Модератор Владимир Вайнер, директор дивизиона развития сектора НКО Агентства стратегических инициатив, заявил, что, хотя тема сессии звучит камерно, на самом деле она намного шире, потому что речь здесь идет о людях, чья жизнь меняется: и это не только люди с особенностями, но и каждый из нас. «Неважно, говорим мы про спорт или про искусство, — поддержала коллегу Марина Быкова, директор БФ «Жизненный путь». - Цель любой социальной программы — сделать так, чтобы потенциал, энергия, всё лучшее, что есть в человеке, не отодвигалось «на периферию», но развивалось». Она уверена: общество, в котором комфортно самым уязвимым или тем, кому нужно больше поддержки, — это общество, в котором комфортно каждому. «У меня есть любимый пример, он далек от высоких материй, но очень наглядный. Там, где проедет человек на инвалидной коляске, там прекрасно пройдет человек с огромным чемоданом. У него нет никакой особой потребности, ему просто сегодня нужен пандус. И то же актуально для любой сферы». Марина Быкова призывает не «отодвигать» от общества людей с разными особенностями, так как они — важная часть его потенциала.
Владимир Плехов, руководитель программы «Особый взгляд» БФ «Искусство, наука и спорт», развил мысли коллег: «Для меня инклюзивные программы — это всегда возможность дать особенному человеку выйти на новый уровень, в чем-то превзойти себя, добиться невозможного. В этом их отличие от социальной защиты, которая часто оборачивается “причинением добра” с позиции “я, как благотворитель, лучше знаю, что тебе нужно”. Но нетипичные благотворительные программы — продюсерские, спортивные — развиваются по своей экономической модели. В этом случае “правила” инклюзии создает предприниматель, который идет за трендами. Если он уверен в своем “детище” — будь то спектакль с участием особенных актеров либо выставка, — и гарантирует, что это профессиональная, а не арт-терапевтическая работа, он даже может не маркировать его как инклюзивное событие. С другой стороны, если соответствующая маркировка помогает снизить издержки, то можно найти комфортное — и для публики, и для участников мероприятия — название. Здесь важно идти от экономики и здравого смысла, не создавая самому себе абсурдных ограничений. Инклюзия — это не субъектно-объектные отношения, а создание возможностей, которыми человек хочет и может воспользоваться».
Наталья Шмонина, президент АНО по развитию адаптивных видов спорта для детей «Больше чем спорт», уверена: для особенных детей спорт — это не про медали (хотя они тоже важны), а про шанс состояться как личность: почувствовать, что они справятся и смогут жить полноценной жизнью, пойти дальше учиться, создать семью. У нее и ее команды постепенно менялось понимание того, как развивать социальные программы: «Сначала, как у всех в НКО, было желание сделать “круто” и вера, что наши проекты людям должны нравиться. Но пару лет назад, когда я случайно наткнулась на выступление Михаила Федоренко про коммерческий подход, меня “щелкнуло”: а почему мы не спрашиваем тех, для кого работаем, действительно ли мы все делаем правильно?» Первое же исследование отрезвило: «Оказалось, что родителям нормальные медали важнее кофе-брейков в перерывах». Теперь ее главный проект — не просто команды, а готовая методология для всех, кто хочет сделать спорт доступным. И главный вывод: выигрывают те, кто умеет договариваться. Сейчас под опекой НКО «Больше, чем спорт» 20 команд (300 детей), и есть планы создать партнерства с другими некоммерческими организациями, чтобы охватить еще больше ребят: «Если собрать в коллаборацию другие НКО, государство и бизнес, то мы сможем помочь нескольким тысячам детей».
Вероника Левенец, основатель и руководитель НКО «Бесконечные возможности», рассказала о себе как о продюсере социальных публичных проектов, направленных на раскрытие потенциала людей с инвалидностью. Фактически она выстраивает систему возможностей там, где раньше были только ограничения: «Инклюзивные проекты нужны обществу, так как меняют его “оптику”. Окружающие начинают видеть в человеке не его изъян, а его личность». Ее личная история (становление как кибермодели, использующей дизайнерские протезы для отсутствующей с рождения руки) помогла ей в создании нового типа благотворительности: вместо модели «помощи» она внедряет модель «поддержки и возможностей». Ее организация позиционирует себя как центр инклюзивного развития, цель которого — снять с человека «ярлык инвалида» и помочь ему раскрыть его таланты (даже те, о которых он не подозревал или не решался в них признаться). Главные проекты НКО «Бесконечные возможности» направлены на создание среды, в которой люди с физическими особенностями становятся не объектами помощи, а активными участниками общества — спикерами, лидерами мнений и ролевыми моделями. Это и подготовка мотивационных публичных выступлений, и образовательные программы для молодежи, а также выступления и интерактивные встречи, направленные на формирование у подростков уважения к себе и другим, развитие эмпатии и осознанности, программы поддержки и социализации, создание инклюзивного видеоконтента с участием людей с физическими особенностями, направленного на мотивацию, вдохновение и изменение общественного восприятия и т.д. Вероника Левенец уверена: инклюзия нужна не только людям с инвалидностью, но и всему обществу, чтобы научиться видеть в человеке не проблему, а потенциал.
Наталья Соколова, исполнительный директор фонда поддержки слепоглухих «Со-единение», призналась: «Когда создавался фонд, мы задумывали системную помощь, но сфера творчества изначально не рассматривалась. Однако Всероссийская перепись слепоглухих и работа над индивидуальными траекториями развития показали: людям необходимо помогать раскрывать таланты и хобби. Это стало неожиданностью, но мы решили дать им возможность проявить себя». Первым проектом фонда стал спектакль «Прикасаемые» (2015 год, идея Евгения Миронова): «Слепоглухие актеры рассказывают свои истории, им на равных помогают профессиональные артисты. Мы сразу исключили жалость и самодеятельность — чтобы показать высокий уровень». Проект «вырос» в отдельный Центр творческих проектов «Инклюзион» и стал масштабным движением, куда приходят люди с разными особенностями. Наталья Соколова говорит, что они намеренно не указывают на афишах, что это инклюзивная постановка, «чтобы зритель видел прежде всего высокое искусство и талант, а не диагноз».
Татьяна Медюх, директор по развитию АНО «Инклюзион», подхватила мысль коллеги: «Когда я начала работать в “Инклюзионе”, мы стали создавать новые спектакли в Москве. Они проходили на равных с другими столичными постановками и мы приняли решение не маркировать их словом "инклюзивные". Но наш проект «шел» по стране от больших городов в отдаленные и вот там было сложнее».
Спикер вспомнила, как они открывали школу «Инклюзиона» совместно с драмтеатром Орска (город находится в Оренбургской области на границе с Казахстаном): «Директор театра опасался, что в театр ходит всего два процента горожан и даже их может оттолкнуть непонятная “инклюзия”». Однако, первый инклюзивный спектакль в Орске вызвал большой интерес со стороны зрителей. Многие впервые пришли в театр, чтобы посмотреть на своего соседа с инвалидностью, который вдруг стал актером». Тот спектакль впоследствии вошел в программу «Детский уикэнд» российского театрального фестиваля «Золотая маска».