Волдырь гнева

Михаил Фишман Forbes Contributor
В бойкот «Лукойла» люди вкладывают все, что накопилось за годы. Не будь этой аварии или живого щита на МКАД, нашелся бы другой повод

Опубликовано в журнале «Русский Newsweek» №12 (281) за 2010 год

Раньше дела делались медленно. Теперь быстро. Утром прошлого вторника на YouTube появился видеоролик. В нем автолюбитель Станислав Сутягин возмущался наглостью инспекторов ГИБДД, выстроивших на московской кольцевой автодороге заслон из частных автомобилей, чтобы поймать преступников. К вечеру среды курировавший этот участок командир спецполка ДПС слетел с работы, руководителю ГИБДД Москвы был объявлен выговор, а следственный комитет возбудил уголовное дело.

В это же время Дмитрий Медведев давал поручение разобраться в обстоятельствах аварии на Ленинском проспекте в Москве. На следующий день глава ГИБДД Москвы уже отчитывался в Думе по обоим поводам.

Милиционеров снова поймали за руку. В одном случае они помогали менеджеру нефтяной компании замотать чудовищную аварию, в другом буквально прикрылись ничего не подозревающими обывателями от бандитов. Параллельно разворачивался общественный бойкот заправок «Лукойла» — автомобиль этой компании стал причиной смерти двух женщин-врачей на Ленинском. Волна возмущения смыла с горизонта любые другие новости. Сотни тысяч людей писали в блогах, обменивались ссылками, смотрели обращения на YouTube.

Когда в экономике появляются спекулятивные пузыри, это обычно значит, что экономика не в порядке и у агентов рынка не хватает инструментов для инвестиций. Общественное мнение устроено похожим образом. Вряд ли милиция деградировала с тех пор, как майор Евсюков устроил бойню в супермаркете. Милиция если и разложилась, то уже довольно давно, просто разложение стало более явным. Быстро выяснилось, что живые щиты — обычная практика. Но любая новость про милицию — а агентства их выдают теперь минимум по две в день — откликается в общественном сознании всплеском глубокого яростного протеста.

Не будь ДТП на Ленинском и живого щита на МКАД, нашелся бы другой повод. До кризиса инвесторы вкладывали средства в недвижимость в расчете на быструю хорошую прибыль. Точно так же люди сегодня вкладывают в бойкот «Лукойла» все накопившиеся у них эмоции. И добиваются, как видно, успеха: государство сдает одного начальника за другим.

За то, на что до этого вообще не обращали внимания, теперь вызывают на ковер и даже преследуют в уголовном порядке. Президент лично отдает указания. Раньше было иначе. Владимир Путин молчал, когда — о, редкий случай — поднималась народная волна протеста в защиту Олега Щербинского. Хотя речь шла о вопиющей несправедливости: невиновному водителю дали четыре года за то, что он якобы не уступил дорогу кортежу губернатора.

Может быть, дело в том, что Дмитрий Медведев активный блогер и ориентируется в общественных проблемах по сводкам запросов в «Яндексе»? Наверное, отчасти так. Но почему раньше люди молчали, а теперь их объединяет живой протест? Почему ГИБДД споткнулась именно на этом конкретном живом щите? Вряд ли это совпадение. И дело не только в том, что интернет стал доступнее. Набухающий волдырь гнева — последствие каких-то осязаемых изменений в климате. Что-то произошло буквально за последние несколько месяцев.

Пальцы вроде загнуть несложно. Губернаторов, в том числе старожилов, которые казались вечными, меняют пачками. Революция в правосудии: с подачи Кремля Дума отменяет аресты по экономическим обвинениям. Опять-таки сокращения в МВД. Но дело не только и даже не столько в них. Важнее другое: то, что раньше было глупостью или даже ересью, теперь иногда звучит с трибун, и никто не морщится. Политологи в таких случаях говорят, что поменялась повестка дня. Как-то сам собой деформировался общий угол зрения на то, что представляет собой нынешняя Россия и что ей сегодня нужно.

Раньше о перспективах России было модно рассуждать в категориях ее нефтегазового могущества. А подростки с Владимиром Путиным на футболках закидывали яйцами всех, кто был с этой концепцией не согласен. Сегодня деньги идут не на выборы и не на борьбу с оппозицией — государство финансирует модернизацию и инновации. Кто раньше искал врагов, теперь чертит проекты наукоградов. Вчера полагалось демонстрировать силу и наращивать пенсионные выплаты. Сегодня в обиходе мягкость, и премьер-министр просит налоговиков не перегибать палку.

Снова, как два года назад, когда Дмитрий Медведев только стал президентом, в воздухе висит слово «оттепель». Проблема только в том, что опять что-то мешает произнести его вслух. Наверное, тот факт, что оттепель предполагает не только потепление отношения государства к гражданам, но и некое единство целей. А с этим плохо.

Хрущевская оттепель сопровождалась общественным энтузиазмом вокруг грядущих свершений. Даже коммунизм был реабилитирован. Перестройка в середине 1980-х обладала очевидным для всех позитивным смыслом. Речь шла не только об отмене цензуры, но и об обновлении. Сегодня, если проводить аналогию, девизом перемен стала бы объявленная государством модернизация. Увы, нет никого, кто бы в нее поверил. Есть только гул протеста, нарастающий по мере того, как побеждает мягкая линия. Это не оттепель. Это разговорчики в строю. Точнее, в живом щите.

Новости партнеров