годы мало кто за пределами мира суперкомпьютеров и элитных портных (а когда-то у Бузари был общий портной с Карлом Лагерфельдом) знал хоть что-то о DDN. Но вот к 2008 году выручка компании достигла $100 млн. К 2018 году продажи выросли более чем вдвое, до $220 млн — и все это без привлечения внешнего капитала.

Так DDN превратилась в настолько прибыльный бизнес, что Бузари смог купить не просто какую-то яхту или несколько, а целую норвежскую верфь, специализирующуюся на экспедиционных судах (правда, ничего толкового из этой затеи не вышло). «Что ж, мы хотя бы попытались, просто это оказалось сложнее, чем мы думали. Я имею в виду судостроение», — вздыхает Бузари.

Сейчас он работает над еще более амбициозной инициативой — с марта занимается новым дата-центром в Уилере (штат Техас), который проектируется с возможностью масштабирования мощности до 1,3 ГВт. По размерам его можно сравнить с новыми ЦОДами Meta (признана в России экстремистской и запрещена), а электроэнергии ему понадобится как миллиону жилых домов. Сейчас Бузари ищет финансирование, так как ожидаемые затраты — около $60 млрд. В отличие от его личных дизайн-проектов, здесь речь идет о быстрых, дешевых и эффективных процессах, способных принести миллиарды долларов.


ФРАНЦУЗСКИЕ СВЯЗИ

Алекс Бузари провел часть своего детства во Франции и до сих пор проводит в Париже около трех месяцев в год. Он рассказал о местах во французской столице, посетив которые, можно почувствовать себя настоящим парижанином.

Парк Багатель·Nicolas Camisard / Getty Images
Ухоженный парк площадью 59 га примыкает к замку XVIII века в Булонском лесу. Здесь есть водопады и сад из 10 000 розовых кустов. «Мы регулярно ходим сюда любоваться павлинами, которые свободно разгуливают тут и там», — говорит Бузари.
Ресторан Le Recamier·Фото: Le Recamier
В этом ресторане, расположенном в седьмом округе Парижа, вам предложат бургеры с фуа-гра, колбаски андуйет и традиционное крем-брюле. Однако Бузари рекомендует обратить особое внимание на мусс из улиток.
Королевская опера·Bertrand Guay / Getty Images
Открыта в Версале в 1770 году в честь бракосочетания Людовика XVI и Марии-Антуанетты. «Лоран Брюннер, директор Королевской оперы — мой хороший друг, и, если вы очень попросите, он может показать вам знаменитые подвалы с призраком».
Кондитерская Филиппа Контичини ·Фото: Maison Philippe Conticini
Нельзя съездить в Париж и не попробовать знаменитые местные круассаны. Бузари предпочитает выпечку побольше: кондитер Контичини готовит 45-сантиметровые круассаны по $40. «Они божественны!» — утверждает Бузари.

Перевод Веры Макогоненко