Поиски «мягкой» силы | Forbes.ru
сюжеты
$58.77
69.14
ММВБ2143.99
BRENT63.26
RTS1148.27
GOLD1256.54

Поиски «мягкой» силы

читайте также
+23 просмотров за суткиИмперские амбиции. Ядерная сделка США с Ираном должна пройти по-хорошему или никак +40 просмотров за суткиДень одураченных. Саакашвили вышел на свободу, но остался в заложниках +988 просмотров за суткиГлава Совета Европы призвал к отмене антироссийских санкций +116 просмотров за суткиУдар в спину. Почему Путин два года не мог простить Эрдогана +7 просмотров за суткиИстория о свержении Мугабе. Почему переворот невозможен даже в Африке +38 просмотров за суткиПризрачное сотрудничество. Почему в БРИКС почти не осталось смысла Как Россия стала подлинно глобальной державой и почему не стоит этому радоваться Запах пороха на бирже. Как рынки реагировали на военные конфликты? Северная Корея: как крушение социализма сказывается на экономике тоталитарного государства +4 просмотров за суткиЗолотое время для золота. Почему цена унции может расти? Воздушная тревога: продажи бункеров в США на случай войны с КНДР выросли на 90% «Документ с дефектом»: Трамп подписал закон об ужесточении антироссийских санкций +8 просмотров за суткиНарушение космических масштабов: приведет ли добыча ископаемых на астероидах к войне на Земле Даст слабину? Тиллерсон может стать первым за 35 лет госсекретарем, не проработавшим на этом посту и года Го, порты и деньги. Зарисовки о фактической стратегии Китая «Ужин шел к десерту»: Трамп раскрыл детали «тайной» встречи с Путиным В кольце врагов: в США готовят новые санкции против России и импичмент Дональду Трампу Зеркальные меры: Россия готовит высылку 30 дипломатов США Обвинительная линия. Россия может оставить НАТО без постоянного представителя «Позитив для двух стран»: Владимир Путин и Дональд Трамп впервые встретились в Гамбурге «Гибридная агрессия России»: парламентская ассамблея ОБСЕ требует вернуть Крым Украине
#геополитика 03.10.2009 00:00

Поиски «мягкой» силы

Федор Лукьянов Forbes Contributor
Идеологии ушли в прошлое — остались культурные различия

           Три года назад в Вене проходил саммит ЕС — Латинская Америка. К удивлению организаторов масштабного форума с участием 60 стран, львиная доля общественного и медийного внимания досталась одному гостю — президенту Венесуэлы Уго Чавесу. Приветствовать его вышли тысячи горожан. А когда Чавес демонстративно предпочел встречу с народом официальному приему у федерального канцлера Австрии, то и вовсе собрал аншлаг. Нечто подобное повторилось в Лондоне, куда он приехал после Вены.

            Венесуэльского вождя чествовали отнюдь не только маргиналы и люмпены, падкие на политическую демагогию. Немалую часть публики составляли вполне респектабельные приверженцы левых идей, потерявшие ориентиры за последние два десятилетия. Как оказалось, доминирование в мире либеральных взглядов после окончания холодной войны не означало исчезновения спроса на другие идеологии. И человек с замашками Фиделя Кастро времен расцвета способен зажечь аудиторию.

            Несколько лет назад с подачи американского исследователя Джозефа Ная в политический оборот вошло понятие «мягкой силы». В отличие от «жесткой силы» как способности к военному и экономическому принуждению «мягкая» возникает, когда страна привлекает своей культурой, политическими идеалами и программами. Безусловными лидерами в области этих нематериальных активов, по общему мнению, являлись США и в особенности ЕС, который целиком и полностью построен на привлекательности европейской модели.

            России умение применять «мягкую силу» несвойственно. Отечественное мышление базируется на классическом понимании международных отношений как баланса военно-политических потенциалов, а не идейного соревнования. Так было всегда, разве что в эпоху Коминтерна популярность советской идеологии за рубежом была не менее мощным инструментом внешней политики, чем привычные компоненты влияния.

            Сейчас Москву справедливо критикуют за то, что она полагается почти исключительно на рычаги давления. Считается, что возьми Россия на вооружение современные, то есть «мягкие», формы соперничества, ее взаимодействие не только с соседями и партнерами, но и с оппонентами стало бы более конструктивным.

            Между тем этот вывод не кажется бесспорным.Поскольку теория «мягкой силы» появилась на Западе, подразумевается, что и другие страны будут конкурировать на западной же площадке, то есть доказывать собственную привлекательность в сфере демократичности, качества жизни, культуры. Но ведь апеллировать можно и к другим идеям и ценностям. Тот же Уго Чавес, с одной стороны, умело возродил антиимпериалистический и националистический пафос, всплеск которого в середине прошлого века перекроил карту третьего мира, а с другой — поднял упавшее знамя левых идей социальной справедливости.

            Правы те, кто обвиняет Уго Чавеса и его единомышленников в сырьевом популизме. Но популистские лозунги и антиамериканизм, подпитываемые доходами от нефтеэкспорта, находят отклик в мире по причинам, выходящим далеко за рамки отношений Каракаса и Вашингтона. А укрепление международных позиций Венесуэлы отчасти компенсирует проблемы, связанные с падением цен на нефть. Все усугубляется неразберихой, царящей в мировой политике.

            Москва тоже постепенно нащупывает свой путь к «мягкой силе». Два главных актива России — Русская православная церковь как наднациональный институт и культурная неоднородность соседних стран, где до сих пор многие не идентифицируют себя с новой государственностью. Активность патриарха Кирилла и повышенный интерес Кремля к проблемам «русского мира» и культурно-исторического единства с соседями — проявления начинающегося роста российской «мягкой силы». Только внешних контрагентов они пугают еще больше, чем традиционные рычаги давления.

            Ожидать возвращения идеологий как структурообразующих элементов международных отношений не стоит — этот феномен, скорее всего, ушел в прошлое вместе с ХХ веком. Зато культурные различия и стратегическая конкуренция никуда не исчезли. В условиях отсутствия дееспособных мировых институтов и настороженного отношения друг к другу всех крупных участников политики поводом для опасной эскалации конфликтов становится любое проявление силы — хоть «жесткой», хоть «мягкой». Как показал опыт Грузии, от продвижения демократии инструментами гражданского общества до полномасштабного вооруженного конфликта дистанция не огромного размера.

Автор — главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться