«Я держу планку качества на среднехреновом уровне»: самый богатый видеоблогер России о своем пути к успеху

Как заработать несколько миллионов долларов, снимая обзоры на гаджеты и современные технологии, почему платить за контент — это полезно, и кто круче: «Роскосмос» или Илон Маск? Обо всем этом — в новом выпуске Forbes Digest, героем которого стал самый богатый российский блогер Wylsacom

Блогер Wylsacom превратил свой YouTube-канал и соцсети в фабрику контента, посвященного гаджетам и цифровым технологиям. Сейчас на его канале можно найти обзоры не только смартфонов, но и техники для дома, новости из мира гаджетов и видеоролики об автомобилях. Общее число подписчиков канала Wylsacom превышает 9,2 млн человек. В 2020 году блогер занял 24-е место в рейтинге Forbes «40 самых успешных звезд России до 40 лет» с доходом в $3,6 млн. Такой уровень доходов делает Wylsacom лидером в российском сегменте YouTube.

О рейтинге Forbes

Я такой: классно, много зарабатываю, приятно. Не знаю, честно говоря, тут сложно комментировать, потому что это все-таки, наверное, оценивается, как «доход-доход», а у нас большая часть денег уходит обратно в канал, в производство, во всякие идеи, потому что много ресурсов тратится на поездки, на покупку какого-то оборудования, на контент в целом. Это со стороны кажется, что я просто сижу и весело рассказываю про гаджеты, но иногда бывают косты, которые прилетают внезапно. Например, я посмотрел в Instagram распаковку Huawei Mate Xs от Владимира Соловьева — не знаю, каким боком он к нему прилетел, видимо, кто-то из друзей привез. Я просто удивился, потому что он такой типа распаковщик. Я решил, что это он на мою поляну прыгнул и что надо тоже добыть (этот гаджет). А уже началась вся эта история с закрытием границ, а он продается только в Китае. Соответственно, я кинул клич, и оказалось, что в Россию его кто-то привез за 450 000 рублей. Он сам по себе дорогой, но это прямо три цены сверху. И вот пришлось купить, понимаешь, и такие вещи происходят постоянно. В кадре кажется, что я просто сижу и рассказываю про очередной китайский смартфон, а он такой — фигак! — прилетел к нам задорого. Но инвестиция оправдалась — там было около 5 млн просмотров, и такие вещи очень радуют.

О структуре доходов

Я, кстати, популяризирую открытость в этом смысле. Я несколько раз снимал ролики, рассказывающие о том, сколько я зарабатываю и в каком формате, потому что, мне кажется, это тоже будет и полезно, и интересно людям, которые рассматривает YouTube как платформу, на которой можно что-то зарабатывать, делать бизнес и так далее. Конечно, меняются цифры, но структура всего остается примерно одинаковая. Для нас основной источник — это всегда YouTube. Это канал и все, что касается рекламы на канале. У нас есть несколько форматов, но мы можем делать и интеграции, и какие-то эксклюзивные ролики для брендов, и как-то еще Product Placement использовать, и так далее. Но это все у нас описано в медиаките в прайс-листе. Это доступно на сайте. Любой зритель может зайти и посмотреть, какие цены, что и сколько стоит. Второй момент — это, конечно, другие соцсети, потому что никто сейчас не живет одной платформой. Это Instagram, Telegram и даже Twitter, и еще что-то. Там тоже продается достаточно прилично рекламы. Еще я, как медийное лицо, могу участвовать в каком-то мероприятии — меня куда-то зовут, просят что-то сделать, выступить, рассказать и так далее. За это тоже платят деньги. И четвертое — это, наверное, монетизации YouTube и какие-то совершенно странные вещи, которые периодически прилетают. Например, сейчас тоже стала популярной новая для нас статья (доходов) — покупка прав. Бренд хочет не просто разместить ролик, но и, допустим, дальше его продвигать через свои соцсети, тогда продаются права на какой-то срок для того, чтобы они могли это делать.

О том, когда Wylsacom отказывался от денег

Это несколько миллионов рублей. Самый, наверное, мощный кейс — это IQOS, который очень активно хотел с нами сотрудничать. Причем я говорил: «Ребята, если бы я курил, мы бы с вами были вообще лучшие друзья, я бы жил в счастье и вас рекламировал». Потому что у меня нет противоречия, если я сам этим пользуюсь: я понимаю, что курение вредит здоровью, и я бы сам об этом говорил, но я курю и почему нет. Как, например, я люблю казино, азартные игры и делаю ставки на спорт, поэтому мне «окей» рекламировать легального букмекера.

Каперы — это развод однозначно. И тема немножко скользкая, потому что вокруг нее очень много мошенников и люди уже негативно в целом ее воспринимают. Но легальный букмекер — это ты регистрируешься в приложении, дальше ты должен верифицироваться через «Госуслуги», например. То есть ты проходишь официальную регистрацию, верификацию либо идешь к ним в офис с паспортом. Это 18+, это без всех этих странных манипуляций. У нас была, условно, продана одна история для «Париматч». А чтобы подвести аудиторию к пониманию, почему я это делаю, я записал еще пять (историй) до и объяснял: ребята, играть можно только в удовольствие, не расценивайте это как возможность заработка, не надо ставить последние деньги, не надо отыгрываться.

О политической рекламе у блогеров

Понимаешь, у меня, например, нет негатива к человеку, если он всю жизнь топил за действующую власть, за какие-то процессы, и он органично в этом смысле смотрится. Но если человек — lifestyle-блогер или снимает какую-то полную дичь в TikTok и тут внезапно такой: вай, чуваки, идите голосуйте, то это, конечно, странно. Нам вот в этот раз не предлагали, даже обидно. А в предыдущие разы предлагали достаточно активно — это такой сложный процесс, это не письмо на почту. Типа прорекламируйте поправку, мы вам деньги на карту скинем. Это прямо встречи в высоких кабинетах. Слушай, эти люди тоже все понимают и действуют достаточно открыто, и у них все понятно. Но еще раз: у меня нет проблем, что, например, какой-нибудь Амиран Сардаров, который «Дневник хача», рекламирует Правительство Москвы. Слушай, ну он всю жизнь был таким достаточно специфическим персонажем, то есть он без паспорта, без гражданства, соответственно, он такой: все ради паспорта и так далее. И он реально топит за этот процесс, поэтому у него, кстати, это выглядит достаточно органично и негатива со стороны аудитории, я так понимаю, он не получает.

О мотивации

Как бы это, может быть, ни звучало грубо, сейчас для меня главным мотиватором является создание интересных рекламных проектов в том числе. Не то чтобы я забыл об аудитории и превратился тотально в «магазин на диване», но с точки зрения YouTube как площадки и как (инструмента) самореализации, я уже десятый год на этой истории еду, и, конечно, я уже попробовал практически все. И тяжело себя, с этой точки зрения, замотивировать делать что-то еще. А когда к тебе приходит «Роскосмос» и готов с тобой сотрудничать, а космонавты с МКС записывают ролик и говорят: мы теперь на канале Wylsacom, давайте прикалываться, общаться и эксперименты делать, — вот это кейс. Но со стороны может показаться, что я супералчная сволочь, которая думает только о деньгах. Деньги — это важная составляющая, но она находится все время в стороне, то есть изначально это крутой проект, классная идея, что-то не очевидное придумать, а если это еще и что-то зарабатывает, вообще отлично.

О том, может ли блогер отказаться от рекламных доходов

Это работает, если ты все-таки такой человек-оркестр, и у тебя все расходы упираются, условно, в собственное «я». Тогда это вполне реально — как, например, делает условный BadСomedian (видеоблогер Евгений Баженов, автор популярных обзоров на фильмы. — Forbes ), который практически не размещает рекламу. То есть он сотрудничает где-то на стороне, но вот, например, на канале, насколько я знаю, у него нет рекламы, хотя, я думаю, многие очень хотели бы туда попасть. И большую часть дохода он получает от донатов, то есть ему люди просто кидают респект в виде какого-то рубля за то, что он делает. Плюс, конечно, монетизация на YouTube.

О том, почему важно платить за контент

Русский человек не хочет платить за контент вообще. Он  может тебе сколько угодно рассказывать, что он готов, что он будет — реклама ему надоела, но не заплатит тебе ни рубля. Я, кстати, эту модель в себе сломал прямо вот на старте, как только начал делать ролики. Я, конечно, как и все, смотрел пиратские фильмы, качал пиратские игры, слушал пиратскую музыку, но тогда время было такое — по-другому никак. На самом деле я бы, может, и рад был пойти купить, но просто не было, негде взять, то есть какие-то вещи можно было найти только в интернете. А как только ты начинаешь сам создавать контент, ты понимаешь, что это стоит ресурсов — это и люди, и время, все, что угодно. Поэтому, конечно, в себе это надо пытаться искоренить. И как только ты начинаешь на самом деле платить за контент, ты структурируешь потребление. Раньше это было как такой медийный фастфуд: ты смотришь поперек любые фильмы, качаешь игры, ничего не проходишь, все бросаешь. Но оно тебе ничего не стоит на входе, и ты не ощущаешь ценности от данного действия. Когда ты платишь, конечно, ты сразу выбираешь: так, я буду смотреть этот фильм, я буду играть в эту игру. И ты, скорее всего, ее посмотришь, пройдешь и так далее. Поэтому это дисциплинирует, на мой взгляд, и это круто.

О заработках во время карантина

Мы меньше многих пострадали, это правда. То есть все, что находится в интернете, конечно же, не так сильно подвержено последствиям всей этой истории с самоизоляцией, закрытием предприятий и так далее. Мы продолжили делать контент, но есть два момента. Во-первых, конечно, YouTube как платформа снизил стоимость рекламы, потому что формирование (тарифов) там аукционное: чем больше предложение, тем выше стоимость. Соответственно, они опустили планку. Я как автор стал зарабатывать чуть меньше именно с партнерской программы. Второй момент — это, наверное, в целом, ощущение, что все как-то не очень, вокруг все прямо как в этом фильме  «Заражение», который сразу взлетел в чартах. И все стали смотреть: ой, вот же оно и происходит в жизни. Людям стало не до телефонов, не до всех этих историй.

Было ощущение, что людям просто в какой-то момент это перестало быть нужным. Если раньше ты в обычном ритме жизни смотришь канал, интересуешься какими-то темами — просто забиваешь, скажем так, время… Кстати, как оказалось, очень большое количество людей смотрело контент, например, в метро, в поездках. Вот эта модель исключалась. Соответственно, просели просмотры, все это начало немножко падать. И ушли какие-то бренды, которые физически присутствуют в нашем мире — это какой-нибудь ретейл, который закрылся, им не нужна реклама. Но при этом, как часто бывает, у кого-то пусто, у кого-то густо. Соответственно, онлайн-кинотеатры, всякие сервисы доставки сейчас очень сильно растут, им всем нужна реклама, они все развиваются. Вот они к нам активно пришли. Поэтому с точки зрения объемов мы даже, наверное, подросли по количеству интеграций.

О работе в мэрии Москвы

Это был контрольный комитет города Москвы. Это суперкрутая структура, то есть это реально было прямо суперподразделение убийц. Потому что когда ты мэр, особенно на излете 1990-х и в начале 2000-х (Лужков очень долго занимал этот пост), действительно появляются друзья. И к тебе приходит огромное количество людей, которые с тобой уже не первый год знакомы, и они тебя о чем-то просят, кроме шуток. Иногда просят по делу, иногда не очень. И, видимо, в какой-то момент Лужкова это просто достало. И был создан контрольный комитет с такой аурой, что черт знает, откуда они все взялись. Это какие-то безумные люди — они все решают, идите к ним. А там тоже секретность была просто тотальная. Там нельзя было выйти в город на обед, потому что тебя должен сопровождать сотрудник. Туда поначалу было не дозвониться, не попасть. Кто эти люди, никто не знает, то есть там только письмо (можно было отправить). За возможность узнать входящий номер люди были готовы реально платить деньги. Я вот попал в эту ситуацию. Я находился в юридическом управлении.

Я был тем самым юристом-специалистом, который отвечал на письма. Например, [бывший патриарх] Алексий II пишет: хочу построить классный ТЦ. Да, он говорит: у нас есть земля, мы сейчас сделаем. Кроме шуток, у церкви достаточно много таких объектов в Москве. А контрольный комитет занимался тем, что он как раз оценивал все вводные данные: что там с охранным статусом — памятник или нет, потому что очень много перестраивали старых зданий под современное использование. По факту сносился нахрен старый дом и строилось что-то новое — в лучшем случае с тем же фасадом, а на деле просто новый дом. Чего, в принципе, в городе делать нельзя. Поэтому все эти вещи контролировались. И снова сыграло мое странное желание быть полезным людям. Контрольный комитет, тотальная секретность, никто ничего не знает, я отвечаю на эти письма. А они все тупые наглухо. То есть пишут инвесторы, причем достаточно известные, миллионеры, миллиардеры, крутые люди, но вообще бестолковые, ну прямо вот супер — именно в процессуальном смысле. Есть четкий закон, есть четкий кодекс, делай по букве — вперед. И я стал собирать нормативную базу и создал неофициальный сайт контрольного комитета правительства Москвы, где прямо по пунктам написал: чтобы вас не послали по формальному признаку — напишите письмо так, так и так. Конечно, это не понравилось людям из контрольного комитета, которые сказали: «Ты что, охренел? Тут как бы весь кайф в том, что никто ничего не понимает».

О продаже оружия

У меня был офигенный (автомат). Как он назывался? Это ИЖ что-то там, боюсь соврать — пневматический Калашников. Как АК74, только пневматический. Классная штука, кстати. Очень прикольная. У меня много было всяких пневматических стволов. Не то чтобы я очень активно участвовал, но в какой-то момент меня все это привлекало: пейнтбол, страйкбол, пострелять, поехать на полигоны, СВД, пулемет максим. Я просто всем этим увлекался. Знаешь, когда у тебя есть эта замечательная штука — «Юнкер-3», по-моему, или 2. Он был еще с  газобаллонным блоком. Он стрелял просто как не в себя: убить не убьет, но перешибет нормально. Он стрелял стальными шариками, но делал это уверенно. Это такая мощная штука. Я его продал, чтобы получить какие-то первые деньги для канала. И это была встреча на парковке в Химках. Я приезжаю, открываю багажник, там лежит…А он со стороны чистый «калаш» вообще. 

Продал оружие и поднял деньги для канала. В принципе, так, да. Я очень жалею, на самом деле, что «юнкеров» больше нет. Их не производят. Сейчас новая модель — полное барахло. А те старые — на компонентах, видимо, настоящего АК — их хрен добудешь. А тот, который у меня был, — таких больше вообще нет. Я бы с удовольствием его восстановил. Но мы купили макет, у нас там на студии лежит просто макет АК74. Он стоит на входе, чтобы люди наслаждались. Это иногда бывает очень забавно.

Об отношении к «Роскосмосу»

Осенью 2019 года Wylsacom принял участие во втором сезоне шоу «МКСнаСвязи», которое запустил «Роскосмос». В  том выпуске он проапгрейдил робота Спотти, собрал суперскоростной ноутбук для МКС и рассказал, про какую космическую технику он хотел бы сделать обзор. Также во время сеанса связи из Музея космонавтики Wylsacom задал вопросы космонавту Александру Скворцову.

Да, практически тусовался [в детстве на заводе им. М.В. Хруничева]. МКС тогда еще не было. Была станция «Мир». «Роскосмос» принято сейчас хаять по делу — там коррупционные скандалы, какие-то такие вещи. Все, что плохо — плохо. Но мне кажется, «Роскосмос», как и любая другая отрасль в нашей стране, очень сильно пострадала в перестроечно-застойный период, когда все нахрен развалилось. Просто если какие-то вещи нужно было поднимать вопреки, типа армии — по-любому она нужна боеспособная, то космос вроде бы работал, и в него, конечно, деньги не вкладывали. А так — хошь не хошь, какие бы гениальные конструкторы что бы ни придумывали, прогресс не стоит на месте, все развивается. Поэтому мы сейчас находимся в таком состоянии, когда на старых заслугах прем очень активно вперед, но уже нужны новые. А чтобы появились новые, нужны деньги, нужно все. Но я не сторонник того, чтобы хаять все русское. Много таких есть, которые говорят, что прямо все наше — говно. У них там Маск красавец. Нет, у нас тоже очень крутые проекты делают, и я надеюсь, что мы сможем составить конкуренцию и так далее.