$59.23
63.24
ММВБ2176.74
BRENT56.55
RTS1157.74
GOLD1217.22

«Она всегда делала только то, что сама считала правильным»

читайте также
Операторы экспресс-доставки DPD и SPSR Express объявили о слиянии Вечно молодой: почему производитель презервативов решил бороться со старением кожи Китайская компания представила смартфон со встроенным молекулярным сканером Турция или Мексика? Как заработать на облигациях проблемных стран Glencore назвал кредит ВТБ «промежуточной сделкой» в приватизации «Роснефти» Россия потеряла 14 строчек в рейтинге стран с инновационной экономикой Неделовой разговор: куда движется мужская мода «Уралвагонзавод» получил госгарантии на 25,7 млрд рублей для рефинансирования долгов СМИ напомнили заявления Трампа о России до президентской гонки‍ Минтранс предложил пересчитать плату за аренду аэропортов Телевизор онлайн: что ждет видеорекламу в интернете Глава Минтруда спрогнозировал рост зарплат россиян в 2017 году Александр Мамут задумался о покупке сети кинотеатров «Синема парк» Как зять помог Дональду Трампу стать президентом Одеваться легко? Сложный путь модного стартапа СМИ назвали Аркадия Ротенберга владельцем «Москвариума» Барак Обама: незаконченный портрет Правительство запретило импорт имеющих отечественные аналоги оборонных товаров СМИ узнали об участии ВТБ в приватизации «Роснефти» Доктор Елизавета Глинка, ее коллеги и подопечные Помощь, которой уже не ждут. Доктор Лиза и ее благотворительный фонд «Справедливая помощь»

«Она всегда делала только то, что сама считала правильным»

Фото Валерия Шарифулина / ТАСС
На борту самолета Ту-154, потерпевшего крушение по пути на российскую военную базу в Сирии, находилась основатель благотворительного фонда «Справедливая помощь» Елизавета Глинка

Я — волшебник.

Я перематываю пленку, и она звонит мне — ругаться. Я, не подумавши, дала ее мобильный какому-то врачу по суперсрочному делу, и она смеется в трубку: «Мне ж его менять придется!» Я прошу прощения «за геморрой», там надо пристраивать куда-то двух мальчишек, оставшихся без гражданства и крова посреди этой нелепой и кривой жизни, где почему-то все время война.

Мы миримся. Слава Богу, миримся.

Я перематываю назад.

Лютая зима, наши последние протестные митинги, мы чуть не замерзаем насмерть по пути от Болотной до Балчуга и заваливаемся к ней в подвал, в Замоскворечье. Нас отпаивают горячим чаем и чем-то покрепче, в подвале толпа народу — и журналисты, и такие же как мы, замерзшие до остекленения «белоленточники» с митинга, и бездомные, пришедшие согреться. Все вместе. Мы что-то там кричим, продолжая митинговать, решаем какие-то судьбы отечества…

Я перематываю назад.

Снова зима. Мы с подругой тащимся по льду от машины все к тому же подвалу, у нас груз: гречка, сахар, мазь от ожогов, обезболивающие, стерильные бинты.

Я связала свитер. Такой громадный, что он мне велик безнадежно, и она смеется. «Я найду, на кого его надеть!» — говорит она.

Мы садимся пить чай, но в это время ее зовут.

Потом я смотрю через полуоткрытую дверь, как она в маске и медицинских перчатках обрабатывает ожог. У человека, сидящего напротив, кровоподтек вместо лица. Он очень хреново выглядит, если честно. И в общем, пахнет еще хуже. Наверное, именно этим он так не понравился кому-то у метро. Этот кто-то плеснул на него бензином из красивого баллончика для заправки зажигалок…

Потом человека уводят кормить, и мы снова пьем чай, и снова смеемся.

Все фотографии, где мы сняты вместе — такие.

Сейчас все будут говорить про нее: маленькая, хрупкая, несгибаемая.

Смешная — такая она на моей личной пленке.

Которую, к сожалению, нельзя перемотать назад.

И еще — она всегда делала только то, что сама считала правильным.

Таких людей невероятно мало.