
Точного значения термина Digital Nomad (англ. «цифровой кочевник». — Forbes Club) не знают даже сами кочевники. Например, больше 18 млн американцев, которые работают удаленно и регулярно переезжают в США, не покидая страны, искренне считают, что входят в эту категорию. Опираясь на эти оценки, WYSE Travel Confederation считает, что в мире 40–45 млн кочевников.
Другая причина завышенных оценок при подсчете связана с попытками включить в число кочевников рантье, экспатов и всех, кто живет не в стране своего происхождения. Однако в строгом смысле их нельзя считать цифровыми кочевниками. Как и романтиков, ценителей дальних странствий.
Цифровой кочевник — это юридический, а точнее визовый статус. Ключевым основанием для получения такой визы служит подтвержденный доход от удаленной работы, не меньше определенной суммы в месяц.
Важный нюанс в том, что речь идет именно про удаленную работу. Пассивные доходы — это другая категория, пенсионные программы тоже, доходы от криптовалют — тем более. Во многих странах достаточно показать крупную сумму на счетах, чтобы получить визу, ВНЖ, иногда даже паспорт. Однако ничего из этого не связано напрямую со статусом кочевника.
Строгая трактовка сужает оценку до 120 тыс. человек. Такие цифры приводит Пояснительноеруководство по учету цифровых кочевников в макроэкономической статистике, которое изданоIntersecretariat Working Group on National Accounts (Межсекретариатской рабочей группой по национальным счетам) — международной структурой под эгидой ООН для координации разработки, внедрения и обновления международных стандартов макроэкономической статистики.
Несмотря на такую малочисленность, эта группа очень интересна с точки зрения экономики и социологии труда, потому что «кочевники» — это люди с достаточно высоким и стабильным доходом, который они получают удаленно исключительно за работу. Один этот фильтр определяет довольно много:
● хорошее образование или во всяком случае опыт, наличие экспертизы. Потому что иначе зарабатывать удаленно много не получится;
● готовность и желание жить в чужих культурах, других часовых поясах, непривычном климате. Учить иностранные языки, следовать местным правилам;
● путешествовать без цели эмигрировать, без стремления ассимилироваться в каком-то одном социуме и назвать его своей второй родиной.
Таким образом, кочевники — довольно специфический сегмент, который объединяет квалифицированных и самостоятельных людей. Слишком независимых, чтобы им подходили другие визовые программы. И достаточно привлекательных для местной экономики, чтобы для них создали отдельный, особый статус — по сути, визовый офшор. Причем не в паре-тройке стран, а в десятках.
География кочевников
«Визы для цифровых кочевников — это иммиграционные программы, введенные многими странами (преимущественно после пандемии) в ответ на повсеместное распространение удаленной работы. Примечательно, что 58 из 64 таких программ (более 90%) было запущено после 2020 года, что свидетельствует о том, как быстро страны адаптировались, стремясь привлечь мобильных специалистов в рамках стратегий восстановления после пандемии коронавируса», — говорится в Глобальном отчете о цифровых кочевниках — 2025 компании Global Citizen Solutions.
Программы для номадов предлагают в Европе Албания, Андорра, Венгрия, Греция, Исландия, Испания, Италия, Кипр, Латвия, Мальта, Молдова, Португалия, Румыния, Словения, Хорватия, Черногория, Чехия, Эстония и другие страны. В Азии центрами притяжения кочевников являются Индонезия, Казахстан, Кыргызстан, Малайзия, Объединенные Арабские Эмираты, Таиланд, Тайвань, Турция, Южная Корея, Япония. В Латинской Америке — Антигуа и Барбуда, Аргентина, Барбадос, Белиз, Бразилия, Гватемала, Доминика, Колумбия, Коста-Рика, Панама, Уругвай, Эквадор. В Африке — Кабо-Верде, Кения, Маврикий, Намибия, ЮАР. Свои программы поддержки этой социальной группы есть у Австралии. Еще около 20 стран планируют запустить визы для кочевников.
При этом некоторые страны предлагают настолько привлекательные условия, что визы просто не нужны. Например, россияне могут жить в Грузии целый год. Многие так и делают, Грузия стала одним из направлений для релокантов, связанных с ИТ, маркетингом, соцсетями. Эти люди живут и работают в Грузии, однако визы цифровых кочевников они не получали.
Есть немало стран, в которых можно получить временную резиденцию без упоминания статуса цифрового кочевника. Эти страны предоставляют похожие возможности и требуют от кандидататакой же пакет документов: показать доходы, страховку, справку о несудимости и так далее.
Рейтинг Global Digital Nomad Report 2025 составлен на основе довольно сложной аналитики, которая учитывает визовые процедуры, налоги, стоимость и качество жизни, технологии и перспективы для эмиграции.
В списке, составленном сайтом www.nomads.com, меньше дорогих европейских стран и пафосных локаций, больше стран Латинской Америки и Азии. Это логично, если вспомнить о мотивации кочевников. Как правило, они ищут экзотику. Их привлекает красота природы, но главное, они ценят свободу — прежде всего цифровую, которой страны Запада в последнее время похвастаться не могут.
Идеальные экспаты
Государствам выгодны экспаты: в отличие от туристов, они суммарно оставляют больше денег. Они платят за аренду домов и машин, оформляют медицинские страховки, перевозят семьи, ищут детские сады и школы, часто привозят домашних животных, а значит, им нужны соответствующие сервисы.
Цифровые кочевники в документах часто показывают только суммы, необходимые для визы. Но, как правило, денег у них гораздо больше. По данным Statista, только четверть кочевников живут на годовой доход до $50 тыс.:
● 34% имеют доходы от $50 тыс. до $100 тыс.;
● 35% — от $100 тыс. до $250 тыс.;
● 8% — от $250 тыс. до $1 млн;
● 2% — больше $1 млн.
У половины кочевников есть своя недвижимость.
При этом кочевники не отнимают рабочие места. Они даже не конкурируют с местным бизнесом. Все деньги поступают из стран-доноров — оттуда, где находятся клиенты и головные офисы.
Кроме того, кочевники привозят не только деньги, но и экспертизу. Ведь, помимо работы «за кадром», такие экспаты часто становятся активистами профессиональных сообществ. Они охотно участвуют в образовательных и социальных проектах, выступают амбассадорами городов, мест и стран.
По сути, визы для цифровых кочевников — аналог грин-карт США. Кандидаты не претендуют на социальные гарантии. Они, скорее всего, не останутся в пригласившей стране до конца жизни. Зато привезут все то, чем располагают: капитал, знания и связи.
Еще одна причина, по которой кочевники предпочитают жить в Азии и Латинской Америке, — там их ждут более гостеприимные и заинтересованные хозяева.
Россия входит в десятку стран происхождения кочевников. Места в этом списке по данным Statista распределяются таким образом.
1. США.
2. Великобритания.
3. Россия.
4. Канада.
5. Германия.
6. Франция.
7. Австралия.
8. Бразилия.
9. Нидерланды.
10. Испания.
При этом речь не идет только о релокантах последних четырех-пяти лет. Россияне традиционно входили в элиту мировых специалистов, интересовались дальними путешествиями и жизнью в необычных местах.
Страны, которые запускают визовые программы для цифровых кочевников, мыслят стратегически. Они делают ставку на то, что в дипломатии называется «мягкой силой». Таким образом, можно буквально снимать сливки с мирового рынка труда, не связывая себя никакими обязательствами и гарантиями. Некоторые кочевники откроют местные компании, другие станут партнерами и принесут контракты. Наконец, они выучат местный язык, проникнутся менталитетом и потом будут делиться впечатлениями в других странах — хорошими впечатлениями, если их встретили хорошо.
Круговорот опыта
Антон Клименков, сооснователь и CEO Adeptum Digital Production, резидент Forbes Club
Явление цифровых кочевников отражает не бегство кадров, а глобальный круговорот опыта. Последние семь лет я со своей семьей каждые полгода меняю локацию. Мы жили на Маврикии, в Чили, США, странах Азии, в ЮАР.Для меня это не эмиграция, а инструмент личной и бизнес- эффективности. Выбираю места с уникальной природой для вдохновения, безопасной средой, сильной экономикой и, главное, активным комьюнити ИТ-предпринимателей. Такой образ жизни дает мощный приток новых связей, подходов и языковой практики, которые я затем интегрирую в управление распределенными командами своей ИТ-компании в России.
Для мирового рынка труда явление цифровых кочевников — это тектонический сдвиг. Страны, запускающие визы для кочевников, конкурируют за капитал и экспертизу ведущих специалистов, стимулируют локальный сектор услуг и ИТ-инфраструктуру. Бизнесу этот тренд безоговорочно выгоден: он получает доступ к гибким, кросс-культурным кадрам с широким кругозором, которые способны решать нестандартные задачи.
Что касается России, то риск утечки мозгов сильно преувеличен. Сейчас мы наблюдаем обратную тенденцию: специалисты, которые уехали на волне релокации, начали массово возвращаться. Пожив в разных странах, после возвращения они привозят с собой уникальный международный опыт, знание глобальных трендов и новые технологические компетенции. Дистанционная работа стирает границы. Но возвращение квалифицированных кадров доказывает, что Россия остается конкурентоспособным хабом для развития высокотехнологичного бизнеса.
Новая архитектура
Сергей Костин, председатель совета директоров группы компаний .redev, резидент Forbes Club
Около 60 стран имеют специальные визовые и налоговые режимы для цифровых кочевников — от Эстонии и Португалии до Таиланда и ОАЭ. Экономические и нормативные условия в связке с соглашениями об избежании двойного налогообложения создают конкурентную среду. Такие страны получают больше налогов, а главное, знания и опыт.
Конечно, есть и побочные эффекты. Например, Кипр подорожал, Португалия тоже — рынок аренды перегревается под давлением резидентов, меняя условия и для местных жителей.
У явления кочевников два ключевых сценария.
1. Человек уехал, но работает на компанию из страны-донора. Выручка формально сохраняется, налоги и потребление — нет. При этом растет вероятность ухода специалиста в зарубежную компанию.
2. Кочевник живет в одной стране, работает на компанию из другой. Связей с родиной почти нет — классическая утечка кадров.
Как защищать интересы бизнеса и государства? И нужна ли такая защита? Ведь две трети уехавших в 2022 году ИТ-специалистов уже вернулись.
Однако есть и те, кто работает дистанционно. Для сотрудников-нерезидентов ставку НДФЛ снизили до прогрессивной шкалы 13–22%. Тем не менее вычеты недоступны и нередко к кочевникам применяют ставку 30%. Это сокращает число желающих работать на российский бизнес после отъезда.
Гармонизация налоговых правил поможет не только сохранить полезные профессиональные связи, но и привлекать ценные кадры из других стран.
Распределенные команды — одна из форм новой архитектуры труда. Выигрывают те юрисдикции, которые быстрее создают более гибкие условия.
Не романтики, а прагматики
Арсений Даббах, CEO Innotechnics, аналитической компании, специализирующейся на технологиях и развивающихся рынках
Цифровые кочевники из России сегодня не романтики, а прагматики. Они ищут, где можно легально находиться, открыть счета, снять жилье, устроить детей в школу.
Балканы — одно из привлекательных направлений. В Сербии сошлось несколько условий: прямые рейсы из России, отсутствие виз, близкие язык и культура, хороший климат, умеренная стоимость жизни. На пике количество русских мигрантов только в Сербии приближалось к 250 тыс.
Хорватия, Словения, Болгария и Венгрия интересны тем, кто смотрит в сторону ЕС.
Кипр — юрисдикция, интересная с налоговой точки зрения для холдингов. На острове много предпринимателей, инвесторов и людей с капиталом. Здесь представлены ИТ, игровая индустрия и финтех, привлекательные для кочевников. Минусы — дорогая жизнь, жаркий климат и островной формат.
Испания и Португалия — выбор более зрелой аудитории: предпринимателей с семьями, ИТ-специалистов с устойчивым доходом. Их привлекают качество жизни, школы, медицина и членство этих стран в ЕС. Однако у этого членства есть своя цена — налоги и бюрократия.
Страны Юго-Восточной Азии, особенно Таиланд и Индонезия с ее островом Бали, развивают и традиционные отрасли, такие как девелопмент, и новую экономику — криптоблокчейн, медиа. Эти локации интересны тем, кому важны свобода, жаркий климат, океан и русскоязычные сообщества. В этом регионе есть свои ограничения: особый менталитет, часовые пояса, медицина и школы.
Дубай — хаб между Европой и Азией. Здесь работает международный капитал, здесь низкие налоги. Есть прямые перелеты в разные страны. Развиты банки. Здесь было безопасно до событий недавнего времени. Дубай привлекает кочевников, которые работают с финансами, криптовалютой, блокчейном.
В странах Кавказа и в других республиках СНГ говорят на русском языке. Здесь постсоветская среда и низкий порог входа. Это выбор тех, кто не хочет уезжать далеко.
Главный барьер везде — в рисках: банки, налоги, ВНЖ. Кто-то вернется, часть осядут, но есть и те, кто не станет выбирать одну страну навсегда. Именно они и есть настоящие кочевники.
Без розовых очков
Антон Попов, футуролог, преподаватель Университета Правительства Москвы
Если смотреть на мир без розовых очков, в ближайшие десять лет войн и катастроф «кочевники» исчезнут или станут путешественниками с тревожным рюкзачком и бумажной картой грунтовых дорог. В мире, где аэропорт могут внезапно закрыть на карантин или военное положение, единственный надежный маршрут бегства — пешком, верхом, на машине. «Кочевник» будущего обязан иметь планы не только для снижения налогов, но и для физической эвакуации, что особенно сложно с семьей и детьми.
География путешествий сожмется. Вместо сотни стран останется всего три — пять больших регионов, внутри которых можно перемещаться относительно свободно: Китай и Юго-Восточная Азия, Латинская и Северная Америка…
Вместе с налоговыми льготами в комплекте придет идеологическая проверка на лояльность ценностям страны-резидента. «Кочевникам» из «недружественных» стран откажут даже при высоком доходе либо введут огромные залоговые депозиты. Вероятно, «кочевникам» придется иметь несколько «цифровых личностей» для разных юрисдикций — по аналогии с тем, как сейчас они используют разные паспорта для печатей при посещении враждующих государств.
Появятся и «корпоративные заложники» — работники глобальных корпораций, которые могут приезжать в любой офис, но внутри своего военно-политического союза (например, только Евросоюз или только АСЕАН*).
Часть фрилансеров уйдут в криптоэкономику и децентрализованные автономные организации, чтобы вообще не пересекаться с государствами. Но большинству «кочевников» придется выбирать «цифровое гражданство», становиться оседлыми.
