К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего броузера.

Новости

Реклама на Forbes

Трудности перехода: почему растут мировые цены на сырье

Фото: Pawel Kopczynski / Reuters
Проблема не только в балансе спроса и предложения на рынке углеводородов. Текущие события ставят под сомнение идеальное представление об энергопереходе, не предполагающее острых кризисов на этом пути, считает аналитик Rystad Energy Виктор Курилов

Новостной фон конца сентября 2021 года создает четкое ощущение глобального энергетического кризиса. Мы слышим о резком росте цен на газ в Европе, перебоях с поставками электроэнергии в Китае, дефиците автомобильного топлива в Великобритании. И в отличие от ситуации 2000-х годов, когда рост цен на энергоносители был органичным следствием бурного экономического роста в Китае и других развивающихся экономиках, сейчас он происходит в условиях продолжения пандемии COVID-19, и текущая конъюнктура выглядит скорее странной и тревожной, нежели благоприятной. Тем более, что энергетический кризис разворачивается в преддверии зимы в северном полушарии.

Фактор газа

В центре внимания, конечно, цены на газ в Европе. Хотя ситуация с запасами в европейских подземных хранилищах газа (ПХГ) выглядит трудной, но не катастрофической (запасы составляют около 80% от нормального уровня на конец сентября), цены на спотовом рынке взлетели более чем в 20 раз по сравнению с острой фазой пандемии в мае-июне 2020 года.

К такому скачку привело сочетание сразу многих факторов, которые сейчас широко обсуждаются экспертами: циклический характер генерации электроэнергии на основе возобновляемых источников энергии, негативный эффект для угольных электростанций от жесткого регулирования выбросов CO2, отсутствие дополнительных поставок «Газпрома», сокращение инвестиций в европейской газовой отрасли в 2020 году, наконец, лежащие за пределами энергетики факторы — ультрамягкая политика центральных банков и действия спекулянтов. Есть даже конспирологические версии, что кризис создан искусственно с целью дискредитации газа в Европе как надежного энергоносителя с целью продвижения зеленой энергетики и замены газа водородным топливом. 

Реклама на Forbes

Такой кризис задает широкий спектр потенциальных ответных действий со стороны европейских политиков — от быстрого согласования начала работы «Северного потока-2» до ускоренного отказа от газа и инвестиций в газовую отрасль. 

Нефть на замену

В итоге сложилась необычная ситуация, когда конъюнктура на газовых рынках привела к повышению цен на нефть. Дело в том, что резкий рост цен на газ, в том числе и на сжиженный (СПГ), создает стимулы для замещения газа нефтью. По оценкам Rystad Energy, увеличение спроса на нефть по этой причине составит порядка 500 000 баррелей в сутки в IV квартале 2021-го и 300 000 баррелей в сутки в I квартале 2022 года.

При этом основной рост спроса ожидается в странах Азии: Японии, Индонезии, Бангладеш и Пакистане. После Ближнего Востока именно там нефть чаще используют для производства электроэнергии: по оценкам Rystad, потребление нефти в этой сфере составляет около 900 000 баррелей в сутки. Мощность электростанций, работающих на жидком топливе последние 10 лет, устойчиво снижалась, но по-прежнему составляет существенную величину. При этом если грядущая зима окажется холоднее, чем в среднем, то дополнительный спрос составит вдвое больше — до 1 млн баррелей в сутки в декабре 2021 года. С близкими оценками выступил и глава крупнейшего независимого нефтетрейдера Vito Рассел Харди, который ожидает закрепления цен на нефть на уровне свыше $80 за баррель

Важно и то, что на нефтяном рынке сейчас нет избытка предложения. ОПЕК+ очень умеренно увеличивает добычу, ежемесячно возвращая на рынок мощности объемом 400 000 баррелей в сутки. Сезон ураганов в Мексиканском заливе в этом году уже стал наиболее разрушительным для добычи нефти с 2008 года, после урагана «Ида» полное восстановление добывающих платформ Shell с общей добычей в 215 000 баррелей в сутки ожидается лишь в I квартале 2022 года, при этом в Мексиканском заливе до конца года еще можно ожидать новых ураганов.

По оценкам Rystad Energy, если ОПЕК+ будет следовать заявленной политике, сокращение коммерческих запасов нефти в мире будет продолжаться до середины 2022 года. Однако весьма вероятно, что сейчас заинтересованные в стабилизации цен страны, прежде всего США, начнут давить на участников сделки, чтобы те пошли на дополнительное увеличение добычи. Для Вашингтона важным аргументом в переговорах со странами Персидского залива может стать возможное снятие санкций с Ирана.

Риски энергоперехода

Но проблема не только в балансе спроса и предложения на рынке углеводородов. Текущие события вновь ставят под сомнение идеальное видение перехода к зеленой энергетике, которое не предполагает значительных кризисов на этом пути. В этой картине мира переход должен произойти максимально безболезненно, так как зеленые технологии позволят не только снизить выбросы парниковых газов, но и станут  более экономически эффективными в сравнении с традиционной энергетикой.

Риски для декарбонизации мировой экономики уже как минимум несколько лет просчитываются и обсуждаются в экспертной среде. И сейчас стоит еще раз о них напомнить:

  • неравномерность выработки энергии на возобновляемых источниках энергии требует поддержания мощностей традиционной энергетики для сглаживания пиковой нагрузки;
  • дефицит металлов и материалов может стать ограничением для массового производства электромобилей и строительства солнечных панелей и ветропарков уже во второй половине 2020-х годов. При агрессивном выходе инвесторов из добычи углеводородов это может вновь привести к дефициту нефти и газа. В то же время дефицит металлов может стать критически важным для других, уже сложившихся секторов промышленности;
  • неразвитость ряда технологий, на которые уже делается ставка в стратегиях декарбонизированной энергетики. К примеру, пока нет зеленых альтернатив для замены авиационного топлива при перелетах на большие расстояния. Развитие водородной энергетики сталкивается с множеством экономических и технических проблем. Нет готовых решений для перевода НПЗ на безуглеродное производство — непонятно, например, как утилизировать большие  объемы CO2, если завод расположен в густонаселенном районе;  
  • энергопереход коснется не только энергетики, но и экономики в целом. И здесь возникает риск непредсказуемых и нежелательных для элит последствий, которые будут блокироваться на уровне отдельных стран.

Энергетика является одновременно критически важным и довольно инерционным сектором, так что возникающие кризисные ситуации не удается заранее сгладить даже в экономиках с довольно централизованной системой управления, как в Китае. Как известно, власти КНР и до 2021 года уже не раз принимали решение о сокращении добычи угля с целью улучшения экологии, но затем были вынуждены возобновлять добычу для обеспечения энергетической безопасности. 

Интересно, что международное энергетическое агентство (МЭА), которое формирует стратегическое видение энергоперехода, в сценарии «Устойчивое развитие» прогнозирует снижение энергопотребления в мире на горизонте до 2050 года, несмотря на рост мировой экономики и населения. По-видимому, высокая волатильность, подобная текущему кризису в Европе, — это пока единственное, что мы можем с уверенностью прогнозировать на пути декарбонизации.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора

Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции. Товарный знак Forbes является исключительной собственностью Forbes Media LLC. Все права защищены.
AO «АС Рус Медиа» · 2021