Бремя капитала | Forbes.ru
$59.03
69.61
ММВБ2131.91
BRENT62.74
RTS1132.45
GOLD1292.57

Бремя капитала

читайте также
+456 просмотров за суткиКто и когда доказал, что Сахалин — остров +679 просмотров за суткиВеликая мысль: 10 главных бизнес-теоретиков мира 2017 +1032 просмотров за суткиБлагосостояние россиян осталось на уровне 2006 года +262 просмотров за суткиДетектор лжи: как критически интерпретировать публикуемую статистику +104 просмотров за суткиОксюморон власти: противоположные черты, которыми обладают лучшие начальники +56 просмотров за суткиКриптотехнологии и криминал вокруг них: как избежать мошенничества на блокчейне +312 просмотров за суткиТеория хаоса: почему безопасная среда не так уж полезна для детей +262 просмотров за суткиПолный беспорядок: почему онлайн-знакомства — пустая трата времени +71 просмотров за суткиПрирода богатства и причины бедности: как ограбить неимущих или очерк о приватизации +128 просмотров за суткиВремя Березовского. Отрывок из книги Петра Авена +35 просмотров за суткиНеотвеченный вызов. «Матильда» как общественное явление +8 просмотров за суткиКлубок чувств: распутать, распознать и поделиться +35 просмотров за суткиАдмирал Уильям Макрейвен — ваш новый лайф-коуч +205 просмотров за суткиОперация «Преемник»: перестать «бояться бояться» и сделать страх своим союзником +226 просмотров за суткиУдачно спроектированная жизнь: понять, кто вы есть на самом деле и чего хотите +12 просмотров за суткиКак не пойти ко дну в бизнесе? Обеспечьте себе поддержку друзей +1 просмотров за суткиВлас Прогулкин, милый мальчик, Маяковского продается за полмиллиона рублей +11 просмотров за суткиКружок книголюбов: как заставить читать профлитературу поваров и официантов +2 просмотров за суткиЛюбимая внучка, будущая королева, жена Джека-потрошителя. Отрывок из книги «Империя должна умереть» +8 просмотров за суткиНастоящее наше. «История русской изобретательской мысли» Тима Скоренко и другие книги октября +1 просмотров за суткиАрхетипический бабник Юнг, консервативный радикал Спок и другие семейные тайны психологов
#общество 03.06.2016 00:00

Бремя капитала

Почему общество любит и ненавидит богатство и богачей.

Джон Кампфнер — известный журналист и автор бестселлера «Свобода на продажу. Как мы разбогатели и лишились независимости» в своей новой книге «Богачи. Фараоны, магнаты, шейхи, олигархи» задался вопросом: что общего у всех сверхбогатых от древнеримских магнатов до компьютерных гиков Кремниевой долины? Что движет ими в первую очередь — предпринимательские инстинкты, амбиции, тщеславие, алчность? А может быть, осознание своей миссии перед человечеством? Forbes публикует отрывки из русского издания книги, которое выходит в издательстве Corpus.

Это был не какой-нибудь там обычный лобстер. Огромное ракообразное-переросток с трудом умещалось на тарелке из английского костяного фарфора. Сидевшая напротив жена британского дипломата нервно улыбалась, явно разделяя мое беспокойство — как же справиться с этим умерщвленным чудовищем? Шел 1992 год, и это была моя первая светская беседа с российским олигархом. Владимир Гусинский и его жена Лена пригласили нескольких избранных гостей в свою московскую квартиру; они жили в одном квартале от крупнейшего в стране памятника Ленину на Октябрьской площади. Официанты в галстуках-бабочках суетились вокруг нас с преувеличенной вежливостью, постоянно подливая в бокалы шабли Премьер Крю.

Россия менялась у меня на глазах. Горстка людей обогащалась с такой скоростью, какая не могла им привидеться даже в самых фантастических снах. Лишь год-два назад все обстояло совсем иначе. Хотя я не мог выставить на стол ничего лучше банки Heineken из магазина для иностранцев, где товары продавались только за валюту, я знал, что мне как представителю небольшой группы неплохо устроившихся западных экспатов завидовали. К середине же десятилетия, вернувшись в Лондон, я наблюдал за постепенно разворачивающимся нашествием первого поколения «новых русских». Некоторые из моих прежних друзей теперь пренебрежительно тыкали вилкой в поданные им блюда в ресторане Гордона Рамзи, демонстративно оставляя большую часть еды на тарелке, или же пускались в беседы о последнем своем «длинном уик-энде» в Кап-Ферра.

Так родилось мое увлечение сверхбогатыми людьми, их стилем жизни, а еще больше их психологией. И давайте сразу признаем: мы одержимы этими супербогачами. Мы завидуем им и ужасаемся их стилю жизни. Мы говорим, что нам ненавистно, во что они превращают наше общество, но обожаем читать о них в глянцевых журналах и оценивать их успехи в специальных рейтингах.

Как эти люди добились успеха — если правильно называть успехом внезапное обогащение? Почему им выпало это благословение? Может быть, они умнее, целеустремленнее всех остальных или им просто больше везет? Отличается ли нынешнее поколение богачей от тех, что жили прежде? Люди, которых винят в экономическом кризисе и в усиливающемся неравенстве, по-прежнему живут в своих параллельных мирах, гребут лопатой бонусы, летают на частных самолетах на частные острова, изредка бросая обществу объедки со своего стола и называя это филантропией. Кажется, второе десятилетие третьего тысячелетия нашей эры стало эпохой неслыханного расслоения и неравенства. Но так ли это?

Миллиардер-евангелист

Сталелитейного и железнодорожного магната Эндрю Карнеги возвели на вершины бизнеса манипуляции на рынке, умение добиваться выгодных государственных тарифов через друзей-политиков, а также безжалостная политика слияний и поглощений. Карнеги насильственно подавлял выступления профсоюзов и сопротивлялся государственному вмешательству (кроме тех случаев, когда оно ему было выгодно).

Карнеги родился в 1835 году в маленьком домике ткача в шотландском городе Данфермлин. В 1901 году, когда он продал свои активы и отошел от дел, его современник, еще один барон-разбойник Дж. П. Морган, назвал Карнеги «богатейшим человеком на свете».

Карнеги зарабатывал деньги так быстро, что планировал отойти от дел в 35 лет. Его целью было, как значилось в секретном плане, составленном им в конце 1868 года, закончить дела так, чтобы успеть «поселиться в Оксфорде и получить всестороннее образование, знакомясь с учеными людьми». После того он переехал бы в Лондон, чтобы «принимать участие в общественных делах, особенно связанных с образованием и улучшением положения бедных классов». В тот год он заработал свои первые $50 000. Он поклялся, что такова и будет его годовая зарплата, а все, что свыше, он будет жертвовать другим. Карнеги не выполнил ни одного из этих условий — по крайней мере, не выполнил сразу. Первый филантропический поступок он совершил гораздо позже. Впервые он пожертвовал деньги в 1881 году для строительства библиотеки в Данфермлине. Он всегда питал слабость к родному городу.

Он заработал деньги на тяжком труде других людей. Теперь пришло время потренироваться в сострадании. Чтобы всерьез заняться своими амбициозными благотворительными планами, Карнеги сначала должен был выйти в отставку. Нужно было найти покупателя на его бизнес-империю, одну из крупнейших в мире. Первым в очереди оказался Дж. П. Морган, руководствовавшийся не уважением к достижениям Карнеги, а банальной конкуренцией. Он давно хотел прибавить к своему финансовому бизнесу металлургию и таким образом «выдавить Карнеги из сталелитейной отрасли». Его попытка сколотить конгломерат совпала с растущим внутренним недовольством несколько отрешенным стилем Карнеги.

Два «барона» встретились ненадолго, чтобы скрепить сделку рукопожатием, и Морган поздравил Карнеги с тем, что тот стал «богатейшим человеком в мире». Он не ошибся.

Газета New York Tribune в 1892 году провела расследование, чтобы узнать количество миллионеров в Америке, — их оказалось более 4000. В результате сделки Карнеги с Морганом появилось еще несколько. Это был момент передачи власти от одного титана другому. Как писал Карл Хови в биографии Моргана (льстивая версия, созданная еще при жизни героя): «Говорят, что миллионеры, будучи испуганы, бегут к Дж. П. М., как цыплята к маме-курице. Нечто подобное явно произошло и в этом случае». Тон хрониста, может, и не был объективным, но нельзя сказать, что он ошибся.

Праздничный ужин в честь основания новой компании US Steel прошел, как полагается, в Питтсбурге, в районе Ист-Энд, в отеле «Шенли» в январе 1901 года. Его посетили 89 миллионеров, многие из них стали таковыми благодаря Карнеги. Некоторые из этих новых участников клуба сверхбогатых не могли поверить своей удаче и отмечали ее вечеринками и поездками в казино.

Карнеги же демонстрировал трезвость и сдержанность, подобающую человеку, привыкшему к богатству. Он был богачом предыдущего поколения. В 66 лет он наконец смог посвятить себя благотворительности.

Через 10 лет после продажи компании Моргану состояние Карнеги все еще превышало $150 млн. Ему уже было далеко за семьдесят, и бремя принятия благотворительных решений стало его утомлять. По совету друзей он создал траст, на который мог перевести основную часть оставшихся у него богатств, как и ответственность за распределение денег после его смерти. Так родилась крупнейшая филантропическая организация мира «Корпорация Карнеги в Нью-Йорке». (Два года спустя Рокфеллер повторил его шаг, создав свой собственный фонд.) Капитал корпорации, изначально составивший порядка $135 млн, столетие спустя имел рыночную стоимость $1,5 млрд. К моменту смерти Карнеги пожертвовал как минимум $350 млн. Сравнительно скромную сумму $10 млн следовало разделить между его друзьями, родными и коллегами.

В 1889 году Карнеги выпустил свой эпохальный труд. Он был опубликован в журнале и изначально назывался просто «Богатство», но премьер-министр Великобритании Гладстон убедил его расширить название для британской аудитории. «Евангелие богатства» — это манифест накопления капитала, который мог бы сослужить хорошую службу всем героям нашей истории. Чартистские корни Карнеги, должно быть, вызывали в нем дискомфорт в связи с резким ростом неравенства в конце XIX века (как и в наши времена). Его ответом была специфическая версия «просачивания»: от создания материальных благ выигрывают все, но неизбежно и обязательно некоторые выигрывают больше.

Контраст между дворцом миллионера и домиком рабочего сегодня становится мерилом перемен, которые принесла цивилизация. Эти перемены, однако, следует приветствовать как весьма благотворные. И более того, для прогресса расы необходимо, чтобы чьи-то дома были вместилищем всего высочайшего и лучшего в литературе и искусстве, всех совершенств цивилизации. Эта неравномерность гораздо лучше всеобщей нищеты.

Карнеги также одним из первых объяснил преимущества глобализации: «Сегодня мир получает товары превосходного качества по ценам, которые даже предыдущее поколение сочло бы невероятными. В коммерческом мире сходные причины произвели сходные результаты, что благотворно сказалось на человечестве. Бедные радуются тому, чего прежде не могли позволить себе и богачи. Что было роскошью, стало жизненной необходимостью. Чернорабочий сегодня имеет больше удобств, чем фермер несколько поколений назад. Фермер имеет больше, чем имел землевладелец, он богаче одет и имеет лучшее жилье. Землевладелец имеет книги и картины более редкие и предметы обстановки более искусные, чем когда-то мог заполучить король».

«Евангелие» стало евангелием богатейших людей XXI века и основой современного филантрокапитализма — приложения бизнес-моделей свободного рынка к благотворительным пожертвованиям. Задолго до того, как инвестор Уоррен Баффет пообещал отдать десятки миллиардов долларов из своего состояния Фонду Билла и Мелинды Гейтс, он подарил Биллу Гейтсу экземпляр статьи Карнеги. Чак Фини, ирландско-американский миллиардер, сделавший состояние на магазинах дьюти-фри в аэропортах, раздал своим детям экземпляры «Евангелия», чтобы объяснить, почему он решил пожертвовать большую часть их наследства.

Карнеги пишет, что есть три способа «расстаться» с богатством: «Оно может быть оставлено семьям покойных, или может быть завещано на общественные цели», или, наконец, может «управляться его обладателями на протяжении всей их жизни». Первый вариант — «самый неблагоразумный». В монархических странах (а эту систему он презирает) имение обычно достается старшему сыну: «Состояние этого класса в нынешней Европе показывает неудачность таких надежд и ожиданий». Такой подход делает и людей, и общество ленивыми и беспомощными: «Больше нет сомнений, что крупные суммы, оставленные в наследство, часто приносят их получателям больше вреда, чем добра». Карнеги твердо выступает в пользу налогов на наследство: «Из всех форм налогообложения эта выглядит мудрейшей».

Вариант номер два — завещать свое состояние некой организации — немногим лучше, чем оставлять его в семье: «Людей, которые оставляют огромные суммы таким образом, вполне можно счесть людьми, которые не оставили бы вовсе ничего, если бы смогли забрать эти деньги с собой. Подобную память нельзя счесть благодарной, так как в их даре нет милости». Промышленник, банкир, торговец не должен оставлять мысли о пожертвовании своих денег на последние минуты. Карнеги так сформулировал свое представление о миссии богачей: «Человек, который умирает богатым, умирает в бесчестье».

Карнеги умер в 1919 году, в 83 года, каким угодно, но не обесчещенным. Он задолго до того покинул враждебный мир бизнеса, освободив пространство для нового поколения и для конкурентов вроде Моргана.

Лицензия на страну

В 1950 году некий иммигрант открыл банковский счет для своего 10-летнего сына. За полвека до этого 14-летний Халиль Слим преодолел путь от ливанской деревушки до Мексики, скрываясь от преследований, которым подвергались христиане-марониты, и создал свой бизнес. В новой стране дела у него пошли хорошо — он открыл галантерейный магазин и вложился в недвижимость. Он хотел, чтобы его шестеро детей пошли еще дальше, чем он, поэтому выдал каждому из них немного денег и отправил в дорогу. Карлос был пятым ребенком в семье. Он заметил, что депозит приносит ему слишком скромные проценты, снял деньги и начал вкладываться в сберегательные облигации. Он открыл для себя сложные проценты — и путь к быстрому обогащению. В 12 лет Карлос Слим купил акции одного из мексиканских банков. Пять лет спустя он работал в компании отца, а закончив университет, где изучал инженерное дело, начал работать трейдером и открыл свою брокерскую фирму. Для молодого Слима путеводной звездой был Джон Пол Гетти, его размышления были впервые опубликованы в виде серии эссе в журнале Playboy под общим заголовком «Как стать богатым». В 1950-х и 1960-х Гетти был одним из богатейших людей мира, его состояние оценивалось в $1,2 млрд. В сегодняшних деньгах это $8,7 млрд — заметные деньги, но все же их не хватило бы для попадания в топ-150 списка богатейших людей мира. Это показывает, какой путь прошли сверхбогатые за последние пять десятилетий. Гетти не слишком интересовался филантропией, он предпочитал тратить небольшую долю свободных средств на произведения искусства.

Слим прислушался к поучениям Гетти и заработал во много раз больше.

Слим вкладывался в строительный бизнес, продажу недвижимости, добычу ископаемых, табачную и пищевую промышленность, гостиницы. Едва ли найдется сектор, который он не изучал в поисках сделок. Крах песо в 1982 году сыграл ему на руку. А самый крупный прорыв Слима произошел в конце 1980-х — начале 1990-х. Как мы уже видели, после крушения коммунизма и плановой экономики приватизация обеспечивала колоссальную прибыль сметливым людям с нужными связями.

В 1990 году мексиканское правительство выставило на продажу национальную телефонную компанию Telmex. Большинство государственных операторов связи в те дни находилось в жалком состоянии — клиенты по многу дней ждали ремонта или даже просто замены стационарного аппарата. В Мексике качество услуг было особенно отвратительным. Значительные территории страны не были подключены к телефонной сети. Экономика стагнировала, она слишком много задолжала иностранным кредитором и отчаянно нуждалась в инвестициях, особенно в инфраструктуру коммуникаций. Слим предложил наибольшую сумму за Telmex и выиграл тендер. Еще много лет роились слухи о том, что это была ответная услуга в рамках дружеских отношений Слима с президентом Карлосом Салинасом де Гортари. Оба, естественно, это отрицали. Но главное, теперь лицензия на связь по всей стране была в руках одного человека. Telmex стала дойной коровой для прочих проектов Слима. Согласно докладу ОЭСР 2012 года, по доле телекоммуникационного рынка, находящейся в руках одной ведущей компании, Мексика намного опережает другие крупные страны. Страна — третья в мире по дороговизне мобильной связи и четвертая — по тарифам на стационарную связь, хотя по доходу на душу населения занимает лишь 68-е место.

Слим выделяется не тем, как он заработал свои деньги (Карнеги и Гейтсу в числе прочих приходилось отбиваться от обвинений в монополизме) или как он их тратит (тут стандартный набор), но тем, как он живет. Он живет не в Соединенных Штатах, по-прежнему намного опережающих другие страны по числу миллиардеров; он не попадает в категорию шейхов Залива, российских или китайских олигархов, вундеркиндов Кремниевой долины, банкиров с Уолл-стрит или из лондонского Сити. Он происходит не из развитого мира, а из нового поколения государств, где быстро сколачивают состояния. Экономист Джим О’Нил из Goldman Sachs, придумавший термин «БРИК», теперь говорит о МИНТ — Мексике, Индонезии, Нигерии и Турции.

Победа сверхбогатых

Так что следите за новой волной сверхбогатых из этих и других стран. Для крошечной группы богачей найдется достаточно денег в ЮАР, Гане и Анголе, в Чили и Колумбии, не говоря уже о бурно расцветающих азиатских экономиках от Таиланда до Филиппин и Вьетнама.  1% и 0,1% богатейших — теперь по-настоящему глобальная группа.

Они появляются в разных частях света, но оказываются в одних и тех же местах. Они собираются в знакомых всем местах. Они прибывают в Лондон, Сингапур и Цюрих благодаря позиции тамошних правительств и банков («мы не задаем вопросов») и льготному налогообложению. Они покупают недвижимость в Париже и Нью-Йорке и швартуют яхты на побережье между Сен-Тропе и Портофино. У них одинаковый стиль жизни и общие ценности, которые самовоспроизводятся. Они говорят на разных языках, но понимают друг друга.

Доказывает ли пример Карлоса Слима, нигерийского цементного миллиардера Алико Данготе и Ли Кашина из Гонконга, что кто угодно и откуда угодно может войти в ряды богатейших людей мира? В теории — да, но на практике местная среда все же играет значительную роль. По оценке нобелевского лауреата Герберта Саймона, социальный капитал как минимум на 90% предопределяет заработок людей в богатых обществах вроде Соединенных Штатов и Северной и Западной Европы. Под социальным капиталом он подразумевал природные ресурсы, инфраструктуру, технологии, верховенство закона и хорошее управление. Это фундамент, на котором богатые могут начинать строить свои состояния. Еще в 1995 году Уоррен Баффет, человек, от которого стоит ждать мудрых замечаний на данную тему, обратил внимание на ключевое преимущество, использовавшееся им на пути к несметным богатствам: «Общество ответственно за значительную долю того, что я заработал. Если закинуть меня куда-нибудь вглубь Бангладеш или Перу, вы увидите, сколько этот талант способен произвести на неподходящей почве».

Экономисты могут пространно рассуждать о неэффективности того, что столько людей находятся за чертой бедности или рядом с ней и не способны участвовать в базовой экономической деятельности — потреблении. Специалисты могут отмечать и «предельную полезность» огромного богатства, поскольку чем больше денег у человека, тем менее продуктивно он их тратит. В конце концов даже самые богатые люди могут устать от суперъяхт и мегаособняков. Но по сути мало что изменилось. Послекризисные годы не породили нового революционного мышления, которого многие ожидали и на которое надеялись. Перемены по части корпоративного управления, банковской тайны, офшорных гаваней и финансового регулирования оказались лишь поверхностными корректировками. Мейнстримные левоцентристские силы с их более критической позицией не смогли добиться значимых электоральных результатов в большинстве стран, тогда как группы, считающиеся ответственными за провал неограниченных рынков, вышли сухими из воды. Чтобы добиться их преследования, потребовались бы убедительные доказательства преднамеренного и систематического мошенничества. Жадность и безрассудство гораздо труднее описать в терминах Уголовного кодекса, особенно в странах вроде Великобритании и США, где власти не проявляли большого интереса к этой проблеме.

Экономический кризис не нанес ущерба сверхбогатым, скорее наоборот. Их доля общего пирога увеличилась, а средний и рабочий классы были вынуждены отступить. Возобновились стандартные идеологические проповеди. Аргументы все те же: политики провозглашают индивидуальные проявления филантропии как лучший путь к здоровому обществу.

Избиратели, между тем, в замешательстве. Когда богатство чрезмерно, а когда оно заслуженно? Публика восхищается футболистами, зарабатывающими сотни тысяч долларов каждую неделю, кинозвездами на красной ковровой дорожке в ожидании «Оскара» — здесь все понятно. Она также поглощает сплетни о знаменитостях второго и третьего ранга и о том, как шикарно они живут, невзирая на недостаток таланта. На каком-то уровне люди способны провести границу между миллиардерами, создавшими продукты или услуги, которые повлияли на их жизнь, — от Google и Facebook до Virgin и TopShop, — и банками, хедж-фондами и акулами прямых инвестиций, вяло доказывающими, что приносят пользу обществу, обеспечивая его капиталом и ликвидностью. Но даже если общество различает достойные и недостойные пути к богатству, в нем нет согласия в том, какое богатство считать чрезмерным. Говоря конкретно, в какой момент налогообложение становится запретительным и снижает стимулы к истинному предпринимательству? Недостаток ясности в этих вопросах укрепляет статус-кво.

Обещания, сделанные на пике кризиса 2007 и 2008 годов, — выучить его уроки и внести фундаментальные изменения сегодня кажутся нелепыми. Политической оппозиции легко объяснить все контролем над СМИ, а также влиянием лидеров бизнеса и их лоббистских армий на политиков. Конечно, это сыграло важную роль, подорвав желание перемен, но людям сходит с рук то, что им позволяют. Представьте толпу подростков в модном магазине одежды сегмента масс-маркета. Некоторые (хотя и не все) испытают искушение тайком вынести в своих сумках одну-две футболки, надеясь, что никто этого не заметит. На их пути встанут лишь внушительный охранник и электронный детектор на турникете.

А теперь представьте себе современных олигархов и банкиров, баронов-разбойников, Красса и Медичи. Им все сходило с рук лишь потому, что была такая возможность. А значит, ответы следует искать не столько в богатых, сколько в самих себе. Почему, несмотря на все разговоры о несправедливости, избиратели поддерживают снижение или даже отмену налога на наследство (Эндрю Карнеги предлагал нечто противоположное), вперившись в витрины агентств недвижимости с рекламой особняков в самых фешенебельных пригородах Лондона ценой в миллионы фунтов? Желание жить хорошо и жадность — две стороны одной монеты — так же укоренены в нас, как и во всей истории.

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться