03.05.2012 00:00

Социальная сеть Усманова

Forbes
Валерий Игуменов Forbes Contributor, Ирина Малкова Forbes Contributor
Алишер Усманов Алишер Усманов фото Дмитрия Тернового для Forbes
Как умение выстраивать отношения помогло бизнесмену трудной судьбы стать богатейшим в России

Ноябрьским вечером 1993 года Алишер Усманов и Андрей Скоч курили на лестничной клетке возле съемной квартиры Усманова в Москве. Усманов только что провернул финансовую операцию, превратив $14 млн, которые он получил с помощью молодых торговцев нефтепродуктами Андрея Скоча и Льва Кветного, в $40 млн. Но разговор шел невеселый: в стране безвластие, в бизнесменов стреляют каждый день. «Алишер говорил: хочу все бросить и уехать смотрителем маяка на Сахалин, — вспоминает Скоч. — А я ему: ты же там не усидишь с твоей энергией. Останься, мы будем с тобой, купим бронированные машины, усилим охрану, найдем финансы, подберем знающих ребят, если надо — будем вкалывать сами». Был такой разговор, подтверждает Усманов. «Я ему только сказал: ну смотрите, если я начну бизнес по-крупному, вы такой масштаб потянете? Он: потянем». Спустя почти 20 лет оба в списке богатейших бизнесменов России. Как уроженец узбекского города Чуст оказался в нем на первом месте?

До и после заключения

«Пакеты принеси!» — кричит Усманов кому-то в глубине своего загородного дома. На полиэтиленовых пакетах — советско-американская бабочка (сделаны к визиту президента Рейгана в СССР), православные храмы (к 1000-летию крещения Руси), силуэт женщины в темных очках. Усманов любовно гладит их рукой: «Посмотри, до сих пор не пожелтели, такое качество». На этих пакетах основанный в 1987 году кооператив «Агропласт» зарабатывал огромные деньги. «Мы в месяц декларировали такую прибыль, которую «великий» Артем Тарасов задекларировал за год — 3 млн советских рублей», — говорит бизнесмен, который когда-то собирался стать дипломатом.

«Когда я в 1971 году уезжал учиться, мой дедушка не понимал, зачем нужна Москва, когда есть Ташкент, а я ему объяснял, что еду учиться на посла — кто в МГИМО поступает без этой мечты?» — рассказывает Усманов. В 1976 году он окончил факультет международного права и вернулся в Ташкент. Жизнь и карьера складывались удачно: отец — прокурор Ташкента, Алишер работал старшим референтом ЦК ВЛКСМ Узбекистана, имел обширные связи (его однокурсники — бывший пресс-секретарь Ельцина Сергей Ястржембский, казахстанский миллиардер Фаттах Шодиев) и перспективы. Но в 1980 году случилось непредвиденное: суд приговорил Усманова и двух его друзей — Бахадыра Насымова, сына зампреда КГБ Узбекистана, и Ильхама Шайхова, сына министра сельского хозяйства, — к различным срокам по обвинениям в мошенничестве и хищениях. По словам Усманова, приятели стали жертвами разборок центра с республиканской элитой, направленных скорее против родителей золотой узбекской молодежи, чем против самих молодых людей. Усманов тогда получил восемь лет, отсидел шесть, освободившись в 1986 году досрочно. В 2000 году Верховный суд Узбекистана реабилитировал осужденных, признав дело сфабрикованным.

Срок Усманов отбывал с обычными уголовниками, среди них было десятка два людей, к осуждению которых его отец имел отношение. «Как вы думаете, какие у меня шансы были не проснуться с шилом в глазу?» — спрашивает Алишер. Расправу предотвратил отбывавший с ним срок авторитет Вачиган Петросов, запретивший наказывать сына за дела отца. «Меня теперь спрашивают: вы знаете такого или такого? — рассказывает Усманов. — Конечно, знаю. Как я мог не знать представителей криминального мира, проведя шесть лет в заключении? Я 20 лет прожил с этим клеймом».

Освободившись, Усманов подрабатывал переводами с арабского, потом с помощью друзей устроился на работу в лабораторию Института физики Академии наук СССР в Андижане. Работал патентоведом, в 1987 году получил второе высшее образование по этой специальности в Москве. Профессор МГИМО Радомир Богданов пожалел бывшего студента и помог ему устроиться во Внешнеэкономическую ассоциацию Советского комитета защиты мира. Дальше — счастливая и почти кинематографическая история.

Ирина Винер-Усманова и Алишер Усманов познакомились на спортивных сборах, они вместе уже 35 лет. «Он всегда хотел стать политиком, это не сложилось, но он сумел реализовать себя в другой области», — рассказывает Винер. Она вспоминает эпизод, когда к ней прибежал партнер Усманова по «Агропласту», просивший ее уговорить Алишера не выходить из выгодного бизнеса. «Говорил: зачем ему какие-то прожекты? У нас есть станки, они делают пакеты, денежки капают, зачем их еще куда-то там вкладывать? Я ему ответила только одно: большому кораблю — большое плавание».

Первые пакеты

В один из приездов в Москву Усманов сломал ногу и лежал в номере гостиницы «Будапешт», листая книгу соседа, инженера-химика, – «Технология переработки полимеров». «Для меня это был космос — полиэтилен высокого давления, вспененный полиуретан», — вспоминает Усманов. Но его интересовала экономика этого дела: из тонны сырья, стоившей 437 рублей, можно было сделать до 30 000 полиэтиленовых пакетов по рублю штука. «Я соседу говорю: ты что, дурак, сделай кооператив, уже ведь можно. Но он ленивый был, а мне это запало в душу». Усманов развил бурную деятельность. Договорился с директором агрокомплекса «Раменское» Константином Куницким об аренде помещений: «Я ему нарисовал перспективы, Нью-Васюки, в общем, он мне тут же свою базу отдал». Объехал и директоров заводов по производству полимеров, договорившись об аренде оборудования по ночам за хорошие деньги. Так в конце 1987 года появился кооператив «Агропласт».

Через два года, когда кооператив имел многомиллионные обороты, Усманов решил выйти из бизнеса. К тому времени выпуск пакетов наладили многие, а обороты и схемы поставок сырья — часто серые — привлекали пристальное внимание ОБХСС. «Я сказал себе: пора уходить, с твоей биографией ты точно вернешься туда, где был». Партнеры сочли его сумасшедшим. «Меня потом еще не раз так называли», — смеется Усманов.

Один из следующих проектов, торговля сигаретами, тоже приносил гигантскую прибыль — до 300% годовых. Пользуясь открытым с помощью «Интуриста» инвалютным счетом в Промстройбанке, одно из первых в СССР СП «Челик-Агропласт» закупало дешевые американские сигареты Magna по 30 центов за пачку и продавало их внутри страны как минимум вдвое дороже. Шальные деньги притупили бдительность, и, когда в начале 1990-х курс доллара стал расти скачкообразно, крупные партии сигарет «зависли», и у СП образовался огромный по меркам 1993 года долг $26 млн. «Все мои партнеры потихоньку оказались за границей, а я остался наедине с этим долгом», — говорит Усманов. Помогли Андрей Скоч и Лев Кветной, прогарантировав банковский кредит на $14 млн почти всем своим имуществом.

Скоч и Кветной

В начале 1990-х у Скоча и Кветного было несколько небольших бизнесов, главный из которых — торговля нефтепродуктами: закупали нефть, отдавали на переработку, затем продавали бензин оптом и через свою сеть бензоколонок. Бизнес был прибыльным, но опасным. «Меня охраняли с 1991 года, ЧОПов тогда не было — просто друзья, ребята, с кем-то занимался в спортзале, с кем-то в армии служил», — рассказывает Скоч Forbes. Часть этого рынка контролировали криминальные группировки, но Скоч говорит, что они с Кветным не имели к ним отношения. Но в газетах появились фотографии, где Скоч и Кветной запечатлены вместе с Сергеем Михайловым и Виктором Авериным, которых СМИ называли лидерами «солнцевской» ОПГ. «Мы только что выкупили у них одну из сервисных компаний аэропорта Внуково, и сделали фото. Но никакого партнерства у нас никогда не было. Публикация появилась в связи с моей первой выборной кампанией, было опровержение», — уверяет Скоч. Выйти из топливного бизнеса их убедил Усманов, добавляет он.

Знакомство с Алишером состоялось в 1992-м, за полтора года до того, как Скоч и Кветной помогли ему покрыть «сигаретный» долг. Усманов вернул кредит через четыре месяца, заработав $40 млн на ГКО и других ценных бумагах. Его финансовая хватка так впечатлила торговцев бензином, что они стали партнерами в его новом бизнесе — инвесткомпании «Интерфин».

«Свободный капитал начал проникать в экономику, и я понял, что бизнес лучше всего делать через финансовые институты», — вспоминает Усманов. По $10 млн в уставный капитал «Интерфина» вложили банк «Возрождение» и МАПО-Банк (в последнем Усманов тогда работал вместе с будущим главой «Росвооружения» Евгением Ананьевым). «Мы дали Алишеру стартовый капитал, когда у него не было доступа к другим деньгам, — рассказывает глава правления «Возрождения» Дмитрий Орлов. — В то время многое делалось на доверии, и Алишер меня ни разу не подвел». «Интерфин» торговал ценными бумагами, оборот исчислялся десятками миллионов долларов, и со временем Усманов, Скоч и Кветной выкупили доли банков.

«Интерфин» принципиально не участвовал в приватизации. «Не хотел ничего покупать у государства. В то время оно было как женщина: само не знает, что сделает завтра», — говорит Усманов. К середине 1990-х владельцы «Интерфина» решили уйти в реальный сектор: компания скупила около 40% Оскольского электрометаллургического комбината» (ОЭМК) и 51% «Архангельскгеолдобычи» (АГД), владеющей месторождениями нефти и алмазов. Партнеры пытались развивать оба направления. Но выбор в итоге сделали в пользу металлургии, а АГД в 2001 году продали «Лукойлу» за 4% его акций и $150 млн.

Консультант Вяхирева

У бывшего главы «Газпрома» Рема Вяхирева своеобразное чувство юмора. «Давайте у этого парня кредит возьмем, он моего роста, я ему в глаза могу заглянуть», — полушутя предложил Вяхирев после встречи с руководителем японского банка Nomura. Встречу незадолго до кризиса 1998 года организовали новые финансовые консультанты «газового короля» — Алишер Усманов и его партнер Фархад Мошири.

Иранца Мошири, бывшего сотрудника Deloitte, познакомил с Усмановым в начале 1990-х бизнесмен Масуд Амир Алихани. Его компания Middlesex Holdings торговала алюминием и нефтепродуктами из стран СНГ. Мошири стал ее финансовым директором, а Усманов — вице-президентом, отвечавшим за Россию. После 1998 года Middlesex ушла из страны, а Мошири остался помогать Усманову. Тот как раз готовился к новому рывку в металлургии, и ему нужны были партнеры. Попасть на прием к всемогущему Вяхиреву Усманову помог руководитель его диссертации Леонид Опенкин, который до сих пор работает в «Газпроме».

Пенсионер Вяхирев, напротив, теперь далек от газпромовских дел. Он скромно живет в одном из коттеджных поселков по Киевскому шоссе. У него свое хозяйство: корова, овцы, куры и 17 пятнистых оленей — в память о годах, проведенных на севере. С журналистами Вяхирев не общается уже лет 10, но на просьбу поговорить об Усманове откликнулся. «Хороший мужик, иногда звонит, к праздникам всегда подарок посылает», — рассказывает Вяхирев о бывшем подчиненном. «Алишер появился в конце 1990-х, предложил свои услуги, и мы его взяли, — вспоминает он за чаем (три чашки из нового сервиза лопаются, как только помощница Вяхирева наливает в них кипяток. «Давай простые, рабоче-крестьянские», — ворчит он). — У него было что-то вроде металлургического холдинга, и он нам предложил поучаствовать. Времена были такие, что любой источник дохода обеспечивал жизнь, так что если бы были более дурные предложения, мы бы и их приняли».

Усманов продал «Газпрому» 20% «Интерфина», который владел акциями ОЭМК, а сам в итоге возглавил «дочку» концерна — «Газпроминвестхолдинг». Дальше скупку предприятий вела уже она, собрав к 2001 году 57% акций Лебединского ГОКа (ЛГОК) и 17% ОЭМК.

Партнеры Усманова по «Интерфину» тоже были при деле. Скоч в 1999 году стал депутатом Госдумы. И первым делом выполнил просьбу ОЭМК и ЛГОКа — добился отмены НДС (20%) с оборудования, которое не производилось в России. Кветной остался на хозяйстве в «Интерфине».

Кто кому помог?

В стране тем временем сменилась власть. Кадровая перетряска в «Газпроме» была одной из первых серьезных кампаний президента Владимира Путина. В 2001 году Вяхирева сменил петербуржец Алексей Миллер. Тут же полетели головы ближайших соратников Вяхирева: сына Юрия (возглавлял «Газэкспорт»), его замов Александра Пушкина и Вячеслава Шеремета и многих других. Усманов не только усидел, но и получил новый фронт работ — возврат активов «Газпрому».

При Вяхиреве часть активов концерна перекочевала в компании его друзей. Эти истории Вяхирев вспоминает неохотно: «Было много желающих «Газпром» «разодрать», я этого очень боялся, приходилось рассовывать все по разным местам». Главный подрядчик «Стройтрансгаза» в 1995 году получил 4,8% акций «Газпрома» в оплату работ на $2,5 млн, лицензия на Южно-Русское месторождение оказалась у «Итеры», контроль в «Сибуре» едва не отошел к Якову Голдовскому. И тут последовал грозный окрик из Кремля. «Разинете рот — и не будет у вас не только «Сибура», — предупредил Путин Миллера. Закипела работа. «У нас была карта, на нее были нанесены все спорные активы, я с ней почти не расставался», — вспоминает Сергей Лукаш, отвечавший при Миллере за экономическую безопасность и кадровые вопросы.

И тут Усманов очень пригодился новому главе «Газпрома». Относительно Алишера были сомнения, но проверка «Газпроминвестхолдинга» нарушений не выявила, хотя у компании и были деловые связи с какими-то его фирмами, рассказывает бывший менеджер концерна (Усманов утверждает, что не допускал конфликта интересов). Решающим аргументом стало то, что в переговорах о возврате активов «Газпрома» Вяхирев и его люди хотели иметь дело только с Усмановым. Новым менеджерам, которых Вяхирев называл «бусурманами», они не верили.

Главная борьба шла за принадлежавшие «Стройтрансгазу» 4,8% акций «Газпрома». На тот момент в госсобственности было всего 38,4% акций концерна, и Путин поставил задачу вернуть государству контроль. Основной владелец «Стройтрансгаза» Арнгольт Беккер ни за что не хотел расставаться с акциями «Газпрома». Интересовался концерн и самим подрядчиком. Кроме Беккера в числе акционеров «Стройтрансгаза» были дочь Вяхирева, дети его зама Шеремета и премьер-министра Виктора Черномырдина.

Пока вокруг «Стройтрансгаза» шли суды, Усманов начал переговоры с предусмотрительно перебравшимся в Германию Беккером. «Я его спросил, сколько ему надо. Он говорит: вот столько. Ну я ему эти деньги и заплатил», — описывает Усманов. Беккер настолько не доверял новой команде, что Усманову, по его словам, пришлось выкупать активы самому, а уже потом — за те же деньги — переводить их на «Газпроминвестхолдинг». 4,8% своих акций «Газпром» оплатил векселями стоимостью $152 млн (на рынке пакет стоил тогда почти $890 млн). А 26% «Стройтрансгаза» «Газпром» выкупил за $109 млн. Теперь эту компанию контролирует Геннадий Тимченко.

В числе побед Усманова — возврат «Газпрому» лицензии на Южно-Русское месторождение, оказавшейся у «Итеры» Игоря Макарова, и контроля над компанией «Тамбейнефтегаз» Николая Богачева. Макаров об этом вспоминать не хочет. А Богачев говорит, что у него нет претензий к Усманову, заплатившему за актив около $400 млн. «Просто человеку нужно дать так, чтобы ему было удобно брать», — улыбается Алишер.

Сейчас «Газпроминвестхолдинг» занимается возвратом плохих долгов «Газпрома», контракт с Усмановым недавно был продлен. Зачем первому человеку из списка Forbes оставаться наемным менеджером? «Пока я нужен, я буду в «Газпроме». Как можно забывать тех, кто когда-то нам помог?» — отвечает на этот вопрос Усманов. В 2000 году «Газпром» и «Интерфин» объединили свои доли в ОЭМК и ЛГОКе в «Газметалл», где «Газпром» получил 48%. При Миллере этот актив был признан непрофильным и по преимущественному праву продан владельцам «Интерфина». Сделка была выгодна «Газпрому», настаивает Усманов: концерн получил $72 млн — на $20 млн больше, чем вложил. История с «Газпромом» принесла Усманову и другой бонус. О возврате активов менеджеры отчитывались лично перед главой совета директоров — будущим президентом Дмитрием Медведевым. «И у Усманова сложились с ним хорошие, неплохие отношения», — замечает бывший менеджер концерна.

Друзья по Corus

Зимой 2004 года в загородном доме Алишера Усманова возле подмосковных Борков гремело веселье. «Были я, Алишер, Фархад Мошири, еще кто-то, взяли водки, выпили, дальше концерт, самодеятельность, я играл на гитаре и пел, Алишер тоже пел, он вообще веселый, душевный человек», — вспоминает Скоч. Повод был: Усманов только что завершил сделку по продаже акций Corus Group.

Англо-голландская сталелитейная компания Corus образовалась в 1999 году и стала третьей по величине в мире. Но с момента основания Corus несла убытки, не помогло даже увольнение 12 000 работников. Первый небольшой пакет Усманов купил в 2003-м по 4,5 пенса за акцию, через год он продавал ее бумаги уже за 53,5 пенса: Corus все-таки завершила реструктуризацию, банки начали кредитовать компанию, появилась прибыль.

Но когда Усманов решил инвестировать в нее, все, от аналитиков до банкиров, были пессимистичны. Против были даже ближайшие партнеры Усманова. «Я сказал, что мы не должны это делать. Я сделал анализ, который показал, что риск очень высок, но он купил долю в Corus за моей спиной», — вспоминает Мошири. Не поверили Усманову и банки, у которых он пытался одолжить деньги. «Я был в «Альфе», в ВТБ, в ВЭБе, в «Возрождении», в Газпромбанке — все отказали, и тогда я обратился к друзьям», — говорит Усманов. Рискнуть своими деньгами решились президент банка «Петрокоммерц» Владимир Никитенко, бывший торговец алюминием Василий Анисимов и тогдашний помощник президента, а ныне первый вице-премьер правительства России Игорь Шувалов (см. стр. 320). Вложив в 13,4% акций Corus $319 млн своих денег и денег друзей, в 2004 году Усманов заработал для всех $614 млн. Анисимов стал партнером в новом проекте Усманова.

Орел или решка?

Летом 2004 года вертолет Бадри Патаркацишвили с Анисимовым на борту приземлился возле дома владельца компании «Металлоинвест» Бориса Иванишвили в грузинском селе Чорвила. Анисимов и Иванишвили знали друг друга с 1990-х годов, когда оба владели акциями Красноярского алюминиевого завода. Иванишвили, получивший контроль над крупнейшими российскими ГОКами, Стойленским и Михайловским, а также 40% Лебединского ГОКа, к этому времени поселился в Грузии. В России у него возникли проблемы: цены на руду росли, и кому-то пришло в голову, что неправильно, когда важные комбинаты принадлежат какому-то грузину, рассказывает знакомый Иванишвили. Его отношения с Усмановым, с которым они когда-то владели равными пакетами Лебединского ГОКа, были натянутыми. Поэтому переговоры вел Анисимов. И в декабре 2004 года Борис согласился продать ему и Усманову 97% акций Михайловского ГОКа и ряд более мелких активов за $1,65 млрд, хотя изначально хотел получить $2 млрд. «Вася был моим другом, и у меня не было желания до последнего торговаться», — объясняет Иванишвили.

Кандидатура Усманова, зарекомендовавшего себя в «Газпроме», устраивала государство. Деньги под сделку одолжил ВТБ, в залог партнеры отдали купленные акции. Затем Усманов ввел в «Металлоинвест» «Уральскую сталь», которой с 2002 года владел в паритете с Олегом Дерипаской (и позже выкупил его долю), а в 2005 году настала очередь «Газметалла».

На этом этапе Лев Кветной решил уйти. «Кветной говорил: да кому нужен этот журавль в небе? Алишер, может, угадает, а может, будет банкротом», — вспоминает Усманов. Кветной мог выкупить доли Усманова и Скоча в «Газметалле», которым управлял с конца 1990-х. Кому достанется компания? «Мы доверили выбор судьбе, бросили орел-решка, я говорю: ты молодой, твой орел, но выпадет решка», — говорит Усманов. Так и вышло. Кветной получил за свою долю в «Газметалле» $2 млрд, которые Усманов занял у банков, и в 2006 году Усманов, Анисимов и фонд Скоча стали совладельцами объединенной компании.

Возник вопрос о распределении долей: Усманов и Скоч как совладельцы «Металлоинвеста» и «Газметалла» имели право на большие доли, чем Анисимов, который мог претендовать лишь на 12–14%. «Он очень переживал, пытался как-то получше высчитать, а ведь он самый старший из нас. И я пришел к нему и говорю: «Вася, я решил подарить тебе 8%, пусть у тебя будет 20%». Он заплакал, обнял меня», — вспоминает Скоч. Друзья и близкие сочли этот поступок странным. «Но зато я был доволен собой, мне хватит и 30%». Усманов с 50% стал крупнейшим акционером «Металлоинвеста».

Середина 2000-х — золотое время для металлургов. С 2004-го по 2008 год мировые цены на сталь и руду выросли вчетверо. В 2005 году выручка «Металлоинвеста» была около $2,3 млрд, оборот «нового» «Металлоинвеста» в 2007 году — уже $6,5 млрд, чистая прибыль — $1,16 млрд. Под залог акций растущего «Металлоинвеста» банки охотно давали кредиты для нового рывка Усманова, на этот раз технологического.

Время покупать

В 2006–2007 годах Усманов совершает много разных покупок: от акций лондонского ФК Arsenal и телеканалов МузТВ и 7ТВ до издательского дома «Коммерсантъ» и сотового оператора «Мегафон».

Одни сделки выглядят как чистый бизнес: 49% акций 7ТВ Усманов с партнером Иваном Тавриным недавно продали Walt Disney за $300 млн, а покупали примерно вшестеро дешевле. Капитализация Arsenal с 2007 года выросла вдвое. Но в случае с «Коммерсантом», купленным у Бориса Березовского, к бизнесу примешивалась изрядная доля политики. А покупка «Мегафона» в определенном смысле напоминала возврат активов «Газпрома»: Усманову вновь пришлось выступить мастером решения щекотливых вопросов. Он выкупил 31,1% акций, основным владельцем которых называл себя датский юрист Джеффри Гальмонд (Цюрихский арбитраж признал его номинальным владельцем, а реальным — человека, похожего на бывшего министра связи России Леонида Реймана). Сумма сделки, как рассказывают в окружении бизнесмена, составила $800 млн. Сейчас Усманов ведет переговоры о покупке блокпакета «Мегафона» у «Альфа-Групп».

Следующий, 2008 год должен был стать годом больших свершений. Планировалось IPO «Металлоинвеста», кроме того, Усманов обсуждал возможность слияния компании с «Норильским никелем» Владимира Потанина и тогда еще Михаила Прохорова (готовясь к сделке, Усманов купил около 4% «Норникеля» за $2,4 млрд). Тогда же Усманов нацелился на две крупнейшие компании российского интернета: «Яндекс» и Mail.ru.

Стать интернет-инвестором он пытался уже давно, но его предыдущую попытку похоронил «крах доткомов» 2001 года. В конце 1990-х годов Усманов и Мошири неудачно инвестировали $32 млн в акции компании Unisys и организовали интернет-биржу торговли металлом Europe-steel.com, но проект был закрыт. Один инвестбанкир вспоминает, что в 2001 году Усманов просил о кредите на покупку рекордно подешевевшего интернет-гиганта Yahoo. Усманов подтверждает: такой проект был, но, как и в случае с Corus, банки отказались ссужать деньги.

Усманов решил найти надежного проводника: им стал опытный интернет-инвестор Леонид Богуславский (см. стр. 132). Среди активов Богуславского был и пакет акций «Яндекса», который он соглашался продать Усманову. Но ничего не вышло.

«Когда говоришь с Усмановым, такое ощущение, что с тобой разговаривают четыре разных человека, один из которых настроен не очень дружелюбно», — вспоминает человек, который имел опыт трудных переговоров с бизнесменом. Идея Усманова купить долю в «Яндексе» летом 2008 года была воспринята основателями компании как заказ со стороны государства и энтузиазма не вызвала. Пакет Богуславского купить не получилось, поскольку он был собственностью пула инвесторов. Усманов попытался подключить к переговорам основателя Mail.ru Group Юрия Мильнера (их познакомил Богуславский), что только ухудшило ситуацию.

Усманов утверждает, что акционеры «Яндекса» превратно истолковали его намерения: «Волож почему-то испугался. Я с ним разговаривал, видимо, моя энергетика на него так подействовала. Но уже к сентябрю у нас все было хорошо, он у меня на дне рождения был». Место Богуславского занял Юрий Мильнер. Он продал Усманову (по оценкам, за $300 млн) около 30% компании Digital Sky Technologies, владеющей крупными долями в Mail.ru, соцсетях «Одноклассники», «ВКонтакте» и многих других. Деньги Усманова позволили DST купить новые активы и увеличить доли в старых. А потом наступило время осуществления заветной мечты Мильнера — купить акции Facebook.

Последний миллиард

Осенью 2008 года совладельцы «Металлоинвеста» несколько раз собирались в офисе компании на Лесной улице. Встречи были долгими и нервными. Основной вопрос: нужно ли инвестировать сотни миллионов долларов в акции западных интернет-компаний. Сегодня он выглядит риторическим, но тогда звучал иначе. Кризис обрушил цены на сталь и руду вдвое, ГОКи «Металлоинвеста» работали на четверть от докризисных объемов, IPO было отложено. Более того, банки стали требовать доплаты за заложенные под кредиты акции «Металлоинвеста» и «Норникеля» — нужно было срочно найти около $2,6 млрд. Владельцы «Металлоинвеста» распродали все, что можно, от офисных комплексов до акций «Газпрома» и Сбербанка (на пике Усманову принадлежало соответственно 2,6% и 1%). И в разгар этих событий Усманов сообщил партнерам, что считает нужным вложить около $1«млрд в интернет. Как это уже бывало, они сочли его сумасшедшим.

Против вновь был Мошири. Категорически возражал Анисимов. «Он говорил, зачем тратить на это последний миллиард, ухнуть его в эту черную дыру в разгар кризиса», — вспоминает Усманов. Поддержал партнера только Скоч. «Я вспомнил историю с акциями Corus, когда он действовал вопреки мнению всех здравомыслящих людей», — говорит Скоч. Интуиция друга не подвела: первый пакет Facebook был куплен исходя из его капитализации $6,5 млрд. К предстоящему IPO сеть оценивается в $75–100 млрд.

Разговаривать с Марком Цукербергом полетел Мильнер, которому в итоге и достались все лавры от сделки по приобретению почти 10% Facebook. Усманов же остался в тени как «денежный мешок». «Не давить, не требовать места в совете директоров, дать Цукербергу доверенность на голосование — это придумал Усманов, но правильнее было, чтобы все исходило от управляющего, Мильнера», — рассказывает Forbes один из участников переговоров.

Эта история развела Усманова и Анисимова. «Я сказал ему: теперь ты уже не сможешь остаться, ты ушел», — говорит Усманов. В конце 2011 года Анисимов продал свои 20% «Металлоинвеста» банку ВТБ за $2,5 млрд, из них $1,9 млрд банк забрал за долги его компании Coalco.

Холдинг на троих

«Дружба проявляется именно в таких ситуациях: когда кризис и нужно принять решение, которое может тебя уничтожить, а друг говорит: давай, я в это верю, я прямо чувствую, что так будет», — рассуждает Скоч. Усманов говорит, что оставшиеся рядом с ним Мошири и Скоч уже давно не просто партнеры, а близкие друзья. И он готов разделить с ними все свои активы в рамках уже созданной компании USM Holding (по первым буквам фамилий совладельцев, а не фамилии Усманова). Распределение долей в нем такое: 50% — Усманов, 30% — фонд Скоча, 10% — Мошири и 10% — резерв для менеджеров.

«Мы сейчас находимся в процессе консолидации всех активов под единый холдинг. Как АФК «Система», например. Мои партнеры могут войти во все активы по цене затрат, если захотят», — объясняет Усманов.

«Я думаю, Алишер был бы счастлив, если бы мы захотели купить эти акции, но моя забота — корпоративная структура, оптимизация. А владение в надежных руках сейчас», — говорит Мошири. Андрей Скоч, недавно вновь избранный депутатом Госдумы, не уверен, что хочет заниматься бизнесом: «Алишер говорит: вот мне через два года будет 60, может быть, ты подумаешь о том, чтобы руководить компанией, а я на пенсию уйду?» Возможно, руководить компанией будут наемные менеджеры, работающие сейчас с Усмановым, — Иван Стрешинский, Иван Таврин, Эдуард Потапов.

Усманов, который два года назад перенес серьезную полостную операцию и борется с отслоением сетчатки глаза, уже решил, что он будет делать и как распорядится состоянием. «Ничего никому не оставлю. Детей у меня (может быть, пока) нет, а мое состояние — это то, что я успею за свою жизнь потратить на то, что я считаю нужным себе и людям. Всем остальным будут управлять мои друзья и распределять, как я сказал», — говорит Усманов. В бизнесе он отводит себе еще пять лет. «До возраста пророка еще надо думать, но вот после уже корыстным делом заниматься не хочется. Поэтому я в 63 закончу свою историю наживы. Точно буду заниматься филантропией. Если доживу, конечно, дай бог».

А может быть, Усманов еще передумает уходить на пенсию? Ведь он продолжает делать исключительно удачные инвестиции. «Он уже нашел еще одну компанию, в которую инвестировал и которая за последние полгода выросла вчетверо. Название я вам пока не скажу», — хитро улыбается Скоч. Все, что удалось выяснить, — это технологическая компания из Китая.

от «Короля Лира» до «Маугли»

Культурные проекты Алишера Усманова.

«Король Лир»

Фильм «Король Лир» с Аль Пачино в главной роли может быть снят на деньги Усманова. Они познакомились на Венецианском фестивале. «Он мне сказал, что хочет продолжать ставить Шекспира, а я ему: у вас же только одна роль осталась. Мы сейчас готовим совместный проект, и, если он решит идти до конца, я выступлю в этом фильме с ним продюсером», — рассказывает Усманов.

Собрание 
«Союзмультфильма»

В 2007 году Усманов выкупил у компании актера Олега Видова и его жены права на прокат за пределами СНГ 550 мультфильмов «Союзмультфильма», в том числе классические «Маугли», «Чебурашка», «Снежная королева». Сумма сделки, по оценкам, составила около $10 млн. Права на мультфильмы затем были переданы холдингу ВГТРК.

Коллекция 
Ростроповича — Вишневской

В 2007 году Усманов выкупил выставленную на Sotheby’s коллекцию живописи Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской — всего около 450 лотов, оцененных аукционом в $26–40 млн. Усманов отрицал, что эта сделка была «государственным заказом», но позже передал коллекцию в открытый после реконструкции Константиновский дворец в Санкт-Петербурге.

Цыфры

0,58% такая доля в состоянии Усманова приходится на выручку ИД «Коммерсантъ»

0,8% аудитории занимает телеканал МУЗ-ТВ

6-е место занимает футбольный клуб «Арсенал» в рейтинге УЕФА

(по состоянию на 16.03.12)

845 млн пользователей было у Facebook в конце прошлого года

84 млн человек посетили эти сайты в феврале 2012 года.

рейтинги forbes