К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Работа мечты: как превратить «бабушкино хобби» в призвание и источник заработка

Фото: Irina Vodneva / Getty Images
Фото: Irina Vodneva / Getty Images
Исследования показывают, что около 60% россиян увлекаются рукоделием (в основном вязанием и шитьем). При этом 66% из них — 18–24-летние. Forbes Young узнал у тех, кто зарабатывает на «бабушкиных хобби», как превратить увлечение в основную деятельность и получать от нее регулярный доход

Интерес зумеров к рукоделию — шитью, вышиванию, вязанию крючком и спицами — СМИ отмечают уже несколько лет, а сообщество любителей шитья на Reddit насчитывает более 2 млн участников. Недавно основательница Нью‑Йоркского центра шитья Кристин Фрейлинг рассказала The New York Times, что каждый год ей приходится искать помещение побольше из-за наплыва новых участников, а в 2025-м выручка ее организации выросла на 75%.

В России «бабушкины хобби» тоже становятся все более популярными. По данным «Авито», в 2024 году около 60% россиян увлекались рукоделием, при этом среди 18–24-летних таких респондентов оказалось 66%. Среди самых востребованных увлечений — вязание и шитье.

В 2025 году в Московском клубе вязания состояло более 500 участников, многим из которых — 20 лет. «Примерно такого же возраста [20-летняя] публика штурмует курсы по основам рукоделия в досуговых клубах», — пишет «Российская газета».

 

Внимание молодежи к рукоделию — это реакция на усталость от цифровой среды, уверена 36-летняя художница по текстилю Катика. «Мы проводим огромное количество времени перед экранами, поэтому появляется естественное желание делать что-то руками и видеть результат своих действий в реальном мире, — объясняет она. — Кроме того, любая деятельность, связанная с мелкой моторикой, вниманием и концентрацией, полезна для мозга. Не случайно многие исследования связывают развитие мелкой моторики с поддержанием когнитивных функций в течение жизни. Мне кажется, люди интуитивно чувствуют эту потребность». 

Forbes Young попросил тех, для кого «медленное» хобби стало делом жизни и главным источником дохода, рассказать о своем опыте.

Telegram-канал Forbes Young
Просто о сложной картине мира
Подписаться

Островки спокойствия

Саша Браулов, 39 лет, Санкт-Петербург, предметный дизайнер и художник-вышивальщик

«Я начал вышивать лет 15 назад, когда учился на последних курсах университета. Я заканчивал факультет менеджмента СПбГУ, и мне не хватало какой-то деятельности руками, поэтому я экспериментировал с разными техниками и материалами. А регулярно вышивать начал, когда встретил свою будущую жену и мы увлеклись мэйл-артом — я часто отправлял ей по традиционной почте письма или открытки с вышивкой.

Диапазон ощущений, которые вызывает у меня вышивка, очень разнообразен. Многое зависит от того, что конкретно вышиваю и при каких обстоятельствах. Это может быть как умиротворение, так и гнев.

Я практически всегда доволен результатом. Бывает иногда, что итоговый вариант меня не до конца удовлетворяет, но я стараюсь не зацикливаться на таком, а просто иду дальше. 

Сейчас вышивка занимает у меня подавляющее количество времени, но так было не всегда. Год назад, когда я еще работал аналитиком в «Роснефти», вышивкой мне удавалось заниматься только урывками: поздним вечером или ночью, когда дети уже легли спать, во время пробок, в выходные дни. Именно в силу того, что я, как правило, вышивал в пути, большинство моих работ не очень большого размера — компактный формат легко брать с собой.

Саша Браулов. (Фото: DR)
Работа Саши Браулова. (Фото: DR)
Работа Саши Браулова. (Фото: DR)
Работа Саши Браулова. (Фото: DR)
Работа Саши Браулова. (Фото: DR)
Работа Саши Браулова. (Фото: DR)
Работа Саши Браулова. (Фото: DR)

Сейчас творческая деятельность — мой основной источник дохода, а вышивка — самый удобный инструмент для самовыражения. Выбор сюжета для работы зависит от конкретной задачи. В архитектурных сериях я нахожу здание и вышиваю его в подходящем ракурсе. Именно вышивка с архитектурой принесла мне первые деньги — сумму в районе 10 000–15 000 рублей.

 

В 2014 году мы с Насей (женой) создали студию предметного дизайна 52 FACTORY, потому что не могли найти предметы, которые дополняли бы нашу жизнь и добавляли в нее смыслов. Каждый из наших товаров мы наполняли большим количеством символов и отсылок к нашей культуре и истории. Первым крупным заказом 52 FАСТОRY была коллаборация с Нью-Йоркским музеем современного искусства (MoMA) — мы разработали для них вечный календарь (материал — массив бука. — Forbes Young), который выпустили крупным тиражом и продавали до недавнего времени по всему миру.

Сейчас деятельность студии на паузе, так как Нася полностью погружена в работу в музее ОБЭРИУ, а я сосредоточен на проектах, связанных с вышивкой. Например, один из моих недавних заказов — капсульная коллекция с брендом USET от Lamoda. Также я готовлю работы к персональной выставке, которая откроется 17 июля в Санкт-Петербурге в DIDI GALLERY.

Цены на мои небольшие работы из так называемой документальной серии — наверное, наиболее востребованной и узнаваемой — в пределах 50 000 рублей за штуку. В прошлом году я еще начал вышивать на открытках — стоимость каждой в районе 10 000 рублей. А расценки на большие работы значительно выше».

Американские горки

Ксения Бондаржевская, 25 лет, Минск, мастерица по созданию свадебных аксессуаров и вышивке на фате

«Вышивка — мое увлечение с детства. Любовь к рукоделию привила мне мама. С подросткового возраста я мечтала связать свою жизнь с этим занятием, но не могла придумать, какие изделия создавать. В голове щелкнуло только в 23 года, когда я закончила экономический университет и уже работала в офисе. Готовясь к собственной свадьбе, я поняла, что не хочу надевать фату, и придумала альтернативу — ленточку из фатина с вышитыми цветами, датой свадьбы и нашими с мужем инициалами. В тот момент я поняла: «Вот она — моя работа мечты!»

 

Через полгода после свадьбы (в 2024 году) я начала вести блог в Instagram (принадлежит Meta, которая признана в России экстремистской и запрещена), посвященный вышивке для невест. В первый же месяц у меня появилось два заказа. Сейчас моему бренду чуть больше года, и я полностью ушла из офиса в творчество.

Я посвящаю любимому делу очень много времени. Мне важно, чтобы я была одна в комнате и меня ничего не отвлекало. Обязательно должен быть чистый стол и удобное кресло. На фон могу поставить видео на YouTube или сериал, но в основном не смотрю, а слушаю. А в последнее время полюбила вышивать в тишине.

Проблема моего утопания в вышивке настолько острая, что недавно я купила таймер для подсчета часов, проведенных за столом. Я стараюсь, чтобы мой рабочий день не превышал восемь часов, но это не всегда возможно. В свадебный сезон я вышиваю каждый день без выходных.

Ксения Бондаржевская. (Фото: DR)
Работа Ксении Бондаржевской. (Фото: DR)
Работа Ксении Бондаржевской. (Фото: DR)
Работа Ксении Бондаржевской. (Фото: DR)
Работа Ксении Бондаржевской. (Фото: DR)
Работа Ксении Бондаржевской. (Фото: DR)

Эффект от работы над заказами можно назвать американскими горками. Когда приходит время прислать фотографию готовой фаты невесте, я очень переживаю: вдруг я что-то упустила или вышила не так. Это самый тревожный момент в моей работе. И это чувство я испытываю каждый раз, хотя ни одна невеста еще не дала мне негативный отзыв. Даже корректировок никогда не было! Но когда мне пишут: «Вы осуществили мою мечту», «Я передам эту фату своей дочке», — я ощущаю необыкновенный эмоциональный подъем. Сразу появляются уверенность в себе и желание продолжать. И так по кругу.

Большинство невест даже не знают, что на фате можно вышивать, но, когда видят в ленте мое видео, думают: «Это то, что я искала». Есть такая фраза: «Люди не знают, чего хотят, пока им это не предложат». В этом, на мой взгляд, секрет успеха — придумать то, чего никто не делал и от чего будет сложно отказаться. И тогда неважно, лайкнул ли друг видео, набрало ли оно много просмотров — даже с низкими показателями можно зарабатывать на творчестве.

У меня были заказы от 3000 рублей до 80 000 рублей. Если невеста хочет видеть на фате фразы, то стоимость изделия зависит от количества символов и толщины шрифта. Если предстоит вышить что-то необычное (например, детские рисунки), то клиент оплачивает потраченное время, а также стоимость ткани, материалов и упаковки.

 

Перед свадебным сезоном — 2026 я подняла цены на 10% и планирую делать это ежегодно. Но даже с учетом этого мои изделия дешевле, чем в свадебных салонах. Недавно невеста спрашивала стоимость фаты, расшитой бусинами, и выяснилось, что в салоне ей предлагали такой же товар в семь раз дороже.

Сейчас меня устраивает мой доход, но примерно через два года мне хотелось бы открыть мастерскую и расширить бизнес. Но я боюсь, что, когда обязательств и расходов будет больше, творчество уйдет на второй план».

Художественный язык

Катика, 36 лет, Москва, художница по текстилю

«Когда мне было семь-восемь лет, на школьной продленке нас учили вязать, шить, лепить. Примерно тогда же я начала интересоваться рисованием и пошла в художественную школу. Долгое время эти два увлечения существовали параллельно и никак не пересекались.

Сначала вязание вызывало у меня раздражение: ничего не получалось, петли путались, результат не совпадал с ожиданиями. Но постепенно пришла ловкость, понимание материала и удовольствие от процесса. В какой-то момент вязание стало для меня способом сосредоточиться и остаться наедине со своими мыслями. До сих пор у меня бывают моменты раздражения, когда что-то идет не так. Приходится распускать, переделывать… Но в целом для меня вязание связано именно с состоянием внутреннего спокойствия.

Если честно, я никогда не умела вязать вещи, которые обычно продают. Свитера, сумки или одежда требуют точности, расчетов и следования схемам, а меня всегда больше интересовал эксперимент. В подростковом возрасте я вязала игрушки, кошельки и шарфы, но это были скорее подарки друзьям, чем коммерческие объекты.

Весной 2014 года я поняла, что хочу соединить свое профессиональное художественное образование и вязание крючком. Тогда стало ясно, что крючки и нитки для меня — не просто материал для рукоделия, а полноценный художественный язык.

Первые продажи именно «вязаных картин» появились уже летом 2014 года. Если не ошибаюсь, стоимость была около $100–200 (примерно 3850–7700 рублей по курсу ЦБ. — Forbes Young) за небольшие работы. Для меня тогда важнее была не сумма, а сам факт того, что людям интересны эти объекты.

Катика. (Фото: DR)
Работа Катики. (Фото: DR)
Работа Катики. (Фото: DR)
Работа Катики. (Фото: DR)
Работа Катики — проект «Несуществующие обложки журналов». (Фото: DR)
Работы Катики. (Фото: DR)

Практически сразу творчество стало меня обеспечивать. У меня было правило: если мое искусство меня не кормит, значит, я не ем. Это помогло относиться к своей практике серьезно и не разделять ее на «настоящее искусство» и «работу ради денег». Сейчас цены на мои работы зависят от проекта, размера, сложности и года создания. Если говорить о новых работах среднего формата и сложности, они стоят $3000–5000 (примерно 218 490–364 150 рублей по курсу ЦБ на 17.06.2026. — Forbes Young).

 

В настоящее время я работаю практически каждый день по 8–12 часов в своей мастерской на Винзаводе. Там находятся рабочие столы, материалы, инструменты и сами работы. По сути, это место, где проходит большая часть моей жизни. Практика настолько встроена в мою жизнь, что мне скорее нужно отвлекаться от работы, чем специально на нее настраиваться. Иногда я делаю небольшую зарядку или выхожу на прогулку, чтобы переключить внимание.

Хотя вязание занимает значительную часть времени, проведенного в мастерской, моя практика давно не ограничивается только им. Я делаю инсталляции, в которых вязание становится смысловым и визуальным центром работы. При этом я использую звук, видео, проекции, запахи и многое другое. Много времени уходит на разработку проектов: эскизы, исследования, 3D-моделирование, документацию, съемку, окрашивание ниток и различные эксперименты. Поэтому часть работы происходит еще до того, как в руках оказывается крючок. Для меня вязание — главное, но не отдельное занятие, это инструмент внутри широкого художественного процесса.

Мне всегда сложно назвать любимую или самую значимую из своих работ. В процессе создания каждая ощущается как самая важная. Сейчас я одновременно работаю над несколькими новыми проектами, и они занимают все мое внимание. Среди них — «Несуществующие обложки журналов». А если смотреть назад, на ранние проекты, то я скорее замечаю, что можно было бы сделать и получше».