«Маша что-то потеряла»: история о взрослении, принятии себя, счастье, любви и страхах

«Я подошла к зеркалу, и подозрения подтвердились — руки действительно пропали. От локтя. Кожа, кости и мышцы превратились в пустоту. А ведь сегодня в художественной школе должен был быть рисунок! Чем мне держать карандаш? Но на самом деле удивляться и пугаться не стоит: подростки постоянно теряют части себя. То руки, то ноги, то волосы. Иногда «детали» отсутствуют всего пару часов, иногда — неделю. У взрослых такие проблемы случаются реже, но если уж они что-то теряют, то тут есть причина для паники — пропажа может не вернуться. Как с ветрянкой: чем вы старше, тем страшнее последствия. А еще иногда взрослые теряют друг друга. И это тоже нормально, но тяжело и порой навсегда. Меня зовут Маша, мне тринадцать лет, я стою в ванной перед зеркалом и разговариваю сама с собой». Так начинается «подростковый» роман Вали Филиппенко «Маша что-то потеряла», который выходит в мае в издательстве «Поляндрия». «Эта книга — про мои первые шаги к мастерству быть внимательной и нежной к себе, и больше всего мне хотелось бы помочь читателю прислушаться, присмотреться, принюхаться и причувствоваться к себе и себя понять и полюбить», — рассказала Forbes Young писательница.
А на вопрос «Что бы ты пожелала читателям Forbes Young?» она ответила: «Смелости пробовать, искать и делать то, что нравится. Стойкости — в вере, что когда-нибудь (завтра или через год) все получится, а еще — поменьше читать потоковых новостей, от которых вера и чувство безопасности как раз могут пострадать: следите, за тем, что потребляете в качестве пищи духовной (и физической) — это влияет на вас намного больше, чем кажется!»
Forbes Young публикует главу «Цена любви к себе» из книги Вали Филиппенко «Маша что-то потеряла».
Я решила как можно быстрее выполнить все пункты списка и стать счастливой! Заполненный почти до конца, теперь листок казался не таким страшным, и я гордилась собой. У меня на карте были деньги на карманные расходы, я могла тратить их как хотела. Карту мне завели в одиннадцать лет, когда я стала сама ходить на рисование.
Как вы балуете себя? Мне пришло в голову накупить красивых вещей! Хотелось новую сумку в виде пирамиды на шнурке, носки со светоотражающими полосами, серьги, стразы для зрачков и ногтей. Это все можно было заказать онлайн, но мне казалось, куда приятнее пойти в торговый центр рядом с домом на шопинг.
В субботу утром я сказала маме, что пройдусь по магазинам после рисования и что-нибудь себе куплю. Давно хотела это сказать.
Мама улыбнулась, кивнула и напомнила, что я всегда могу с ней посоветоваться, подходит ли мне та или иная вещь. Я тоже кивнула и улыбнулась.
Вытирая кисти после живописи, одной ногой я уже была в торговом центре: мне мерещились вешалки с пушистыми свитерами и полки с браслетами, писк кассового аппарата и запахи духов и диффузоров, слоями текущие по залам, словно коржи в тортах кофейни «Корж». Неудивительно, что я наступила на ногу Грише, моему соседу по мольберту. Он ойкнул и посоветовал быть осторожнее, чтобы чего-нибудь, замечтавшись, не разлить или не потерять.
В магазинах консультанты улыбались и аккуратно спрашивали, не нужна ли мне помощь. Я уверенно кивала, чуть прикрыв глаза, будто свысока, и с видом модного критика исследовала полки и столики с туфлями, клатчами, витрины с кольцами, стеллажи с кремами. Смотреть на ценники приходилось украдкой: консультантам не нужно знать, что у меня не очень много денег на карте. Я даже старалась делать вид, что ищу не цену, а, например, состав ткани или размер. Наверное, я видела когда-то, что так делает мама. Но консультанты появлялись рядом со мной в самый неподходящий момент, и тогда я просила их дать мне что-нибудь померить или понюхать, чтобы они чувствовали себя нужными и не думали, что я просто гуляю по торговому центру, пока жду родителей.
Где-то на третьей покупке я почувствовала себя супергероем. Я буквально могла все, стоило только поднести к терминалу телефон. Но моя детская карта ощущала себя не так комфортно: красно-белая футболка с дырками по бокам, как у блогерки Айи, блестки для лица и стразы, которые клеились прямо на глазное яблоко, браслет в виде хвоста кошки и светоотражающие носки съели все мои финансовые запасы. Классных носков, правда, у меня было теперь целых три пары — белых с серебристо-синими полосочками, которые, как зеркало, приумножали лучи и с достоинством торчали из-под джинсов. В общем, когда на счету оказалось сто пятьдесят семь рублей, я вдруг поняла, что моя суперсила закончилась и пора остановиться.
Мы с пакетами вышли из торгового центра, а строчка с восьмым пунктом в «Счастье» загорелась голубым. Задание было выполнено! В пакетах лежало все, что я хотела и смогла себе позволить. Но переполнила ли меня любовь к себе? Стала ли я счастливой? (Вопрос не засветился в приложении, это мой внутренний голос пришел на смену зову шопоголика.) Нет, мне просто стало неудобно держать столько пакетов и страшно. Легкость от траты денег сменилась пустотой и холодом в руках. А вдруг покупки ничего не изменят? А вдруг деньги можно было потратить на что-то другое? Папа обычно называл такие мысли поиском скрытых издержек и говорил, что это страшный сон и кошмар всех, кто работает с финансами. Но денег у меня больше не было, поэтому скрытые издержки покинули меня довольно быстро. Зато захотелось стать очень счастливой в дырявой майке и любить себя сильно-сильно в красивых носках.
Когда я забралась в автобус, внутренний голос очнулся и продолжил допрос. Он спрашивал, что я чувствую, кроме голода и объема пакетов? Могут ли вещи изменить жизнь? Сделать меня популярной, красивой и взрослой? Будет ли футболка так же хорошо смотреться на мне, как на блогере, не засмеют ли меня в школе за то, что я хочу быть похожа на популярную девушку из социальных сетей? От остановки я шла домой навстречу ветру и правдивому зеркалу, висящему на моем шкафу, и боялась. Бояться очень неприятно. Это почти как без куртки или без ребер ходить.
Дома, правда, стало полегче. Мама похвалила носки и браслет, а про стразы сказала, что проконсультировалась бы с окулистом, можно ли их носить. Я выдохнула, надела носки, футболку и браслет и попыталась приклеить к глазам одну пару стразов.
Они оказались очень неудобной вещью. Нужно было завернуть веко (а это совсем непросто, особенно если у тебя не очень большие глаза и веки тяжелые), пальцем подобрать кристаллик и зафиксировать его на глазу. Ощущения и до и после противные: начинают течь слезы и все время хочется моргать. Но смотрится красиво, надо сказать. Глаза сияют.
Со стразами в итоге я смогла проходить буквально пару часов. Надела в понедельник в школу, все время плакала и улыбалась учителям и одноклассникам, которые не сразу поняли, что со мной не так. Света спросила, не больно ли мне. Я очень гордо покачала головой, стараясь сдержать слезы. Мне было приятно оказаться в центре внимания — обычно я хожу с Дашей в буфет или еще с парой девочек обсуждаю домашнее задание и парней. А тут толпа вокруг меня... План тихонько снять стразы в туалете провалился. Я покраснела, рассказывая, как мне нравится ощущение сияющего взгляда (так было написано на упаковке), и от улыбок и жадных взглядов вокруг меня чуть затошнило, дыхание перехватило, и, будь у меня сердце, оно бы громко застучало.
В итоге в середине урока я попросилась в туалет, с невероятным облегчением сняла стразы и выбросила их в унитаз.
Думаю, с этими штуками на глазном яблоке куда проще ходить тем, кто привык к линзам. Как оказалось, можно сразу купить специальные с уже приклеенными кристаллами и не мучиться, все время пытаясь не чесать глаз кулаком и не разрыдаться.
А еще на уроке физики я вдруг поняла, что последние пять минут представляла, как страз закатывается мне под веко и застревает в черепе. Говорят, такое случилось с парой девочек. Бе-е-е-е!
