Предприниматель Владимир Седов — Forbes: «Важно не потерять за системой человека»

Владимир Седов, номинант премии «Герои Forbes» 2025 года, родился в городе Ковров Владимирской области. В Коврове он запустил крошечное производство матрасов, из которого выросла «Аскона», крупнейший в России производитель товаров для сна. В Коврове же Седов построил и первую настоящую фабрику, которую в 2006 году уничтожил пожар и которую он восстановил с помощью партнеров из Швеции и США. В 2010 году он продал контрольный пакет «Асконы» шведской Hilding Anders (в 2025-м Седов вернул себе полный контроль над компанией) и сосредоточился на новом проекте. В 12 км от Коврова он решил построить современный и экологичный город — Доброград. Это первое в новейшей истории России поселение, строящееся в основном на частные деньги самого Владимира Седова и его партнеров, хотя государство также участвует в развитии города. Сейчас в нем живет более 3000 человек, к 2039 году население должно вырасти до 50 000, которые будут здесь не только жить, но и работать. У Доброграда есть статус особой экономической зоны и планы по созданию различных производств (мебельное «Аскона» уже строит).
Ставка на гипотезу: как действовать, когда нет бизнес‑плана
Я вообще честно про себя говорю: я никудышный бизнесмен. Я очень мало понимаю в бизнесе. У меня есть какая-то предпринимательская чуйка — и почему-то она работает. Плюс остался педагогический опыт. Вот, наверное, и все.
За Доброград я много лет практически один «топил». Туда уходили десятки миллиардов моих личных инвестиций. Менеджмент приходил ко мне и говорил: «Ты что делаешь? Ты понимаешь, какую пропасть разгоняешь? Покажи нам бизнес-план» — а у меня его не было. Более того, долгое время у меня даже не было нормального способа объяснить им, почему я уверен, что это хороший бизнес.
Я просто говорил: «Я уверен». Есть чутье, есть понимание, что я точно на правильной тропе.
Со стороны это, конечно, выглядит довольно безумно. И я прекрасно понимаю людей, которые в этот момент задают вопросы. Они профессиональные менеджеры, их работа — считать риски, деньги, сроки, окупаемость. А я прихожу и говорю: ребята, идем туда. Почему? Потому что я чувствую, что туда надо идти. Но предпринимательство для меня как раз в этом месте и начинается.
Предпринимательская стадия — это когда ты формулируешь гипотезу, которую пока невозможно нормально доказать. И дальше важный момент: рисковать ты должен прежде всего своими деньгами. Ты веришь в гипотезу — ты за нее и платишь.
Но бесконечно жить на одной чуйке тоже нельзя. Когда гипотеза подтверждается, предпринимательская стадия заканчивается. Дальше должны прийти люди, которые умеют превратить эту идею в нормальный управляемый бизнес: посчитать, построить процессы, поставить цели.
Не функция, а человек: как доверие и уважение становятся рычагом эффективности
Наверное, в самом начале срабатывает химия. Вот встречаешь человека, начинаешь с ним разговаривать, работать — и что-то либо возникает между вами, либо нет. Я не знаю, как это оцифровать. У меня вообще много вещей в жизни через чутье происходит, и с людьми примерно так же.
Но одной химии, конечно, недостаточно. Дальше доверие проверяется отношениями и становится двусторонним.
Для меня управление людьми вообще очень связано с моим педагогическим прошлым. Я много разговариваю со своим менеджментом. Причем если посмотреть на эти разговоры, мы не так уж много времени обсуждаем непосредственно работу. Мне гораздо интереснее понять жизнь человека. Что его мотивирует? Что для него важно? Куда он хочет прийти через несколько лет? Чего боится? Какие у него проблемы?
У меня есть простое личное правило: если ты хочешь, чтобы человек эффективно работал на тебя, ты должен эффективно работать на него. Потому что как обычно рассуждает руководитель? Я дал тебе зарплату, бонус, соцпакет, систему мотивации — все, свою часть выполнил. А от человека при этом хочет честности, лояльности, инициативы, роста, результата, чтобы он в сложный момент совершил подвиг ради компании. Получается довольно странный баланс: от него ты хочешь очень многого, а сам считаешь, что уже рассчитался зарплатой.
Поэтому сначала надо понять, что действительно нужно человеку. Не то, что ты придумал за него, а его настоящие цели, мотивацию, боли. И если ты можешь что-то из этого взять в работу и помочь решить, возникает совершенно другой уровень отношений. По моему опыту, эффект от этого в разы больше любых материальных и нематериальных систем мотивации.
И еще есть совсем базовая вещь — взаимное уважение. Если человек не любит людей, считает себя выше и у него не получается выстраивать с ними доверие и уважение, то менеджмент просто не его профессия. Это не значит, что он плохой человек. Просто менеджмент — это управление людьми, и без интереса к людям там делать нечего.
Изменилось ли это с масштабом бизнеса? Наверное, стало сложнее это сохранять. Когда у тебя маленькая компания, ты всех знаешь. Когда появляется большая структура, должности, уровни управления, KPI, очень легко вместо человека начать видеть функцию. Поэтому сам принцип для меня не изменился. Наоборот, чем больше становится бизнес, тем важнее специально не потерять за всей этой системой человека.
Сначала боль человека, потом экономика: как строить бизнес, идущий впереди спроса
Мы в Askona Life Group для себя сформулировали достаточно простой критерий: нам интересны бизнесы, которые либо продлевают человеческую жизнь, либо улучшают ее качество. И когда появляется какая-то новая идея, я стараюсь идти не от вопроса «Какой здесь рынок?», а от вопроса «Какая у человека есть боль и можем ли мы ее решить?»
С медициной в Коврове было именно так. Я не проснулся однажды с мыслью: медицинский рынок выглядит перспективно, давайте туда зайдем. Я жил в Коврове и видел, что нормальной медицины не хватает. Значит, эту проблему надо было решать.
С Доброградом логика стала еще шире. Если ты создаешь город с нуля, ты не можешь работать только вслед за спросом, потому что спроса еще нет — людей еще нет. Если рассуждать как обычный бизнес, получится замкнутый круг: зачем строить хорошую школу, если пока мало детей? Зачем хорошая медицина, если мало жителей? Зачем рестораны, спорт, досуг, если пока недостаточно клиентов? Но тогда возникает встречный вопрос: а почему люди вообще должны сюда приехать?
Поэтому здесь приходится действовать наоборот. Сначала создавать качество жизни, которое станет причиной приехать. То есть в каком-то смысле постоянно идти впереди спроса. И да, ты понимаешь, что часть объектов сегодня не даст тебе той доходности, которую нормальный инвестор хотел бы видеть в табличке. Но без них не появится следующая стадия.
При этом я совершенно не сторонник идеи, что социальный бизнес обязательно должен быть убыточным. Наоборот, если он бесконечно существует только потому, что ты докладываешь туда деньги, значит, модель неустойчивая. Он должен научиться зарабатывать и жить самостоятельно. Просто прибыль не всегда должна быть первой точкой принятия решения. Иногда сначала надо увидеть человеческую боль, решить ее, а потом уже построить вокруг этого устойчивую экономику.
Фундамент собора: зачем планировать будущее, если не увидишь результата
Визионерство для меня — это предпринимательство, направленное на десятилетия вперед.
Недавно я встретил понятие, которое мне очень понравилось — «кафедральное мышление». Раньше кафедральные соборы строились десятилетиями, иногда столетиями. Человек, который закладывал фундамент, абсолютно точно знал, что при своей жизни никогда не увидит, как повесят колокола. Возможно, даже купола не увидит. Но он все равно должен был хорошо сделать фундамент.
Я понял, что у меня с Доброградом примерно такая же история. Я его вижу. Я знаю каждую последнюю улицу, представляю, каким он будет. Причем не только здания и улицы — я представляю жизнь города. И я прекрасно понимаю, что значительную часть этого сам физически не увижу. Но мне это не мешает, потому что мы сейчас закладываем фундамент, на котором потом будет построен собор.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора
