О Германии в Дубае: русский немец с целью в € 1 000 000 000

Forbes Agenda Forbes Contributor
Сегодня Алекс Райнхардт — серийный предприниматель, венчурный инвестор, основатель нескольких проектов в IT- и FinTech-отраслях. В 1996 году, когда Алексу было 15 лет, его семья эмигрировала в Германию и первые годы жила на социальное пособие. Еще в школе он стал зарабатывать тысячи марок на продаже продуктов пенсионных фондов, а позднее собрал для стартапов около €500 млн инвестиций. Предательство близких друзей, банкротство и долги – все это Райнхардт смог преодолеть благодаря собственным мотивационным практикам, которым он обучает сейчас и других бизнесменов. Как Алексу Райнхардту удалось преодолеть эти трудности, собрать чемодан денег за четыре месяца и начать новый бизнес – в новом выпуске «Уехавшие. Forbes»

Дмитрий Озман: Друзья, всем привет. Это новый сезон проекта «Уехавшие». Сегодня мы находимся в Дубаи. У нас есть уникальная возможность встретиться с нашим гостем очно. Поехали.

Дмитрий Озман: Алекс, привет.

Алекс Райнхардт: Здравствуй, здравствуй.

Дмитрий Озман: Ну, рассказывай. Что это за место и почему мы здесь встречаемся?

Алекс Райнхардт: Это русский ресторан Suvoroff, я здесь постоянно обедаю. Наша башня. Ну – как, наша башня. Там у нас офис, и регулярно я здесь кушаю: борщик, пельмешки.

Дмитрий Озман: Какое твоё любимое блюдо?

Алекс Райнхардт: Борщик.

Дмитрий Озман: Борщик. Скучаешь по русской еде?

Алекс Райнхардт: Ну, конечно, конечно. Но вот, спасаюсь. Спасаюсь здесь. Начал говорить про еду – аж проголодался.

Дмитрий Озман: Это русские ребята открыли?

Алекс Райнхардт: Ну да, русские ребята. Там очень хороший кох. Прям, делает, как надо. Ну, сейчас попробуем.

Дмитрий Озман: Отлично.

Алекс Райнхардт: Кстати, два дня назад, мы переехали в новый офис. Как раз, вон в той башне, недалеко от нашего кафе. Пойдём, покажу?

Дмитрий Озман: Пойдём.

Алекс Райнхардт: Пойдём. Вот, добро пожаловать. Здесь вот, мы взяли весь этаж. Там идёт ещё ремонт, половина здания. Вот, половина этажа. И здесь уже, плюс-минус, всё готово. Опять же, мы только в него въехали. У нас сейчас происходит... Так, происходит ремонт.

Дмитрий Озман: Здесь происходит meeting сейчас. Обратите внимание.

Алекс Райнхардт: Да, meeting. Здесь, вот – мой офис.

Дмитрий Озман: Просторный кабинет.

Алекс Райнхардт: Ну да.

Дмитрий Озман: А что это за фигура?

Алекс Райнхардт: Это ловец жемчуга, да. Перед прыжком.

Дмитрий Озман: Дубаи, до того, как нашёл нефть, занимался промыслом жемчуга. И до какого-то, там, по-моему, 60-го или 70-х годов, да? До тех пор, пока японцы не начали его, искусственным образом, синтезировать.

Алекс Райнхардт: Ну, вот эти символы, и ребята подарили мне. Это должно здесь стоять. Я говорю, ну хорошо. Вот, очень интересная вещь. Мы повесили здесь, сколько у нас тут, 6 часов. Это где открыты офисы у нас: в Москве, хороший, в Moscow City. В Дубаи, в Берлине очень большой, очень классный офис. Мексика недавно открылась. Нью-Дели – это мы только хотим открыть. Вот-вот, почти.

Дмитрий Озман: Цели на ближайшее время?

Алекс Райнхардт: Цели на ближайшее время. Я надеюсь, что мы, в ближайшее время, покажем всему миру, что у нас там появилось два целых больших офиса, как здесь.

Дмитрий Озман: Прекрасный вид. Слушай, классный офис. Походили, нам надо с тобой сейчас официально поздороваться, и начать интервью.

Алекс Райнхардт: Ну привет.

Дмитрий Озман: Привет. Чем конкретно, ты здесь занимаешься?

Алекс Райнхардт: Я- серийный предприниматель, венчурный инвестор. Как любой инвестор, я всегда смотрю на несколько направлений, да? Как инвестор, я инвестирую в образование, в финтех, платёжные решения. В частности, здесь в Дубаи, я занимаюсь развитием краудфайндинговой платформы. Я увидел платформу Kickstarter. И у меня загорелись все лампочки в голове. Я понял, что это именно то, что мне нужно. У меня уже несколько сотен проектов в очереди стоит. Я могу только несколько, там, проектов, реально обрабатывать. И если я их размещу на площадке и люди смогут их поддерживать – тогда нам не нужны эти инвесторы, которые эти проекты кладут в стол, а не дают им развиваться. Когда я закончил с разработкой площадки, вышло лицензирование, в Германии. Которое говорило, что на краудфайндинг нужна лицензия. Лицензия стоила несколько миллионов евро, её нужно было ждать от 2 до 5 лет. И я эту свою идею, теперь уже я её положил, как бы, в далёкий стол. Мне понадобилось 5 лет, чтобы...

Дмитрий Озман: Вернуться к ней.

Алекс Райнхардт: Чтобы к ней вернуться. Найти способ легально, вне запретов, запустить эту идею по всему миру. И конечно, сейчас, площадка – только-только, вот она запускается. Ей, буквально, 2.5 месяца, и она ещё в бета фазе, но она уже очень успешная.

Дмитрий Озман: То есть, по сути, это аналог Kickstarter-а?

Алекс Райнхардт: Да. Но она построена на взаимодействии с блокчейн-технологией, с криптовалютами. Со стартапами, которые из разных категорий. Не только high tech. Там есть и charity, есть благотворительные проекты. Плюс, мы очень сильно заходим в рынок недвижимости, тоже через это. Там безграничные возможности. Именно благодаря технологии, благодаря краудфайндингу, благодаря этой платформе. Можно работать глобально, не бояться регуляций, не бояться банков. Очень-очень перспективная история.

Дмитрий Озман: Алекс, почему Дубаи?

Алекс Райнхардт: Ну, Дубаи – это же, конечно, сказочное место. Во-первых, здесь есть все условия, чтобы развивать бизнес. Которые становятся всё лучше и лучше. Если в других странах, гайки закручивают, всё больше, да? С каждым годом. То здесь – наоборот, послабления, free зоны. Налоговые послабления, поддержка бизнесов, и много всего. Потому что Дубаи хочет стать, как я понял, вторым Сингапуром, или даже превысить его славу. И у них это очень хорошо получается. Поэтому, они дают бизнесу возможность здесь развиваться и процветать. И Дубаи сейчас, такое место, где ты можешь чувствовать себя, как бизнесмен, посвободнее. Здесь нет lockdown-а. Да, здесь хотя так же, все в масках. У них есть все правила, которые все соблюдают. Попробуй не соблюдать – 15 тысяч дирхам штрафа сразу. И это даёт, вот, соблюдение правил – оно даёт тебе больше возможностей. Потому что тебя не просто ну, не ограничивают. Потому что все соблюдают эти правила. Я думаю, что Дубай – это та точка, в которой можно, действительно, начинать развивать интернациональный бизнес. Именно интернациональный, потому что все люди, у которых есть имя или ранг – они сейчас находятся в Дубаи. Все на него смотрят.

Дмитрий Озман: Знаешь, ты сказал про lockdown. Вот, конкретно вот эта программа, в которой мы сейчас снимаемся, была тоже придумана в начале пандемии. В апреле прошлого года, я помню, что мы физически не могли никуда выезжать, перемещаться, поэтому все передачи были записаны в онлайне. И это – первая передача, которая записана в оффлайне, я как раз, прилетел в Дубаи, для того, чтобы с тобой встретиться, и очно поговорить. И конечно, ничего не заменит живого общения. В возрасте 15 лет, твои родители принимают решение покинуть Россию. С чем это было связано?

Алекс Райнхардт: Ну, у меня была достаточно болезненная, такая, история, с этим связанная. У меня было много друзей, старше меня, которые жил с нами на улице. На Кубани было так принято, да? Улицами как-то дружили. И, практически, все ребята погибли. Начали приходит инвалидами, или в цинковых гробах. Да, чеченская война, это была вторая, если я не ошибаюсь. И мы не знали, сколько она продлится. И мои родители понимали, что – ну, не может быть чудес, да? Если во всеми ребятами такое происходит – значит, как бы, я следующий. Они собрали документы, и, в принципе, под покровом ночи покинули страну. Не то, что они, там, бежали – просто, тихо уехали, не нарушая никаких законов, или ещё что-то, да? Просто была нормальная, одобренная эмиграция.

Дмитрий Озман: Помнишь ли свои ощущения, вот, когда вы приехали? Ну, например, какое-то время была эйфория, потом разочарование. Вот, немножко расскажи об этом.

Алекс Райнхардт: У меня не было разочарования. Мне было ужасно сложно, потому что у меня не было языка. Я, хоть и имел пятёрку по немецкому, в России. Но когда я приехал, я вообще ничего не понимал. Они, вроде, со мной разговаривают, но скорость не та, акцент не тот. И я ничего не понимаю. Я говорю им – или они делали вид, что не понимали, или действительно не понимали. Но коммуникации было ноль. Я понял одно: что надо что-то менять, нужно куда-то, что-то предпринимать, потому что – ну, иначе, будущего у меня тут нет. Самое яркое ощущение, первое – это когда я попробовал свой первый йогурт. Это просто непередаваемое ощущение. Я такого вкусного в жизни не ел! А я, всё-таки, из Краснодарского края, там много всяких есть вещей очень вкусных: и фрукты и всевозможные пастила, там, ещё что-то. Но йогурт – это был просто какой-то взрыв мозга. Я не понимал, как может быть что-то настолько вкусным. Денег у нас не было, нам выдавали талоны. Я помню, как по талонам мы ходили в магазин, там отоваривались. Кормили тоже строго по расписанию, тоже только по талонам, одежду выдавали по талонам. Я помню свой первый поход в магазин. Ну, магазином это трудно назвать, это был секонд хенд, вторые руки. И в секонд хенде, был ещё один раздел секонд хенда, да? Ну, как бы, уже ниже секонд хенда.

Дмитрий Озман: Секонд секонд хенд.

Алекс Райнхардт: Секонд секонд хенд. И там, я помню, одежда была, конечно, мрачная. Всё чистый мрак. Я смог выбрать себе джинсовый костюм. Там, джинсы, джинсовую куртку. Ну, и в принципе, это была мой одежда... Джинсы – её не же сносить. И я и в школу в этом ходил, я и гулял в этом. Ну, в принципе, это была моя одежда.

Дмитрий Озман: Ну, мы говоришь, разочарования не было. В России у тебя было всё, и была нормальная одежда, друзья. Здесь...

Алекс Райнхардт: Я думаю, в таком возрасте, когда меня всё восхищало, я по жизни, всегда позитивный человек. Я быстро загораюсь, у меня приходит тысяча идей. Нет такого, что я сожалел: вот, там было хорошо, а здесь – куда вы меня привезли? Я понимал, что я принял этот выбор сам. Я понимал, почему родители это сделали. Я видел, я был на похоронах друзей, я это видел. И я когда для себя принял это решение – у меня, там, была моя первая любовь, я тоже, уезжал от этого. Это тоже, была ещё та история. Вот, и когда я приехал, я приехал в Германию, я приехал на историческую родину. Мне же её так это всё...

Дмитрий Озман: Ты это чувствовал как-то?

Алекс Райнхардт: Конечно, у меня очень сильная принадлежность к немецкому народу. Во мне две половины, да? У меня есть русская половина. Потому что, за счёт того, что у меня русская мама, мне всё это прививалось. Любовь к родине, патриотизм, любовь к русскому народу, и тому подобное, да. И, с другой стороны, конечно, у меня всё поколение немцев, этнических. 300 лет, чистая кровь. Они там, очень этим всем гордились, всё это мне преподносилось с ранних лет. Это такая, клановая система. Я понимал, что я немец. И когда я приехал в Германию, у меня было очень, ну как, у меня была такая задача – ассимилироваться, интегрироваться. Все об этом мне говорили, я должен был быстро вжиться, да, я должен, я поставил себе цель: пойти в университет. С этого, в принципе, всё и начиналось. Потому что, я понимал, как мы жили. Я понимал, что у нас ничего нет. Я видел родителей, которые с этим словарём спали, ели. Ходили на работу, на все эти курсы обучающие. Мы только и делали, что учились. И я вообще на улицу не ходил. Я когда начал ходит в школу, мне вместо оценок, ставили звёздочки. Мне не ставили оценки. И у меня было одно такое, очень сильное впечатление, когда меня вызвал учитель, и сказал, что – Алекс, зачем тебе школа? Давай, ты... Иди работай. Иди на стройку, у тебя нет никаких шансов. В конце года, сейчас четверть закончится, тебя, скорее всего, отчислят. Потому что – ну нет у тебя оценок. На языке ты не говоришь, и в принципе, будущего у тебя в этой стране нет. Я не знаю, зачем ты сюда приехал, да? И в это, в принципе, взрослый говорит 15-летнему ребёнку. Меня это очень обидело. Я пришёл, я плакал. Для мальчика это очень унизительная вещь. Я смотрел на себя в зеркало, я понимал, что это реально, он прав. И я сказал, что это не моя жизнь, я так жить не хочу. И я закрылся в комнате, и сказал: пока я не выучу все эти книги, я из этой комнаты не выйду. Мне устроили экзамен, и в принципе, я его сдал. После этого меня перевели в нормальную школу. Потому что, у нас, в Германии, есть нормальные школы, хорошие школы. И школы для не очень перспективных детей, да? Которые, однозначно, пойдут или по криминальному какому-то направлению, или стройка, или такоё, жёсткий физический труд, мало оплачиваемый. И я это понимал, я понимал, что я не хочу так жить, я видел своих родителей. У меня родители, конечно, по социальному статусу, очень спустились. Папа – с инженера, там, ну, он работал на стройке, я видел. Я видел, как это всё происходило. В принципе, я закончил школу очень хорошо, и потом – у меня был такой выбор, куда идти.

Дмитрий Озман: Алекс, как ты заработал первые деньги?

Алекс Райнхардт: Первые деньги я начал зарабатывать в школе. Меня подписали продавать страховки. Один друг меня пригласил в компанию. И они мне рассказали, что здесь можно много зарабатывать. Как происходило? Мне сказали, что, смотри – если ты будешь продавать пенсионные накопления, ты будешь зарабатывать самые большие деньги. Я говорю, хорошо, а с кем мне нужно разговаривать, чтобы?.. Учителя, врачи, и тому подобное. В результате, я просто пришёл в школу и начал разговаривать со всеми своими учителями. Перепрыгну историю, я подписал всех учителей, я всем им продал страховку. Моя задача была – их просто пригласить на собеседование с куратором нашим. Самым там, главным и большим. Он им всё объяснял, они всегда подписывались под это. И самый сложный клиент, была директриса. Я подписал директора школы. Она уже услышала от всех учителей про меня. И, в принципе, она говорит, ну вот, что ты от меня хочешь? Я говорю, понимаете, ну там есть очень классная возможность. Она говорит: я – директор школы, ты – мой ученик.

Дмитрий Озман: Какая возможность? Ты о чём?

Алекс Райнхардт: Какие возможности, да? Я говорю – просто, придите, послушайте. Все учителя уже пришли. И вот этот, и вот этот. Она говорит, я знаю, мне уже всё рассказали. Просто придите, послушайте. Я уверен – это то, что вам нужно. Ну...

Дмитрий Озман: Пришла?

Алекс Райнхардт: Пришла. Пришла, и подписалась. И в конце истории – дело в том, что это был, примерно, я не помню, какой год. Вроде 2005-й, или что-то такое, я сейчас не могу точно сказать, давно было. Вышла реформа, в Германии. По которой, пенсионные накопления, облагались не то 20, не то 30%-ным налогом. И все контракты, которые были заключены до этого, были безналоговыми. Все учителя меня просто обожали. Алекс, спасибо, что ты нас, ну как это, домучил, туда привёл. Потому что, по факту, у них миллионные пенсионные накопления. И они сэкономили там, по 300 и больше тысяч евро на налогах. Я зарабатывал в 10 раз больше, чем мои родители вместе, на работе.

Дмитрий Озман: На что деньги тратил?

Алекс Райнхардт: Честно сказать? На развлечения. На девушек, на... Ну, потому что, как бы, молодость – такая вещь. Потом, я покупал себе аппаратуру, я занимался музыкой. Я купил себе очень классную такую, записывающую установку. Гитары, синтезаторы. Давал в долг друзьям, давал, там... Мне деньги некуда было потратить. Ну, соответственно, там, родителям давал. И в принципе, в конце месяца, денег не оставалось. Дальше – я стал студентом. И спустился на стипендию в 400 евро. Я понял, что на стипендию в 400 евро жить невозможно. В принципе, я понял, что я умираю с голоду. Что у меня вообще денег ни на что нет. И моим первым бизнесом стало то, что я учился на экономическом факультете, я умел писать бизнес-планы, меня этому учили. Планы по ликвидности. И я начал помогать компаниям брать кредиты в банке, чтобы развивать, там, свой бизнес. Я писал им бизнес-план. Я вышел на такую скорость, что я бизнес-план мог написать за месяц. Один клиент – один месяц. И у меня выходило, в принципе, ну, до 15 тысяч евро. Представьте, как бы, у меня стипендия 400 евро. И так я, просто так, получаю пятнашку. Это было очень хорошо. И в принципе, на этом опыте, построен сейчас весь мой бизнес, в конце концов. После этого, я понял, что в принципе, на этом можно зарабатывать. Я начал стартапами интересоваться, я искал их, я предлагал им свои услуги. Это такие, бешеные изобретатели, у которых классное изобретение. Торчат провода, и они не могут ничего объяснить. Только говорят: ну вот, моё изобретение, оно самое крутое в мире.

Дмитрий Озман: Вот так оно работает.

Алекс Райнхардт: Так оно работает, посмотрите. И моя задача была, запаковать это всё, выйти, презентовать. И за счёт того, что я продвигал разные проекты, разные стартапы, я выходил на разные уровни людей, с которыми я общаюсь. И я начал общаться с генеральными директорами, там, «Фольксвагена», там, или «Мерседес Бенц», различных банков. Они просто обалдевали, что с ними сидит молодой парнишка, и им что-то втирает. А для меня было это нормально. И в принципе, это такая, очень серьёзная школа. Когда я понял, что большие бизнесмены, во всяком случае, западные – они с тобой нормально разговаривают, даже если ты никто. Но если ты получил у них время, и они тебе, там, уделили, час – они тебя слушают. Они к этому относятся, действительно, серьёзно. И просто потом говорят – да или нет. Но, этот опыт, в конце концов, стал больше негативным, чем положительным. Потому что большинство изобретений, большинство стартапов, проектов, были выкуплены, и просто положены в стол. И я понял потом, что они их покупали для того, чтобы убить их. Потому что у них были похожие наработки. Это были конкуренты, они видели, что преимущество. Они забирали, разбирали по частям и забирали самые, такие, фишки, в другие проекты. И изобретатели, которые ко мне приходили – они, конечно потом говорили, Алекс, что ты наделал? Зачем ты нам их посоветовал? Я говорю, друзья, а вы просто попросили инвесторов, я вам инвесторов привёл. Ну я же не знаю их планов.

Дмитрий Озман: А ты зарабатывал на чём? То есть, по большому счету...

Алекс Райнхардт: Когда деньги получали.

Дмитрий Озман: Когда был выход, они тебе платили какой-то фикс?

Алекс Райнхардт: Да, да. У нас был договор, они получали деньги. Я им говорил, что я буду их дальше сопровождать. Вдруг, вам ещё понадобятся деньги, да? Поэтому, они мне после этого, платили, и я был доволен и счастлив.

Дмитрий Озман: Мы много говорим про успех. Хотелось бы поговорить, в том числе, и про неудачи. Были какие-то провалы в работе, может быть, разочарования в бизнесе?

Алекс Райнхардт: Ну конечно. Неудачи у всех есть, и я здесь не исключение. Я запускал бизнес, в России, с друзьями. С очень близкими мне людьми. И я доверил руководство компанией своему, в тот момент, лучшему другу. В результате – в принципе, я потерпел неудачу в том, что доверял людям, я слишком доверчивый. И что, возможно, какие-то вещи не контролировал. Ну, и нехватка опыта, конечно, сказалась. В результате, бизнес у меня забрали.

Дмитрий Озман: Что это за бизнес был?

Алекс Райнхардт: Это была онлайн платформа. Мы её запустили, но она не смогла развиться, как она должна была развиваться. Потому, что случилась вот эта вещь. Когда-то, просто сказали, что платформе Алекс не нужен. И Алекса убрали.

Дмитрий Озман: Как это произошло?

Алекс Райнхардт: Были переписаны домены. Мой технический директор помог это всё оформить. И платформа, аккуратно переехала на тот ресурс, который мне был не подконтролен. В определенное время мне прислали сообщение, что я больше не с ними. И я оказался в очень трудной финансовой ситуации. Тогда у меня был очень большой долг перед банками, перед друзьями. Мне позвонил банк и сказал, что в течение недели вы должны рассчитаться по всем кредитам. А это были очень большие суммы. Что мы закрываем вам счёт, и в принципе, разрываем с вами все отношения.

Дмитрий Озман: Очень большие, хотя бы категорию...

Алекс Райнхардт: Ну это сотни тысяч.

Дмитрий Озман: Сотни тысяч евро?

Алекс Райнхардт: Сотни тысяч евро. И я понимал, что мне не отдать эти деньги банку ну, никогда. И я, у меня была очень сильная такая, я не хочу сказать, депрессия, но я был в очень, таком...

Дмитрий Озман: Подавленном состоянии.

Алекс Райнхардт: Подавленном, угнетенном состоянии. Плюс, это сделали мои близкие люди. Это люди, которые ну, ночевали у меня дома, в спальне моих детей. Для меня это было очень душевное потрясение, я не мог этого подозревать. И никогда бы, если бы мне кто-то сказал, в это бы не поверил. Но так произошло, и я должен был с этим смириться, и как-то это разгребать. Проблема вся в том, что через несколько дней ко мне пришли из социальной опеки. Поинтересоваться, как чувствуют себя мои дети. Рано утром, пришли две женщины, которые конкретно поинтересовались, как они себя чувствуют. Я говорю, ну мы же ещё спим, я не могу вас запустить. Они говорят, ну, если нас сейчас не пустите, мы через 15 минут придём с полицией. В результате – конечно же, я запустил, и для меня было это очень тревожно. И одна женщина, которая помоложе, сказала мне, дала намёк, что – ну, как бы, 4 месяца. А потом, как бы, мы снова придём. Это для меня был сигнал, что через 4 месяца ничего не будет. Что я через месяца, могу потерять семью. Я просто пошёл в банк, разговаривать с директором филиала. Я просто пришёл, сел перед секретарём, и говорю, я буду здесь сидеть, пока он меня не примет. Она говорит, я полицию вызову. Я говорю, хорошо, вызывайте. Тогда я просто, очень громко буду говорить. А здесь куча клиентов, там, private banking, все дела. Я буду очень громко сопротивляться, и объяснять, почему вы меня не пускаете. Что банк сейчас мне аннулирует счета, что вы меня сейчас полностью, в банкротство. Что у меня сейчас заберут детей. Я думаю, вашим клиентам это не понравится. Хорошо, они пустили меня к директору. Я зашёл, я начал ему объяснять. Но он человек, ну что он может сказать? Ему нужны деньги. И я с ним заключил пари. Я говорю, смотрите: дайте мне 4 месяца – и я вам всё верну! Он говорит, как ты хочешь эту сумму вернуть за 4 месяца? Я говорю, ну смотрите, через 4 месяца, вы меня так же можете раздавить. Вы можете со мной сделать всё, что хотите, точно так же. А так, если у меня получится, вы через 4 месяца, получите деньги. И он мне сказал одну вещь, говорит, я даю тебе, не потому что, там, мне тебя жалко. Я хочу просто посмотреть, как ты это сделаешь. Я вышел из банка, счастливый, довольный. Думаю – всё, я получил отсрочку, 4 месяца. Ну, это примерно, 5 минут у меня длилась эта радость, потому что потом пришла мысль: а где я буду брать эти деньги? Как я ему буду отдавать? Причём, счёт мне закрыли.

Дмитрий Озман: Давай вернёмся на ша назад. Ты сказал, что тебе пришло смс от партнера. Что было в этом смс?

Алекс Райнхардт: А у меня где-то сохранено. Что... ну, можно, прям дословно?

Дмитрий Озман: Да, конечно.

Алекс Райнхардт: Ну, типа, что я лох. Что я не увидел это, что я сам не понял и не распознал.

Дмитрий Озман: Не распознал что? Что ты лох?

Алекс Райнхардт: Ну да, что вот так это происходит. Что сейчас я буду не в команде. Что Алекс проекту не нужен. Для меня, я никого не обвиняю, никого, там, ни на кого обиды... Я всегда понимаю, что две стороны всегда участвуют в каком-то конфликте, и виноваты тоже всегда две стороны. Но для меня, это просто – ещё одна история, почему я должен стать успешным. Из которой я черпаю энергию, мотивацию. Которая говорит мне, что – ты это прошёл, значит и со всему другим ты справишься.

Дмитрий Озман: Есть русская поговорка: что не убивает – делает сильнее.

Алекс Райнхардт: Делает просто терминатором. Терминатором, да. Мне нужно было очень много мотивации. Моя задача была в следующем: мне нужно было спасти семью, мне нужно было спасти ну, бюджет. Мне нужно было не оказаться на улице. Потому что я понимал, что мне идти-то некуда. И мне с этим долгом никогда не рассчитаться. И я просто начал работать, работать, работать. И я сказал, что, Алекс, работа – твой лучший друг. Только она может тебя спасти. Я себе это повторял, я брался за всё. Но ничего не было. Я просто начал делать всю работу, которая ко мне приходила: переезды, перевозки, сайты для различных компаний, в том числе...

Дмитрий Озман: Например?

Алекс Райнхардт: ...для публичных домов, и я насмотрелся там таких вещей, что вот...

Дмитрий Озман: Ты сам писал сайты?

Алекс Райнхардт: Я всё... Я изучил программирование. Мне очень хорошо помогало то, что я из института проекты сопровождал, у меня были эти все навыки. Я мог работать с «Фотошопом», я могу работать с «Иллюстратором». Я полностью, ну, с PDF. Я работал с музыкальными программами, с видеопрограммами, я мог делать видеоролики, я мог всё делать. Если где-то, что-то, мне не хватало каких-то способностей программиста, я за маленькие деньги пытался, какую-то услугу, кого-то попросить, чтобы какой-то скрипт мне написали, чтобы это работало. Я в принципе, начал очень хорошо зарабатывать, и я, практически не спал, все эти месяцы. Я работал как проклятый, я никогда так много не работал. Но у меня получилось заработать эту сумму, и я принёс... И самое главное, что у меня не было счёта. Мне всё давали наличными деньгами, и я их, в чемодан, просто складывал. У меня был такой чемодан. Я складывал. И просто потом, в банк пришёл... А деньги же, не просто там, как, в банке выдают, как красиво показывают – все запакованные, туда-сюда. А просто – маленькие купюры, большие купюры. Мятые, крученые, там, разрисованные. И вот, просто, чемодан денег, вот он, вот такой. И я с этим чемоданом прихожу в банк. Ставлю ему на стол, открываю, оно всё высыпается. Я говорю, здесь, как бы, ну, эта сумма.

Дмитрий Озман: Ты прям всю сумму набрал?

Алекс Райнхардт: Всю сумму набрал. И здесь такая ситуация. Он говорит, ну а что ты мне принёс? Ну, ты должен переводом сделать, мы же банк. Я говорю, а как я вам переведу? Вы мой счёт закрыли, у меня нет больше счёта. У меня – вот, всё, что есть, вы берите. Так они что сделали – они открыли счёт мне, на какое-то время. Занесли туда эту сумму, я сделал этот платёж. И они ео мне снова закрыли. Я был в шоке, вот. Поэтому, вот так я... Но, я понял, что я могу зарабатывать большие деньги. Я понял, что я могу создавать команды, я могу развивать бизнес. И в принципе, на этих способностях, вот, я как заработал деньги? Я просто объединил всё, что я умею. Я объединил весь свой опыт, всю эту боль собрал в кучу. Я понял, что дам смерть. Если я не сделаю – я потеряю всё. Всё, что у меня есть. И каким-то чудом, я смог собраться, сделать себе нужные программы в голове. И просто двигаться, двигаться. Я практически ничего не тратил, я только все деньги собирал в чемодан. Чтобы вы понимали, какой у меня был бюджет, у меня было 50 евро на неделю на еду. Только для семьи. У меня не было вообще денег.

Дмитрий Озман: А что стало с компанией, вот, с твоими партнёрами? С которыми вы так некрасиво разошлись.

Алекс Райнхардт: С партнёрами, я надеюсь, всё хорошо. С компанией – ничего хорошего не произошло, потому что я и был проект. Все идеи, вся реализация, собирание команд – в принципе, я полностью всем руководил. По созданию, развитию и внедрению, по всему. И когда меня не стало – просто, это звено ушло. Ну, и, соответственно, такого человека не было больше в команде. Ну и оно всё развалилось.

Дмитрий Озман: На рельсы ещё встать не успели?

Алекс Райнхардт: Ну, мы вот, только-только вставали, но не успели, конечно. Мы только почувствовали там, что-то. И вдруг, такое происходит. Я вообще не думал, что на данном этапе можно что-то такое делать.

Дмитрий Озман: Расскажи немного, что такое boosting вообще, и что это зха техника такая?

Алекс Райнхардт: Boosting – это техника дыхания, когда ты накачиваешь своё тело кислородом. Это техника НЛП, программирования своего тела, своего мозга. Когда ты ну, делаешь 20 таких... 20 раз. Потом ты делаешь, 20-й раз, очень сильный вдох, «Супермен» я его называю. И потом, ты представляешь свою первую победу, ты начинаешь прокачивать свою голову. Ты чувствуешь, что это было. Можно, я не знаю, кататься на велосипеде, поцеловал первый раз девушку, первое свидание. Не знаю, там, закончил школу. Научился играть в шахматы, твоё первое. И у тебя уходит всё, ты концентрируешься только на позитиве. После этого, когда ты накачал себя кислородом, представил всё положительное, получил энергию от этого, это же твоя история. Ты начинаешь программировать себя. Я выбираю похлопывания, потому что, когда ты на сцене, и когда ты делаешь так – никто не замечает. Потом ты делаешь второй раз, «Супермен». Потом ты представляешь свою самую большую победу, свой самый большой успех. Вот, что у тебя было. Вот, чем ты больше всего гордишься. Точно так же – представляешь, где ты, кто вокруг тебя. Пытаешься всё в деталях, закачать себя мотивацией, это делается для мотивации. Программируешь. И я забыл сказать, после каждого раза, ты должен сделать массивное действие, типа – да! Чтобы адреналин себе...

Дмитрий Озман: Дать эмоциям выйти наружу.

Алекс Райнхардт: Да. Второй раз. И третий раз – ты опять делаешь 20 раз, «Супермен». И представляешь своё видение. Вот, к чему ты идёшь? Ради чего ты встаёшь рано, и никогда не ложишься. Ради чего ты готов пройти любую стену, что, в чём твоя мечта? И ты это себе представляешь, срабатывает визуализация, срабатывает всё. Программируешь. Потом считаешь: раз, два, три. И тебе надо, прям, массивное действие. Прямо, прям, выйти из себя. Прям, показать миру... прямо – да! Чтобы ты сам в это поверил. 30 дней подряд делаешь, 2-3 раза в день – другим человеком становишься. И самое главное, программа переходит в мозг. Вот, я сейчас несколько раз похлопал – у меня уже голова взрывается внутри, от всего. И это одна из техник, которые работают 100%. Вот, у меня полмира делает уже boosting.

Дмитрий Озман: А кто автор этой техники?

Алекс Райнхардт: Я.

Дмитрий Озман: Серьёзно?

Алекс Райнхардт: Да, это моя разработка. Я взял технику дыхания. Взял НЛП полностью, да? Это якорение, да? Я просто якорь себе поставил. Плюс, есть определённые вещи, которые ведут к успеху: визуализация, истории. Успех до, успех... Самый маленький, самый большой. Визуализация, твоя цель. Мотивация, когда ты представляешь это всё, да? Когда ты накачиваешься, плюс энергетика, очень сильная. Ну и конечно, ты себе это программируешь. И массивное действие. Ты должен, после того, что ты хочешь – люди, обычно, ничего не делают. Они намечтали себе, и пошли, легли на диван. А ты что-то делаешь, ты делаешь, да? И твоё тело – оно верит в это. И если ты делаешь это 30 дней подряд – значит, ты действительно этого хочешь. И ты как-нибудь, один раз сделаешь, и...

Дмитрий Озман: Да, я попробую.

Алекс Райнхардт: Голова кружится только, как будто ты коньяка дёрнул. Работает 100%. Я перед каждым выступлением, перед каждой сценой – сделал, и пошёл. Тысяча человек, 10 тысяч, 15 тысяч – неважно. Что, будешь делать со мной?

Дмитрий Озман: Ну давай.

Алекс Райнхардт: Давай, клади. На вдох. Да? 20 раз. Поехали. Дыши давай. А теперь реальный «Супермен», сильно прям, так. И теперь закрой глаза, представь твой первый успех. Что приходит на ум? Почувствуй, как это было, что это? Кто с тобой был рядом? Был день, ночь, зима, лето? Что ты чувствовал? Восторг, радость. И потом программируешь: раз, два, три. Да!

Дмитрий Озман: Круто, спасибо.

Алекс Райнхардт: Круто, круто.

Дмитрий Озман: Скажи пожалуйста, чем отличается бизнес в Германии от России? Понятно, что мы – ну, ментально разные. Где комфортнее работать?

Алекс Райнхардт: Ну, скажем так, в России – возможностей, наверное, побольше. Потому что есть возможные схемы, есть возможность где-то перекрутиться, что-то придумать. В Германии – там всё чётко, там вот, от сих до сих. Если ты переходишь, например, с одного уровня на другой, у тебя другие правила. Но ты, когда работаешь в Германии, занимаешься бизнесом – ты чётко знаешь, что тебя ждёт. К тебе не придёт кто-то, и не начнёт тебе там, отрубать голову, да? Или там, мучить тебя проверками. Или начнут тебя там, шантажировать. Ты конкретно знаешь: да, ты переходишь в другой уровень, в другую лигу. У тебя повышается налоговая ставка, ты это всё планируешь, и в принципе, у тебя всё размеренно, никаких сюрпризов у тебя нет. Конечно, в Германии тоже есть жёсткие проверки, если ты там, начинаешь какие-то схемы крутить, и это тоже, как бы, это не рай.

Дмитрий Озман: Но не приветствуется?

Алекс Райнхардт: Да. Но если ты работаешь по правилам, по белому, и по чистому – то у тебя проблем, практически, нет. В России тебе нужно учитывать, на мой взгляд, дополнительные правила. В каком районе ты работаешь, да? Тебе хорошо, всё равно, плюс-минус, может быть, времена немножко изменились, понятия «крыши» нет – но, всё равно, у тебя должны быть какие-то знакомства. К которым ты можешь обратиться, какие-то у тебя проблемы могут возникнуть. На тебя могут наехать, в конце концов, да? Много, много дополнительных рисков, которые бизнесмен в России должен учитывать. Ну, и возможности у него другие. Он, там, более свободен, что ли, в ведении бизнеса. Чем в Германии. В Германии всё регулируется. Ты не можешь определёнными вещами вообще заниматься – без лицензии, без всего. В России – ну, мне кажется, что плюс-минус, посвободнее.

Дмитрий Озман: Если выбирать партнёра. Русский или немец?

Алекс Райнхардт: Партнёра нужно выбирать, который близок тебе по духу. Который разделяет твои ценности, твои взгляды. Которому ты можешь миллион отдать в ящике, да, там, или в чемодане. Через год к нему придёшь – а там ничего не пропало. Вот такого. Потому что, партнёрство – это сложнее, чем даже жену себе найти, да? Потому что партнёрство – это наверное, второй брак. Наверное, который ещё сильнее. Потому что там это всё-таки, не связано такими, какими-то, отдельными узами.

Дмитрий Озман: Ну вот, на первом этапе. Там, потенциально, к тебе приходит человек. Который, так или иначе, может стать твоим партнёром. Вложиться, там, деньгами, или не знаю, ресурсами. Вот, для тебя что важно в первом приближении?

Алекс Райнхардт: Самое важное – понять, что ему нужно от меня. Он хочет просто денег взять, забрать, и ему, в принципе, без разницы, что я делаю? Или он тоже горит этим, он верит в тебя. Он тебя уважает, как бизнесмена. Твоя же идея, в принципе, да? Готов ли он дать тебе только вот эту сумму, и если вдруг, у тебя будут проблемы, он готов тебе ещё дать? Или пойти занять у кого-то, чтобы вложиться в общий бизнес. Это всё такие вещи, на которые нужно обращать внимание. Потому что плохой партнёр может стать самой большой катастрофой в вашей жизни. Когда у вас большой бизнес, когда у вас всё хорошо. И вот, как например, со мной произошло – раз, и в один момент, ты не в команде.

Дмитрий Озман: Людям очень важна мотивация человека, с которым ты начинаешь работать.

Алекс Райнхардт: Ну конечно. Должна быть, действительно, вот эта химия. И человек должен был, до этого, себя как-то проявить. Начинать партнёрство с нуля очень опасно. Начинать партнёрство с друзьями очень опасно. Или с родственниками. Всё опасно, потому что они по-другому тебя воспринимают. У них есть определённое чувство, что ты им что-то должен, да? Вот, особенно с друзьями, или ещё что-то – ну, я же тебе помогаю. Ну я же вкладываюсь, ну я же тоже, там, день и ночь. Но мы, изначально, исходим из того, что если мы делаем бизнес друг с другом – я вкладываю максимум, всё, что есть. И ты – вкладываешь максимум, всё, что есть. И даже, если мой максимум больше твоего, я не говорю о том, что – ну, а какой твой вклад? Потому что это сразу разрушает бизнес-партнёрство. Во-первых, у вас должна быть всегда большая доля. Не идите в партнёрство, если у вас нет 51%. Сразу заботьтесь о всей документации. Вы должны проговорить всё на берегу, у вас должна быть документация прописана. Потому что, когда вы всё начинаете – вы все такие, мотивированные, хорошие.

Дмитрий Озман: Эйфория.

Алекс Райнхардт: В эйфории. Когда начинается бизнес – включаются человеческие качества. Плюс, когда приходят деньги, открываются новые человеческие качества, о которых вы вообще никогда не знали. И у вас просто, должно быть всё изначально прописано. Вы садитесь, хотите сделать бизнес. Вы должны подумать: а что, если будет предательство, кидок, на нас подадут в суд, ещё что-то. Чем вы защищены? Если это ваш бизнес, он должен принадлежать вам. У вас должны быть доступы к счетам, у вас должны быть свои доверенные люди, в любом бизнесе. Ну и опять же – вы должны трезво оценивать своего партнёра. Вы должны чётко понимать, кто он, на что он способен, и на что не способен. Вот, ну и когда у вас... И создавать, скорее всего, ситуацию, когда вас невозможно предать.

Дмитрий Озман: Я бы ещё попросил дать несколько советов, с точки зрения мотивации. У тебя по жизни, было какое-то количество удач и неудач. Ну, как у всех нас, в принципе. И меня радует твой позитив, твоё настроение, и твоё отношение к тем неудачам, которые, периодически, появляются на твоём пути. Вот, с точки зрения мотивации, можешь рассказать, как находить эту мотивацию, как не отчаяться, не опустить руки, и двигаться дальше?

Алекс Райнхардт: Ну здесь, очень важно понимать, для чего она вам нужна. Если это для бизнеса – то нужно чётко отдавать себе отчёт, кто такой бизнесмен. Это человек, который всегда ходит по лезвию ножа. Всегда. У него шаг вправо – пропасть, шаг влево – пропасть. Вот, он просто, балансирует между двумя пропастями, и идёт своим, да? Причём, лезвие-то острое, ещё больно постоянно. Всё, что ты делаешь, приносит тебе боль. Это ты не спишь, ты работаешь не 8 часов, у тебя нет выходных, у тебя нет отпусков. На тебе куча ответственности, на тебя все нападают. И в принципе, все хотят у тебя этот мяч отобрать. Я советую каждому, открыть свой разум, в первую очередь, для мотивации. В России, к сожалению, мотивация – это что-то негативное. Ну, это же только мотивация. Типа – что-то не настоящее. Нужно понять, что мотивация – и есть самая сильная энергия, которая у вас есть. Если у вас нет мотивации – вы ничего делать не будете. Ничего.

Дмитрий Озман: Ну вот, как, как раз, найти эту мотивацию?

Алекс Райнхардт: Я начинаю просто. Я каждое утро, когда я бегаю... я занимаюсь только в спортзале. Ну улице очень редко бегаю, ну, за счёт переездов и ещё что-то. И когда ты бежишь, ты просто – вот, бежишь 45 минут. И ты заходишь в «Ютуб», и задаешь: мотивация. И смотришь всё подряд. Каждое утро. Плюс, из этих видео, ты должен выбрать для себя программы. Которые в тебе, когда ты бежишь, у тебя адреналин. И эти слова проникают глубже в тебя. И что-то, вдруг, ты почувствовал – вау, тебя зажгло. Пересмотри, запиши, сделай из этого программу. У меня, например, программа – Алекс, я машина, я всё могу. Это моя программа, когда я на самом минимуме, когда я уже, у меня нет выходов. Когда я уже не могу. Ну вот, не могу больше. И я повторяю себе: Алекс, ты машина, ты всё можешь. Вперёд, только вперёд. Нельзя отступать, сдаваться, и тому подобное, да? И ты, эти программы, у меня есть выписанные, я могу показать. У меня все программы выписаны. Которые тебя зажигают. Есть слова, которые на тебя действуют, которые в тебе... триггеры. Они у каждого разные. Тебе нужно их просто знать и использовать, почему нет? Если ты знаешь, что эта кнопка тебя да, активирует – почему её не нажать, когда тебе нужно? Ну, это не должно быть случайностью. И нужно начинать обучаться. Нужно пойти к самым большим тренерам, нужно идти к Тони Роббинсу, к Гранту Кордону. Да, это дорого. И не кричать, что они все мошенники. Что они все там, обманщики. Они делают свою работу, просто ты этого не понимаешь. Ты ещё не на том уровне, чтобы понять, что они тебе дают. Иди расти. Финансовое образование, и тому подобное, ты должен... Можно обучаться в Интернете. Можно смотреть эти все ролики. Главное – научиться слушать то, что они говорят, что важно тебе. Ты потом начинаешь учиться с этими словами, зарабатывать деньги. Когда у тебя – ну вот, решающее. Вот у меня, например, вот провел встречу, 7 часов. И потом у меня фотосессия, 2 часа ещё. Когда просто, невозможно – люди просто вокруг меня стоят, и я просто, я говорю: Алекс, ты машина. Ты должен это отработать. Я стою, и даю себе установку, что я с этого места уйду последним. Они все устанут со мной фотографироваться, и я последним уйду. Потому что я знаю, или такие вещи там, что каждая фотография приносит мне 100 тысяч евро. Всё. Ищите мотивацию. Если вы относитесь плохо к мотивации – у вас не будет энергии. Плюс, вам нужны практики, как накачивать себя энергией. Я для себя разработал целую систему, как я могу своей энергией, тело... называется boosting. Как ты можешь накачивать своё сознание, своё тело энергией. У тебя нет негатива, ты ни в чем не сомневаешься, ты ничего не боишься. Ты идёшь вперёд. У тебя фокус. Обостряется сознание. Это очень крутые вещи.

Дмитрий Озман: Алекс, как вы закрыли 20-й год?

Алекс Райнхардт: Начали 20-й год очень плохо. Особенно в начале пандемии, мы показывали самые низкие показатели, которые вообще были когда-то в нашей истории. И роста, и оборот. Полгода нам понадобилось, чтобы адаптироваться, как-то прийти в себя. Потому что, всё-таки, негативное такое, общее состояние в мире – оно очень сильно на нас сказалось. И как только мы переквалифицировались на онлайн – конечно, мы начали очень сильно расти. Мы выросли, если судить по прошлому году, почти в 7 раз. Несмотря на то, что первые полгода мы ну, практически, стояли. На 21-й год, моя цель... Вот, только цель, да? Миллиард. Миллиард евро оборота.

Дмитрий Озман: Заставка на телефоне.

Алекс Райнхардт: Заставка на телефоне, на всём.

Дмитрий Озман: Продолжает мотивировать.

Алекс Райнхардт: Продолжает мотивировать, визуализировать. И мотивация, и визуализация – всё это работает. И миллиард евро оборот в год, я думаю, что это – достойная цель. И я буду прилагать все усилия, чтобы её достигнуть.

Дмитрий Озман: Спасибо за разговор. Я желаю тебе и твоей компании успехов. Надеюсь, что ты добьёшься поставленных задач.

Алекс Райнхардт: Большое спасибо.

Дмитрий Озман: Сильные, смелые, талантливые, где-то – отчаянные. Наши герои не перестают нас удивлять. А мы продолжаем знакомить вас с теми, кто рискнул и не прогадал. Добился успеха и готов поделиться опытом. Если ты говоришь по-русски, живёшь и строишь бизнес в другой стране, и уверен, что именно ты должен попасть в нашу передачу, отправляй свою заявку на story@forbes.ru. Остаёмся на связи. Пока!