Обломов и Штольц: почему россияне любят Брежнева и не любят Горбачева | Forbes.ru
$58.89
69.1
ММВБ2131.17
BRENT63.92
RTS1139.98
GOLD1241.42

Обломов и Штольц: почему россияне любят Брежнева и не любят Горбачева

читайте также
+24 просмотров за суткиКредит реформам Горбачева. Почему американские банки боялись финансировать СССР СССР на пути к рыночной экономике. Не пора ли прощаться с Горбачевым? +74 просмотров за суткиСоветские генералы — Горбачеву: «Мы беззащитны!» Если власть не уходит, она… модернизируется? Что общего у Путина, Франко и Салазара Где в Восточной Европе любят Сталина, а где — Горбачева? Опрос Pew Research Center Двенадцатая лекция цикла «Хроники пикирующей империи» Авторитаризм без настоящего авторитета позволил сгубить СССР +2 просмотров за суткиБуря в бокале: на рынке бордоских вин намечается очередной передел статусов Бизнес победившей культуры: почему стратегические вопросы вторичны Музыка после Освенцима: почему «Пассажирка» Вайнберга нужна в современной России Ставка на кулака. Российская экономика возвращается в традиционную нишу +1 просмотров за суткиНовый омбудсмен Анна Кузнецова как символ нашего времени Чему учат топ-менеджеров обыски в компании Вексельберга +7 просмотров за суткиЧеловек в медицинском эксперименте: пределы контроля +1 просмотров за суткиПрививка перемен: зачем начальникам учиться +1 просмотров за суткиМедведев лучше, чем не-Медведев После Рио: стоит ли бизнесу поддерживать спортивные федерации Благословенная пустота: в чем польза плохой исторической памяти "Изобретатели велосипедов": как устроены семейные офисы российских миллиардеров Процент идиотов: что общего у селфи с терроризмом Похороны "Гелендвагена": как парк "Никола-Ленивец" стал убежищем от страха и войны

Обломов и Штольц: почему россияне любят Брежнева и не любят Горбачева

Сергей Медведев Forbes Contributor
Фото РИА Новости
Когда-нибудь в России поставят памятник Михаилу Горбачеву, но пока граждане предпочитают вспоминать «Голубой огонек» и колбасу за 2.20

Ни одной другой страсти в России не предаются с таким увлечением, как борьбе с собственным прошлым. Снос и восстановление памятников, переименование улиц и городов, ретуширование фотографий и вымарывание имен в учебниках истории: все это любимые национальные забавы. Вот и теперь. В Москве в известном доме №26 по Кутузовскому проспекту собираются восстановить памятную доску Леониду Брежневу. Доска висела там лет десять после смерти генсека в 1982 году по соседству с такой же доской Юрию Андропову, но в иконоборческие девяностые была снята, и долго еще на стене оставалось темное пятно и четыре дырки, пока фасад не покрасили при ремонте (андроповскую доску, кстати, не демонтировали).

Теперь историческую несправедливость решено загладить. Видимо, будет торжественное открытие с пионерами, ветеранами, гвоздиками и дежурными речами о том, что у нас была прекрасная эпоха. Впрочем, в условиях брежневского ренессанса нельзя исключать и того, что Леониду Ильичу отольют памятник, назовут его именем площадь в новом микрорайоне и переиздадут к Дню победы «Малую землю» в качестве духоподъемного чтения для юношества.

Почти одновременно с этой новостью стало известно, что группа товарищей левого толка, ведомых бывшим диссидентом Борисом Кагарлицким, при участии бывшего кремлевского чиновника Модеста Колерова выступила с инициативой лишить Михаила Горбачева ордена Андрея Первозванного, который ему в связи 80-летием вручил Дмитрий Медведев в начале мая 2012-го.  

Эта акция привлекла внимание, но не получила сколько-либо значимой общественной поддержки, если не считать таковой россыпь в соцсетях привычных проклятий Горбачеву, который «продал Родину американцам». Впрочем, в рамках показательного демонтажа наследия Медведева (разгром Сколково, отказ от либерализации уголовного законодательства и т. п.) нельзя исключать того, что эта постыдная инициатива получит-таки поддержку власти.

Социология подтверждает: народ тоскует по Брежневу и не любит Горбачева.

Согласно опросу, проведенному в апреле Левада-Центром, лучшим правителем России в XX веке россияне назвали именно Брежнева (56% относятся к нему положительно и 28% отрицательно). Антирейтинг же возглавил Горбачев: 20% отозвались о нем положительно и 66% отрицательно. 

Вспомним также, что на президентских выборах 1996-го, где баллотировался Горбачев, он получил лишь унизительные полпроцента голосов.

Причины народной любви к Брежневу очевидны. Он попадает в архетип доброго дедушки на печи, который и шалость простит, и конфетой угостит: «дедушка старый, ему все равно». Брежнев — это воплощение русской мечты о халяве, чтобы жить, не напрягаясь, ничего не меняя, не раскачивая лодку. Так страна и жила: проматывая проценты от имперского наследия, занимая в долг у следующих поколений (да так щедро, что мы по сей день расплачиваемся за иллюзорное брежневское благополучие), меланхолично отрывая листки календаря: День шахтера, День милиции, День Парижской коммуны. Помню глубокомысленную надпись на парте в школьном кабинете химии году в 1981-м:

Зима прошла, наступило лето,

И все осталось по-прежнему.

Спасибо этой парте за это

И лично товарищу Брежневу.

Популярность Брежнева в фольклоре и даже некоторая симпатия, которую проявляют анекдоты к его слабостям, ко всем этим «сиськам-масиськам», «дорохой Индире Ханди» и «широко шагает Азербайджан», — свидетельство его глубокого резонанса с народной стихией, с неизбывной энтропией российского пространства.

Горбачев, напротив, был нерусский типаж: недаром он сразу понравился Маргарет Тэтчер. Непьющий, обходительный, говорливый (в России красноречие сразу вызывает подозрение в неискренности) и, главное, непривычно живой по контрасту с чугунными лицами, которые мы видели в президиумах и на первых страницах газет. Горбачев ломал стереотипы и обладал необъяснимой и непривычной в России волей к переменам. Ведь мог бы сидеть на кресле ровно, быть может, и по сей день оставаясь генсеком, принимая делегации и вручая себе самому ордена, но зачем-то это кресло ему надо было расшатать, а с ним и все здание власти. Может быть потому, что он понимал: и этот трон, и весь дворец советской власти выглядят нелепым анахронизмом в ускоряющемся и усложняющемся мире, где перемены являются единственным способом выживания.

Брежнев и Горбачев — это Обломов и Штольц, два лица русской власти, неподвижно-патриархальное и петровско-реформаторское, бритое, иноземное. Антропологи утверждают, что есть два типа наций: те, которые приспосабливаются к окружающим обстоятельствам, и те, которые их меняют. К первым относится большинство азиатских стран и, очевидно, Россия. Второй тип — западный, фаустовский, по преимуществу протестантский с его жаждой деятельности и перемен. Брежнев отвечал традиционалистским чаяниям населения: лишь бы все было по-старому. Горбачев, как и немногие русские модернизаторы, представлял другой тип и не был принят народом.

Горбачева не любят за то, что он был другим, за то, что дал нам свободу, и теперь мы не знаем, что с ней делать.

Сегодня мы снова живем в брежневском царстве симуляции и самообмана, впадая в маразм, упуская годы, а теперь уже и десятилетия, вызывая духов сталинской и позднесоветской эпохи. Путин-реформатор, Путин-немец, Путин-Штольц, который представлял себя не царем, а менеджером («оказание услуг населению», как он определил свой род занятий в переписи 2002 года) закончился десять лет тому назад, на деле Михаила Ходорковского. Наступило привычное российское безвременье, и над страной взошло круглое ботоксное лицо власти, которое выражает даже не обломовское добродушие, а безразличие китайского богдыхана, нежелание что-либо изменить. Как признает в своем последнем докладе Станислав Белковский, «от Путина можно ожидать всего чего угодно, только не радикальных реформ. Доминирующая идея его правления — «не расплескать», сделать так, чтобы при нем Россия по некоему набору формальных признаков выглядела не хуже, чем прежде. [...] Путин — властелин инерции. [...] Нельзя требовать от такого человека, чтобы он двигал историю вперед».

При Путине, как и при Брежневе, страна стоит на месте, а история движется вперед. Чем кончается подобное, мы все хорошо помним.

Брежнев, наверное, заслуживает памятной доски: при нем выросло целое поколение, и эту память не сотрешь. Но Горбачев достоин памятника — как человек, который решился на перемены. Он первым распахнул окна в огромном затхлом курятнике под названием Советский Союз. При свете дня оказалось, что курятник построен криво, нескладно, и в последовавшей панике рухнул. В том, что он обрушился, вина не Горбачева, а тех, кто этот курятник проектировал и строил. Но заслуга Горбачева в том, что этот убогий, нежизнеспособный проект закрылся, распался на множество национальных историй при минимальном количестве жертв (если сравнивать, к примеру, с распадом Югославии), без крупных войн, бунтов, голода и ядерных инцидентов.

И еще важнее в Горбачеве то, что он до конца остался человеком, не пошел путем авторитарных перемен и не устроил нам советский Тяньаньмынь. Танки ввели в город уже против него, в августе 1991-го, но они оказались столь же бутафорскими и бессильными, как и умирающая система, которая их послала. Горбачев вошел в историю не как жесткий реформатор типа Пиночета или Пака, а как мечтатель-глобалист. Его попытка сохранить систему, построив «социализм с человеческим лицом» в духе «пражской весны» провалилась. Но парадоксальным образом этот провал расчистил площадку для всего того нового, в котором мы сейчас живем, позволил нам войти в XXI век. Без Горбачева не было бы ни Ельцина, ни Путина, ни новой России, ни того публичного пространства, в котором мы сейчас все это обсуждаем.

Когда-нибудь Россия это осознает и поставит Горбачеву памятник, назовет его именем улицы, школы, аэропорты. Но это будет не сегодня. А пока большинство сограждан предпочитают жить в гостях у сказки про доброго дедушку с густыми бровями, про «сиськи-масиськи», «Голубой огонек» и колбасу за 2.20.

Балабанова на них нет.

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться