К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Люди ГМО и репродуктивное рабство: чем опасно развитие генетической инженерии

Фото Andrew Brookes / Getty Images
Фото Andrew Brookes / Getty Images
Американский специалист по биоэтике Джонатан Аномали описывает перспективы человечества очень похожие на антиутопию. При этом сам Аномали активно одобряет развитие генетических технологий и даже является соучредителем одного из стартапов, помогающих оценить интеллект будущего ребенка. В отрывке из его книги «Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика» — станут ли люди репродуктивными машинами и стоит ли поощрять умных и красивых родителей к деторождению

На сайте американского исследователя и специалиста по биоэтике Джонатана Аномали опубликована цитата Фридриха Ницше: «Человек — это канат, протянутый между животным и Сверхчеловеком, это канат над пропастью».

Фигура самого профессора Аномали не менее противоречива, чем наследие немецкого философа. Аномали занимается этическими аспектами генетического улучшения человека, причем использует в своих работах формулировку «либеральная евгеника». Он много говорит о дестигматизации термина «евгеника», который, по его мнению, незаслуженно обрел статус ругательства. В интерпретации Аномали евгеника в изначальном смысле — это наука о наследственности применительно к улучшению человеческой природы. А львиная доля критики в ее адрес, считает он, связана с тем, что за суть евгеники ошибочно принимают ее превратное толкование нацистами. 

Помимо академического интереса к теме биоэтики Аномали является соучредителем стартапа Herasight, который предлагает полигенный скрининг эмбрионов на физические и психические черты. Фактически речь идет о прогнозировании не только предрасположенности к различным заболеваниям, но и уровня интеллекта будущих детей.

 

Книга Джонатана Аномали «Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика» — это философское размышление об этически неоднозначных проблемах генетического улучшения. Стоит, однако, иметь в виду, что автор в данном случае — не вполне беспристрастный ученый, а еще и предприниматель, и воспринимать книгу скорее как манифест, чем как нейтральный академический трактат.

При этом даже критически настроенные рецензенты отмечают литературные и научные достоинства работы Аномали и называют ее неплохим способом для новичков ознакомиться с ключевыми моральными и политическими проблемами генетического улучшения. Даже тем, кто в корне не согласен с позицией автора, будет полезно оценить его аргументацию, хотя бы для того, чтобы спорить с последовательной научной позицией, а не с ее карикатурой. 

Книга «Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика» в переводе на русский язык Анастасии Бродоцкой выходит в августе в издательстве Corpus. Forbes публикует отрывок. 

Джонатан Аномали, «Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика»

В 2008 году Крейг Вентер и его сотрудники в Сан-Диего объявили, что создали живую материю с нуля. К 2010 году они сконструировали первую самовоспроизводящуюся бактериальную клетку методом обратной инженерии. Это была уже существующая бактерия Mycoplasma genitalium. На пресс-конференции Вентер объявил, что  «это первая самовоспроизводящаяся клетка на планете, родителем которой был компьютер». К 2016 году удалось создать третью версию клетки, которая стала шаблоном для синтетической бактерии с минимальным набором генов для выживания и размножения. 

 

Самовоспроизводящаяся клетка, которую создали ученые, выглядит довольно неприметно. Она ничего особенного не делает, только ест сахар и создает свои копии. Но это одно из величайших достижений в истории человечества, поскольку оно показывает, что мы можем создавать живую материю методом обратной инженерии и выстраивать новые типы жизни из легкодоступного химического сырья. 

Хотя ингредиенты для создания живой материи имеются в изобилии, отсюда не следует, что ее легко создать. Но в принципе это возможно, особенно если упростить и автоматизировать отдельные этапы процесса. Синтетическая биология — стремительно развивающаяся область, которая позволяет ученым брать нуклеотиды и с помощью соответствующего лабораторного оборудования превращать их в цепочки ДНК, так называемые «биокирпичики» (BioBricks), а затем с их помощью изменять или строить живые организмы. Объемы информации, необходимой для понимания и создания даже самой простой самовоспроизводящейся клетки, поистине колоссальны. Поэтому синтетическая биология не могла возникнуть, пока химия, физика и генетика не стали зрелыми науками, а компьютеры не обрели достаточную мощность, чтобы обрабатывать огромные массивы данных быстрее человека. Но теперь все это у нас есть. Синтетическая биология преобразит наш мир, подарит новые виды пищи, позволит создавать новые формы жизни и даст нам самим возможность стать существами нового типа. 

Вполне можно себе представить, что мы сумеем применить подобные процессы, чтобы заставить машину (вероятно, с искусственным интеллектом) соединить нуклеотиды и в итоге создать с нуля человеческий эмбрион. Получившуюся клетку можно будет имплантировать в матку женщины, давшей на это согласие, или — теоретически — вырастить в искусственной матке. Искусственные матки обсуждаются уже давно и бурно, отчасти как инструмент, помогающий сохранить здоровье недоношенным детям. Однако для создания синтетических людей они не так уж и нужны, разве что избавят женщин от тягот, связанных с беременностью. Главное препятствие — немыслимо сложная задача постичь и синтезировать миллиарды пар оснований, составляющих человеческий геном, и создать эмбрион, из которого сможет развиться синтетический человек. Если бы такой процесс стал возможным, легко предположить, что по крайней мере некоторые женщины захотели бы выносить до полного срока синтетический эмбрион, поскольку были бы заинтересованы в создании такого ребенка или получили бы денежное вознаграждение. Это не слишком сильно отличается от суррогатного материнства, когда женщина вынашивает ребенка подруги или получает плату за то, чтобы выносить ребенка женщины, неспособной зачать или просто предпочитающей избежать беременности. 

Одна из причин, по которым синтетические дети могут оказаться желательным вариантом, состоит в том, что созданные с нуля геномы будут избавлены от пагубных мутаций и генетических реликтов — следов вирусов, которые поражали наших предков и теперь засоряют наши хромосомы. Кроме того, мы сможем добавлять генетические варианты, усиливающие предпочтительные для нас черты. Мы даже сможем при помощи такой технологии передавать на другие планеты в других солнечных системах данные для сборки людей, чьи организмы будут лучше приспособлены к иным условиям. Тогда люди колонизируют другие планеты, не покидая свою. 

В принципе, мы могли бы создавать и генетические копии самих себя на Земле или на других планетах, если предположить, что люди или какие-то другие формы разумной жизни колонизируют другие планеты и при этом решат последовать нашему плану и воссоздать человечество в другом месте. «Синтетическая» копия не значит «психологическая»: она будет разделять психологические склонности оригинала (благодаря общей генетике), но, поскольку у нее будет иной жизненный опыт, в итоге получится совсем другой человек. 

 

А теперь предположим, что все это возможно. Передать план создания того или иного живого существа из одного места в другое — задача технологически непростая. Для нее нужно гораздо глубже нынешнего понимать геномику. Кроме того, требуются соответствующие ингредиенты, благоприятная среда и добровольцы, готовые воплотить наши планы в жизнь. Но такое можно себе представить, ведь подобные технологии не нарушают никаких известных нам законов физики. 

Захотим ли мы это сделать? Ответить за всех невозможно, но, думается, многие захотят. Для нас это станет своего рода бессмертием, пусть и без всяких психологических связей со своими генетическими копиями, появившимися на свет где-то далеко-далеко. Нет, мы не проснемся в другом теле в другом месте. Копии будут скорее близнецами, рожденными в иное время и в иных условиях. Такие копии или их отредактированные версии можно считать разве что средством для успешного выживания — в том смысле, что жизнь родителей продолжается в их детях (генетически родственных). Все мы хотели бы, чтобы на определенных этапах жизни все сложилось иначе, и многих радует мысль, что дети — это версии родителей, способные учиться на их ошибках. В такой наследственной передаче собственной жизни нет ничего дурного. Нет, это не бессмертие, но что-то отчасти похожее. И если мы будем генерировать улучшенные версии себя, это станет преимуществом для других людей, которые, предположительно, смогут организовать свою жизнь лучше нас.

Telegram-канал Forbes.Russia
Канал о бизнесе, финансах, экономике и стиле жизни
Подписаться

Репродуктивные права и обязанности

Будет ли у нас право иметь детей в мире, где можно будет создать множество собственных копий, заплатив совсем немного? В том мире, где мы живем сейчас, репродуктивные права нередко считаются чем-то само собой разумеющимся. Поскольку ресурсы ограничены, а цена рождения и воспитания ребенка очень высока, большинство из нас просто не задается таким вопросом. Мы полагаем по умолчанию, что у нас есть право размножаться сколько угодно. Однако сама идея неограниченного репродуктивного права в корне ошибочна. 

В своей революционной книге о генетической справедливости «От случайности к выбору» Аллен Бьюкенен и его соавторы пишут: «Существенная доля затрат на рождение и воспитание детей практически во всех сообществах перекладывается на других, помимо родителей (или самих детей). Чем в большей мере это происходит, тем больше у этих других права влиять на вмененные им затраты или контролировать их». 

Во многих современных странах в эти затраты входят здравоохранение, дошкольное воспитание, образование и социальные программы, предполагающие, что государство принудительно взимает налоги и перераспределяет деньги от тех, кто зарабатывает больше, к тем, кто зарабатывает меньше. В политических системах будущего реагировать на это будут по двум направлениям: одни политические сообщества постараются снизить бремя чужих репродуктивных решений через отмену программ социального обеспечения, а другие, предпочитающие сохранить социальные ресурсы общества, будут поощрять одних размножаться больше, а других меньше, чем они хотели бы, будучи предоставлены сами себе. 

И в самом деле, генетически модифицированные люди могли бы принести обществу столько пользы, что граждане некоторых политических сообществ, пожалуй, согласились бы компенсировать расходы на дополнительных детей обладателям черт, вызывающих всеобщее восхищение. Общество, у которого есть общие ресурсы и институты, нередко компенсирует расходы на размножение, ведь и польза, приносимая детьми, тоже будет распределена между всеми, а нам всем будет очень выгодно, если популяция в среднем станет умнее, добрее и привлекательнее. 

Конечно, платить людям за деторождение — значит в некотором смысле превращать их в репродуктивные машины. Однако наверняка найдутся те, кто будет готов рожать детей за денежное или репутационное вознаграждение. Кому-то, вероятно, это даже покажется благородным самопожертвованием, особенно если их детей с большой вероятностью ждут великие достижения — скажем, они создадут новые направления в искусстве или найдут решения социально значимых проблем. Для этого, в частности, можно вознаграждать женщин, согласных выносить эмбрионы, полученные от пар (или чьих-то клонов), которые пользуются всеобщим восхищением за свои личные достоинства, достижения или эстетические черты. 

 

Если женщины не согласятся добровольно вынашивать «более совершенных» детей для государства, вероятно, законы принудят их к этому в рамках репродуктивного рабства. Подобные методы знакомы нам по научной фантастике вроде «Дивного нового мира», где людей делят на генетические касты и навязывают им репродуктивные роли, на которые они не давали согласия. Мрачные перспективы принуждения со стороны государства — это, пожалуй, самое частое этическое возражение против широкого использования генетических технологий. 

Однако опасения, будто любое принуждение со стороны государства в любом объеме приведет к антиутопическому научно-фантастическому сценарию, не всегда обоснованны: не все дорожки скользкие. В сущности, государство и так вводит свои правила в репродуктивной сфере, например юридически запрещает инцест с целью предотвратить тяжелые генетические аномалии. Существуют также общепринятые нормы стигматизации необдуманного размножения. К тому же, чем больше мы знаем о наследственных болезнях и полигенных чертах, тем выше вероятность, что люди будут поддерживать меры, запрещающие родителям имплантировать эмбрионы, у которых выявлены тяжелые генетические нарушения вроде болезни Тея — Сакса. Достичь этого можно с помощью просветительских кампаний, настоятельных советов генетических консультантов и (в крайнем случае) запрета на отбор эмбрионов с тяжелыми генетическими нарушениями. 

Менее очевидной и более спорной представляется идея запрета для родителей иметь детей, которые, скорее всего, будут обладать крайне низким интеллектом, плохими навыками самоконтроля или исключительно слабой эмпатией. Ведь эти черты хорошо наследуются и с большой вероятностью приведут к тому, что ребенка в жизни будут ждать сплошные разочарования, да еще и расплачиваться за его существование придется другим. Более того, недавнее исследование показывает, что отношение к принудительной евгенике прочно связано с представлениями о том, насколько сильно наследуются поведенческие склонности. Например, те, кто считает, что криминальные наклонности наследуются (в умеренной степени), чаще поддерживают стерилизацию за насильственные преступления. То же самое относится к идее поощрять умных и одаренных родителей рожать больше детей, а глупых и неодаренных — меньше, поскольку многие считают, что самоконтроль и агрессия (влияющие на криминальные наклонности) в высокой степени наследуются. 

В богатых странах родители сталкиваются с существенными ограничениями на то, как воспитывать своих детей. Государство требует, чтобы детей кормили и обучали, вакцинировали, обеспечивали им крышу над головой и должный надзор. Учитывая все эти общепризнанные обязанности, которые возлагаются на родителей с момента рождения ребенка, едва ли будет большой натяжкой думать, что стоит возлагать на родителей ответственность и до рождения ребенка. Как утверждает Дэвид Бенатар, «если притеснять уже живущего человека плохо, то за вычетом некоторых частных случаев плохо притеснять и человека, который еще не родился». 

Мораль здесь проста: решение родить ребенка неверно, если родители приведут в мир человека, чья жизнь, скорее всего, будет несчастной. «Скорее всего» — важная оговорка, поскольку никто не может знать наверняка, будет ли у его ребенка тот или иной набор черт, даже если эмбрион пройдет генетический скрининг, плод будет развиваться правильно, а ребенок вырастет в любви и заботе. На каждом этапе развития от эмбриона до ребенка может вмешаться шум — факторы, которые невозможно ни предсказать, ни контролировать, да и генетическая предрасположенность не приговор. 

 

Большинство из нас понимает, что рождение ребенка — это большая моральная ответственность. Однако переход от морального принципа к закону подчас трудно обосновать. Есть разница между тем, чтобы признавать моральные обязательства родителей, скажем, воздерживаться от избыточного потребления алкоголя во время беременности, и тем, чтобы утверждать, что государство должно так или иначе следить за соблюдением этих норм. То же самое можно сказать о генетическом скрининге. Вот почему у нас есть все основания скептически относиться к тому, что государство будет оказывать чрезмерное влияние на репродуктивный выбор граждан, хотя было бы разумно предоставить ему некоторые возможности регулировать размножение.