Анастасия Никитина, Forbes: «Кто войдет на рынки Африки сейчас, получит преимущество»
Африканский континент переживает сегодня экономический подъем, сопоставимый ни больше ни меньше с ростом азиатских экономик 1990-х. Для примера: по прогнозам Африканского банка развития, к 2030 году потребительские расходы достигнут $2,5 трлн — больше, чем весь ВВП России в 2023 году ($2,2 трлн, по данным Всемирного банка).
Однако за агрегированной статистикой скрывается сложная реальность: 54 страны с различными правовыми системами, культурными кодами и бизнес-практиками. Нигерия, ЮАР и франкоязычные государства требуют принципиально разных стратегий выхода. Без понимания локальной специфики инвестиции могут обесцениться за несколько месяцев. Бизнес-экспедиция Forbes в ЮАР, которая прошла в октябре 2025 года, ровно для этого и была организована — помочь нашим участникам, российским предпринимателям, получить верные ориентиры и обрести потенциальных партнеров.
Пожалуй, самое важное — понимать реальную экономическую ситуацию на континенте и честно ответить себе на вопрос о структурных факторах роста. И они довольно мощные: так, урбанизация в Африке ускоряется — к 2035 году половина населения переместится в города, создавая спрос на инфраструктуру, жилье, транспорт.
Цифровая трансформация опережает развитие традиционной инфраструктуры: мобильный интернет охватывает 60% населения, fintech-рынок ежегодно растет на 20%. Это дает возможность «перепрыгнуть» через промежуточные технологические этапы — как это уже произошло с мобильной связью, которая развилась быстрее стационарной.
После 2022 года многие западные корпорации сократили присутствие в Африке или полностью покинули рынок, что создало структурный дефицит, который заполняют китайские, турецкие, индийские, а теперь уже и российские компании. Так, в секторе телекоммуникаций после ухода европейских операторов из франкоязычных стран освободились частоты и лицензии. Российские IT-компании могут предложить решения для цифровизации государственных услуг, банковского сектора, образования — сегмент, оценивающийся в $15 млрд к 2025 году.
Благоприятствует России и структура торговли: континент нуждается в удобрениях, пшенице, энергоносителях, технике. В обмен Африка предлагает какао, кофе, тропические фрукты, редкоземельные металлы и, главное, доступ к быстрорастущим потребительским рынкам.
В отличие от насыщенных европейских или высококонкурентных азиатских рынков, в Африке российские компании могут занять лидирующие позиции с относительно ограниченными ресурсами. Особенно перспективен B2B-сегмент: поставки оборудования, промышленных решений, образовательных услуг.
При всем обилии возможностей есть и риски, способные подорвать даже самую продуманную стратегию.
Одни из ключевых рисков — финансовые. Волатильность местных валют достигает 30–40% годовых. Банковская система во многих странах затрудняет репатриацию прибыли. Административные издержки увеличивают стоимость ведения бизнеса на 10–25%.
Политическая волатильность — еще один риск. За последние три года на континенте произошло восемь военных переворотов. Смена власти означает пересмотр контрактов, угрозу национализации активов или невозможность операционной деятельности.
Инфраструктурные ограничения — также значимый риск. В 15 африканских странах электроснабжение обеспечивается менее 12 часов в сутки. Логистика занимает в три-четыре раза больше времени, чем в развитых экономиках.
Интернет нестабилен даже в столицах. Вот почему стоит закладывать в бизнес-план дополнительные 30–40% времени и бюджета на логистику, обеспечивать автономные источники энергии, дублировать критичные каналы связи.
Есть и ощутимые культурные барьеры. Деловая культура строится на личных отношениях. Контракт без предварительного знакомства и доверия часто остается формальностью. Не говоря о том, что в 26 странах говорят на французском языке, что нужно учитывать при планировании переговоров.
Как показала наша бизнес-экспедиция, важно привлекать локальных менеджеров или консультантов, инвестировать достаточное время в построение отношений, использовать ресурсы торговых представительств РФ.
Стратегическая перспектива: не только ЮАР
С января 2024 года в объединение БРИКС вошли Египет, Эфиопия, Иран, ОАЭ и Саудовская Аравия. И теперь расширенный состав БРИКС контролирует 36% мирового ВВП по паритету покупательной способности и объединяет 45% населения планеты.
Стратегические преимущества, открывающиеся для российского бизнеса
Первое — упрощение торговых процедур. Страны БРИКС разрабатывают единую платежную систему и снижают тарифные барьеры. Это критично в условиях ограничений на использование SWIFT и западных платежных систем.
Второе — политическая поддержка. Правительства стран-участниц заинтересованы в диверсификации торговли и не присоединились к санкционному режиму, что снижает репутационные риски для российских компаний.
Третье — развитая инфраструктура. В отличие от многих африканских государств участники БРИКС располагают функционирующей логистикой и финансовой системой, что упрощает операционную деятельность.
Другими словами, Африка и расширенный БРИКС представляют не просто альтернативу закрытым западным рынкам, а стратегическую возможность для российского бизнеса. Совокупное население этих регионов превышает 4 млрд человек, темпы роста экономик в 2–3 раза выше, чем в развитых странах.
И тут особенно важно помнить, что успешный выход требует системной подготовки: глубокого изучения локальной специфики, поиска надежных партнеров, готовности к долгосрочным инвестициям в отношения. Компании, которые войдут на эти рынки сейчас, через 5–10 лет получат конкурентное преимущество, которое сложно будет воспроизвести. Ровно такой подход и стал ключевым для участников второй бизнес-экспедиции Forbes в ЮАР.