К деятельности Джулиана Ассанжа можно относиться по-разному, но, без сомнений, за последний год он стал одним из самых влиятельных людей в мире. Среди его последних громких публикаций — 76 000 секретных документов, касающихся войны в Афганистане, 392 000 документов об иракской войне и эпистолярный корпус американского Государственного департамента объемом в 250 000 посланий, опубликованный в ночь с 28 на 29 ноября. В интервью Forbes, данном незадолго до этой последней публикации, создатель Wikileaks обещает, что это только начало, и пользуется случаем завербовать новых информаторов.

Forbes: Для начала: правда ли, что у вас целая сокровищница неопубликованных документов?

Джулиан Ассанж: Ну да. Чем успешнее мы становимся, тем больше количественный разрыв между документами, которые мы добываем, и документами, которые мы публикуем, потому что поток утечек растет экспоненциально, а наша возможность их обрабатывать и выкладывать в сеть — линейно.

Читайте также:

• Как дипломатов сделали шпионами
• Из королей в палачи
• Как Китай предал КНДР
• Афганские миллионы
• Как расселяли тюрьму Гуантанамо
• Кого обидел Google

Статьи по теме

• Эффект замочной скважины

Весь сюжет

Громкие разоблачения Wikileaks

Ключевые слова

• Wikileaks | Джулиан Ассанж | дипломатия | МИД | утечка данных

— Это связано с ростом репутации сайта?

— С репутацией сайта и моей личной репутацией. Во всем, что связано с доверием, невозможно переоценить важность бренда.

— До того как вы запретили пользователям публиковать документы самостоятельно, сколько сливов вы получали в день?

— Их количество росло экспоненциально, как я уже говорил. Когда о нас пишут в прессе, мы получаем сотни, порой тысячи документов. Или когда на нас ссылается главная страница [торрент-портала] Pirate bay. Куча документов, но часто — сомнительного качества.

— Какая часть вашего неопубликованного архива относится к частным компаниям?

— Примерно половина.

— Последний год вы в основном занимались американскими военными. Правильно я понимаю, что документы о коммерческих компаниях тоже готовятся к публикации?

— Правильно. Наши ресурсы ограниченны, и мы вынуждены действовать в соответствии со своими приоритетами. Самые общественно значимые документы публикуются первыми.

— Значит, вы располагаете важной информацией о частных компаниях?

— Ну не такой уж важной. Но банк-другой могут не пережить публикации.

— Звучит весьма серьезно.

— Все-таки это не история целой войны. Зависит от того, что вы считаете важным.

— Wikileaks собирается возвращаться к практике частой публикации мелких архивов?

— Если подсчитать среднее число документов, которые мы публикуем, их стало много больше, чем год назад. Публиковать такие объемные истории гораздо эффективнее. Релизов стало меньше, но документов в каждом из них — больше. Должно быть какое-то красивое слово для этих огромных архивов...

— Мегасливы?

— Отличное слово. Мегасливы — важнейшее явление, и их количество будет только расти. Когда к нам попадают документы, описывающие целый период истории или социальную группу, ими стоит заниматься вплотную. Собственно, мы и занимаемся. Wikileaks полностью зависит от источников информации. Когда наша репутация в какой-то области растет, нам присылают больше документов. Люди говорят: «Что-то вы давно не выкладывали ничего о талибах». А я обращаюсь к сообществу с просьбой: «Помогите нам»! Расскажите о нас пакистанским диссидентам».

— Мы не видели еще ни одного мегаслива из частной компании. Стоит ли ждать?

— Не такого масштаба, как бумаги Пентагона. Скоро мы опубликуем документы из одного банка. Конечно, не сравнить с документами из Ирака, но все же десятки или сотни тысяч документов — в зависимости от того, как определить, что такое документ.

— Это американский банк? Он все еще существует?

— Да. Большой американский банк.

— Самый большой?

— Без комментариев.

— Расскажите о пяти крупнейших утечках из частных компаний в истории Wikileaks.

— Это зависит от того, оценивать качество материала или произведенный эффект. С точки зрения эффекта важнейшая утечка, наверное, из [исландского банка] Kaupthing. Она привела к расследованиям в Исландии и скандинавских странах. И еще из [банка] Julius Bear.

Документы из Kaupthing — это долговая книга, в которой очень откровенным языком описывалась кредитная привлекательность огромного числа больших компаний и миллиардеров со всего света — не только клиентов банка. Очень интересные документы, и они касались не только Kaupthing, но еще множества компаний.

Банк Julius Baer допустил утечку информации о нескольких своих клиентах, скрывавших активы на Каймановых островах, а мы тогда опубликовали документы, касающиеся собственных налоговых схем банка. Замечательно, что швейцарские банки сами прячут свой капитал от правительства в офшорах. Наша публикация привела к ряду расследований и, возможно, даже к каким-то переменам.

— Вы сторонник усиления регуляции?

— Я не большой поклонник регуляции — как всякий защитник свободы печати. Но в некоторых случаях она необходима. Например, в описанном выше.

Должен заметить, что корпоративные и государственные утечки иногда пересекаются. Мы публиковали отчет Kroll о трех или четырех миллиардах, украденных бывшим президентом Кении Даниэлем Мои. Без поддержки западных банков и корпораций не может быть коррупции такого масштаба. Куда делись эти деньги? В фирмы-однодневки, лондонскую и нью-йоркскую недвижимость, швейцарские банки.

— Вы говорили как-то, что у Wikileaks есть материалы на компнию BP. Что у вас есть?

— У нас много документов, но мы пока не определили, насколько они подлинны.

— В российской прессе сообщалось, что в ваших планах публикация обширного компромата на русские компании и политиков. Это преувеличение?

— Да, этот вопрос стал обсуждаться слишком активно после того, как ФСБ заявила, что ни о чем не беспокоится и может нас закрыть. У нас есть документы многих компаний и правительств, в том числе и в России, но нельзя сказать, чтобы Россия нас как-то специально интересовала.

— Вы считаете себя сторонником свободного рынка?

— Да. У меня смешанные чувства по отношению к капитализму, но я люблю рынок.

— И как это вяжется с вашей деятельностью?

— Если в двух словах, то совершенный рынок требует полной информации. Вы же знаете классический пример с рынком «лимонов» [некачественных подержанных автомобилей. — Forbes]. Если покупатели не могут отличить хорошую машину от плохой, продавец не может получить нормальную цену даже за хороший автомобиль. Выставляя напоказ проблемы внутри компаний, мы выявляем «лимоны». А это означает лучший рынок для хороших компаний. Чтобы рынок был свободен, люди должны знать, с чем они имеют дело.