![Фото BSIP / UIG via Getty Images](https://cdn.forbes.ru/files/c/608x382/story_images/1-gettyimages-157899992.jpg__1517380405__98196.jpg)
В конце прошлого года в рыболовном сообществе разгорелась нешуточная дискуссия — что же все-таки происходит со щукой. Для начала всего два факта. Первый: цена на щучью икру за два года выросла в два раза. В начале 2016-го банка весом 112 граммов стоила около 200 рублей, а в январе 2018 года уже 390 рублей. Второй факт: средняя длина особей щуки на Нижней Волге, которая традиционно считается у нас рыбьим царством, за 30 лет уменьшилась на 15 см. То есть в конце восьмидесятых средняя щука имела 57 см в длину, а сейчас всего 42-43 см. Ученые из «КаспНИРХ» говорят о большом проценте неучтенного вылова, который может составлять свыше 3 000 тонн, в то время как ОДУ (общедопустимый улов) составляет 6 000 тонн. То есть вылавливают на 50% больше, чем можно себе позволить.
О том, что с физиологией этого вкусного хищника происходит что-то не то, говорят и участившиеся случаи раннего полового созревания щуки. В прошлом году специалистами еще одного рыбного НИИ — ГосНИОРХа в озере Ильмень был обнаружен двухлетний щуренок массой 264 г, но уже со зрелой икрой. Это лишь подтверждает теорию, что в условиях чрезмерной промысловой нагрузки щука переходит на короткий жизненный цикл и подобным способом ведет борьбу за выживание. Вместе с тем, официальные надзорные органы щучью проблему предпочитают не замечать, оперируя двумя аргументами. Щуки во внутренних водоемах страны много, а цены на ее икру искусственно взвинчивают спекулянты из ритейла.
Политическая рыбалка
О третьем аргументе вслух они предпочитают не говорить, а именно: щука в последнее время стала основным объектом рыбалки первых лиц государства, а значит, и любое упоминание о ней в тревожном ключе является политически нежелательным. В каком-то смысле они правы, щука действительно стала рыбой Номер Один в России. Осетров в нашей стране ловить нельзя под страхом статьи 258.1 Уголовного Кодекса, предусматривающей лишение свободы сроком до трех лет, либо миллионные штрафы. Добычу еще одной трендовой рыбы — байкальского омуля в прошлом году тоже запретили из-за перелова: как легального, так и браконьерского.
С лососевыми на Дальнем Востоке тоже происходит что-то непонятное: то ли потепление воды в Мировом океане их все дальше отгоняет от сахалинских и амурских нерестилищ, то ли браконьерский пресс превзошел все допустимые нормы. Так или иначе, розничная цена на красную икру пляшет возле отметки в 5 000 рублей за килограмм, социальной эту продукцию уже никак не назовешь. А щука — это милый хищник из русских народных сказок, который к тому же еще и желания реализует. С ним априори должно быть все хорошо.
Безусловно, икру щуки потребители распробовали, и продажи ее заметно выросли, примерно на 40% за 2 года. По содержанию минералов, витаминов и других полезных веществ щучья икра не сильно уступает икре лососевых. А если подкрасить ее в черный цвет, то она по вкусу и внешнему виду мало чем будет отличаться от икры стерляди — ставь на любой праздничный стол и скажут, что жизнь удалась. Вместе с тем, торговая наценка на щучью икру, а также на фарш для столь популярных щучьих котлет, в рыбных супермаркетах редко когда превышает 10%, так что говорить о спекулятивных играх здесь не приходится.
Как спасти щуку?
Конечно, Росрыболовство по мере сил и возможностей борется с незаконной добычей щуки, но когда количество инспекторов рыбоохраны сократилось практически в три раза по сравнению с 2004 годом, трудно с них требовать полного искоренения нелегального вылова. Сейчас, правда, перекрестными полномочиями по пресечению браконьерства хотят наделить сотрудников ГИМС (структуры МЧС, осуществляющей контроль за использованием маломерных судов на воде), но и в этом случае приоритет будет отдаваться борьбе с осетровым, или лососевым браконьерством. Щука же ценным видом не является, и ни в одну Красную Книгу не входит.
В лучшем случае браконьер отделается штрафом за ловлю в период нерестового запрета, который составит от 2 000 до 5 000 рублей. Примечательно и то обстоятельство, что законодательство запрещает вылов щуки длиной менее 32 см. То есть, если меньше, то нужно отпускать. А если больше, то щука уже считается взрослой. Хотя еще несколько десятилетий назад щука размером в 33 см считалась если не ребенком, то, по крайней мере, подростком.
Впрочем, есть целый ряд косвенных моментов, которые показывают озабоченность властей щучьей проблемой. В прошлом году Правительство России представило Федеральную программу по очистке Волги до 2025 года. Цена вопроса — 257 млрд рублей, обеспечить финансирование предполагается как из федерального бюджета, так и с помощью регионов и бизнеса. Не замечать общего сокращения рыбных запасов в Волге уже нельзя. На популяции рыб негативно влияют чрезмерное количество ила на дне Волги и ее притоков в Астраханской области, а также изменения температуры воды и ее нерегулируемого уровня.
Рост производства
Второй момент — все больше аквафермеров стали заниматься искусственным воспроизводством щуки. С одной стороны, они видят перспективы для роста сбыта. Но с другой стороны, они пытаются себя подстраховать на случай сокращения естественных популяций щуки и уменьшения ее промышленного вылова. Росрыболовство пока этих опасений не разделяет, отмечая, что промысловые запасы щуки в Волго-Каспийском и Северо-Каспийском рыбохозяйственных подрайонах находятся в удовлетворительном состоянии: начиная с 2008-го они колеблются от 20 000 до 29 000 тонн.
Колебание размером 30% язык никак не позволяет называть естественным, и уж тем более, в рамках статистической погрешности. Падение численности омуля в Байкале тоже одно время списывали на колебания, пока от биомассы в 25 000 тонн не осталось всего 10 000. Теперь три байкальских рыбзавода в поте лица изо всех сил выращивают омулевых мальков. Хорошо хоть, что регулятор признает вредоносный фактор растущей антропогенной нагрузки на крупных водных артериях. Главное — не создавать параллельную благодушную реальность в угоду политическому спокойствию. Щука-то ведь сама голосовать не будет, даже если получит открепительное удостоверение в другом, более благополучном водоеме.