«Она всегда делала только то, что сама считала правильным» - Forbes Woman
$57.97
61.44
ММВБ2101.88
BRENT56.25
RTS1142.55
GOLD1254.32

«Она всегда делала только то, что сама считала правильным»

читайте также
Видеоблог «Школы миллиардера»: проект Stardust знакомится с менторами из Pixonic Цифровое здравоохранение — где в нем бизнес, а где мыльный пузырь? Золотая дюжина «Золотой маски-2017»: главные женские имена музыкальной сцены Суд Вены решил освободить из-под стражи Дмитрия Фирташа Путин назвал число воюющих на стороне боевиков в Сирии выходцев из России NASA-ждение: нужны ли нам пришельцы, чтобы спасти себя от нас самих? FT узнала о просьбе Москвы к мировым державам оплатить восстановление Сирии Tesla озвучила сроки запуска электромобиля Model 3 в серийное производство Япония осудила размещение российской дивизии на Курилах‍ NASA нашло 7 потенциально пригодных для жизни планет Жизнь мема:кто и как зарабатывает на забавных картинках из интернета Реал Мадрид: что смотреть и покупать на ярмарке современного искусства ARCOmadrid Топ-5 перспективных вооружений, которые больше всего нужны Вооруженным силам России В каком полку служили участники списка Forbes Шагом марш: лучшие образы в стиле милитари Правительство выдвинуло экс-министра обороны Сердюкова в совет директоров ОАК Идеолог, сооснователь и креативный продюсер проекта «Голос Города» Илья Фейгенов о бизнесе со смыслом Facebook заблокировал аккаунт советника Путина по интернету Forbes и «Амедиатека» представляют: сериал «Миллиарды» Доктор Елизавета Глинка, ее коллеги и подопечные Помощь, которой уже не ждут. Доктор Лиза и ее благотворительный фонд «Справедливая помощь»

«Она всегда делала только то, что сама считала правильным»

Фото Валерия Шарифулина / ТАСС
На борту самолета Ту-154, потерпевшего крушение по пути на российскую военную базу в Сирии, находилась основатель благотворительного фонда «Справедливая помощь» Елизавета Глинка

Я — волшебник.

Я перематываю пленку, и она звонит мне — ругаться. Я, не подумавши, дала ее мобильный какому-то врачу по суперсрочному делу, и она смеется в трубку: «Мне ж его менять придется!» Я прошу прощения «за геморрой», там надо пристраивать куда-то двух мальчишек, оставшихся без гражданства и крова посреди этой нелепой и кривой жизни, где почему-то все время война.

Мы миримся. Слава Богу, миримся.

Я перематываю назад.

Лютая зима, наши последние протестные митинги, мы чуть не замерзаем насмерть по пути от Болотной до Балчуга и заваливаемся к ней в подвал, в Замоскворечье. Нас отпаивают горячим чаем и чем-то покрепче, в подвале толпа народу — и журналисты, и такие же как мы, замерзшие до остекленения «белоленточники» с митинга, и бездомные, пришедшие согреться. Все вместе. Мы что-то там кричим, продолжая митинговать, решаем какие-то судьбы отечества…

Я перематываю назад.

Снова зима. Мы с подругой тащимся по льду от машины все к тому же подвалу, у нас груз: гречка, сахар, мазь от ожогов, обезболивающие, стерильные бинты.

Я связала свитер. Такой громадный, что он мне велик безнадежно, и она смеется. «Я найду, на кого его надеть!» — говорит она.

Мы садимся пить чай, но в это время ее зовут.

Потом я смотрю через полуоткрытую дверь, как она в маске и медицинских перчатках обрабатывает ожог. У человека, сидящего напротив, кровоподтек вместо лица. Он очень хреново выглядит, если честно. И в общем, пахнет еще хуже. Наверное, именно этим он так не понравился кому-то у метро. Этот кто-то плеснул на него бензином из красивого баллончика для заправки зажигалок…

Потом человека уводят кормить, и мы снова пьем чай, и снова смеемся.

Все фотографии, где мы сняты вместе — такие.

Сейчас все будут говорить про нее: маленькая, хрупкая, несгибаемая.

Смешная — такая она на моей личной пленке.

Которую, к сожалению, нельзя перемотать назад.

И еще — она всегда делала только то, что сама считала правильным.

Таких людей невероятно мало.