Forbes
$62.7
70.42
ММВБ1978
BRENT49.13
RTS990.88
GOLD1315.23
Йорг Эйгендорф Йорг Эйгендорф
старший корреспондент Die Welt 
Эдуард Штайнер Эдуард Штайнер
корреспондент Die Presse 
Эльмар Муртазаев Эльмар Муртазаев
бывший главный редактор Forbes 
Поделиться
0
0

Владимир Якунин: «Мне неплохо живется под санкциями»

Владимир Якунин: «Мне неплохо живется под санкциями»
Фото DR
Президент РЖД в интервью Die Welt и Forbes — о реакции западного бизнеса на санкции, вреде приватизации, украинских рисках и Путине как цементирующем факторе

В середине апреля президент РЖД Владимир Якунин встретился с представителями немецкой Торгово-промышленной палаты, а после ответил на вопросы немецкого издания Die Welt и российского журнала Forbes. Темой интервью стали отношения России и Запада.

Что-то изменилось в ваших отношениях с немецкими бизнесменами, в том числе с партнерами РЖД, после введения санкций против России?

Европейский бизнес, как и российский, ищет пути сохранения наработанных связей. Мне задали много вопросов, касающихся перспектив реализации мегапроектов, таких как модернизация Транссиба и БАМа, развитие высокоскоростного движения. Я не могу гарантировать, что все проекты будут развиваться теми темпами, которыми планировались до санкций, но то, что эти проекты необходимо делать, – стопроцентно.

Сильно ли сократился объем сотрудничества после введения санкций?

В 2014 году были очень хорошие результаты, почти на 25% вырос объем перевозок грузов контейнерами. Но в январе-феврале 2015 года внешнеторговый оборот упал на 35%. Это не столько сами санкции, сколько политика сдерживания в отношениях с Россией, когда политики диктуют бизнесу, куда ходить, куда не ходить, что делать, чего не делать.

Западные компании испытывают проблемы с финансированием уже начатых проектов в России. Банковская система осуществляет определенные технологии санкционирования. Многие бизнесмены в рамках российско-французского делового совета, например, жаловались, что не могут перевести деньги за уже сделанную работу — банки задерживают. Это нельзя никак иначе назвать, кроме как мазохизмом.

Обсуждали ли вы с бизнесменами выход из ситуации?

Мы постарались не говорить на политические темы. Хайнц-Херманн Тиле (председатель наблюдательного совета компании Knorr-Bremse, выпускающей тормозное оборудование. – Forbes), сказал, что из-за санкций их объем производства сократился сразу на 60%. Он намерен работать с Россией, потому что видит перспективу: его компания выпускает устройство, которое устанавливается на всех скоростных поездах.

Мы продолжаем сотрудничество с компанией Siemens. В июне будем вводить полностью автоматизированную сортировочную горку для формирования и расформирования поездов в порту Усть-Луга, это совместный проект. Продолжаем работу по локализации производства локомотивов на уральских заводах, пригородных поездов «Ласточка».

Девальвация рубля делает западную технику и технологии чрезмерно дорогими. Перенос производства на территорию России многие рассматривают как выход из положения. Я предложил Дойче Банку задуматься о том, что диспаритет евро-рубль сегодня позволяет очень эффективно приобрести собственность в России. Сегодняшняя политика нашего Центробанка, запретительный уровень годовых процентов на кредиты открывает возможности для западных банков: они могут приобрести соответствующий объем российской валюты и осуществлять кредитование в рублях.

Каких шагов вы ожидаете для улучшения ситуации от правительств стран, вовлеченных в конфликт?

Сегодня обе стороны декларируют, что не прерывают экономическое сотрудничество. Со стороны России эти заявления искренни. Мне как руководителю одной из крупнейших компаний никогда не ставились какие-то барьеры в развитии отношений с западными компаниями. Очень хотелось бы, чтобы и правительства западных государств осознали, что санкции больно бьют по и без того сложному экономическому положению в Западной Европе.

Я могу только предполагать, кому это выгодно. Россия не является конкурентом европейской экономике. Как и Китай. Нет у европейской экономики конкурентов и в Латинской Америке, и в арабских странах. Политолог Джордж Фридман, руководитель частной разведывательной структуры Stratfor, прямо заявил, что для США кошмаром было бы даже предположение об экономическом союзе Германии и России. Объединение немецких технологий и российских ресурсов создало бы колоссального конкурента для Америки. Так что охлаждение отношений между Европой и Россией выгодно американской экономике и американским финансистам.

Технологии пока не самая сильная наша сторона. Россия до сих пор очень зависит от экспорта газа и нефти.

Австралия тоже зависит от экспорта тех же продуктов и при этом прекрасно живет, никто не говорит о ее ресурсном проклятии. Да, недиверсифицированность российской экономики — большая проблема. Но это результат процессов постперестроечного периода, когда происходила деиндустриализация страны. Не в том проблема, что у нас много газа или угля.

Проблема в том, что нет закрепленного права собственности, нет институтов, обеспечивающих долгосрочное развитие экономики.

Такая проблема существует, прежде всего, для самих русских, на права собственности иностранцев не особенно посягают. Многие крупные бизнесмены в России озабочены тем, что рано или поздно им придется обеспечивать передачу своего имущества наследникам, но нет закона о наследовании, закона о трасте. Институциональные проблемы существуют во многих странах. В том же Китае, что не мешает ему расти, во многих странах Ближнего Востока, где вообще говорить о демократии не приходится.

Институты необходимо создавать для того, чтобы осуществить диверсификацию экономики. Нельзя заниматься созданием институтов ради институтов и не обращать внимания на сложности реальной экономики, развитие социальной сферы.

Экономист Сергей Гуриев говорит, что приватизация создает спрос на государственные институты, они возникают естественным способом. В России государственные компании намного менее эффективны, чем частные. Может быть пора произвести приватизацию?

В православии есть принцип: не сотвори себе кумира. Не стоит считать приватизацию панацеей. На основании чего вы утверждаете, что компании с госучастием менее эффективны, чем частные? Давайте обратимся к практике. Кто в 2008 году первым ринулся за помощью из госбюджета и на Западе, и в России? Частные банки и частные компании. И сегодня частники, вплоть до торговых сетей, выстроились за господдержкой. РЖД ничего у государства не просит. Мы предвидели такое развитие событий, с 2008 года в компании работает антикризисный комитет. Почему частные компании, такие эффективные, не подготовились?

Но государственные банки тоже обратились за помощью из бюджета.

А я не говорю, что здесь есть разница. Но заявление, что частный бизнес более эффективный, чем бизнес с государственным участием, не всегда корректно.

Страницы123
Поделиться
0
0
Ключевые слова: , ,
Загрузка...

Рассылка Forbes.
Каждую неделю только самое важное и интересное.

Самое читаемое

Forbes сегодня

30 сентября, пятница
Forbes 10/2016

Оформите подписку на журнал Forbes.

Подписаться
Закрыть

Сообщение об ошибке

Вы считаете, что в тексте:
есть ошибка? Тогда нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке".

Вы можете также оставить свой комментарий к ошибке, он будет отправлен вместе с сообщением.