Как в 1960-е в СССР вернулись интерес к моде, культ худобы и эротизация женского тела

Тема моды и связанного с ней потребления присутствовала также в «Советском фото», особенно в жанровых снимках, в которых часто встречался ироничный подтекст, но как таковая модная фотография фактически в журнале отсутствовала. 

Эффект преображения советской женщины после похода в магазин или ателье усиливается в кадре оценивающим взглядом подруг. «Немая сцена», во время которой присутствующие дамы в восхищении разглядывают новый облик приятельницы, получает распространение в эти годы. Именно женщины выступают агентами влияния консьюмеристских практик, что и демонстрируют снимки из магазинов и салонов, на них редко можно встретить мужчин. Женское тело становится телом потребления. 

Распространение получают репортажи из парикмахерских, где уход за телом поручается профессионалу. Женщина окружена вниманием и заботой персонала, облаченного в белые халаты, что сообщает процедуре стрижки или приему у косметолога определенный медицинский аспект. Подписи и текст подчеркивают удовольствие, которое получает клиент от процесса: 

И не замечал я, чтобы эта техника красоты доставляла страдания женщинам, — не только терпят, а еще разливается у них по лицу этакое мечтательное выражение. Посмотрите на снимок: какой ласковой улыбкой награждает мастера Григория Нариньяна его клиентка!

В период оттепели значительно расширяется ассортимент выпускаемых в СССР средств для ухода за кожей и парфюмерной продукции, развивается пластическая медицина и косметология. В  году выходит постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР об улучшении бытового обслуживания населения, что сказалось в появлении большего числа парикмахерских.

Появившуюся заботу о теле, которая, по мысли Фуко, характеризует буржуазию, иллюстрируют фотографии шестидесятых, на которых женщины красят губы, смотрятся в зеркало. Метаморфозы женского лица с наложенным на него макияжем выступают как следствие либерализации общества в эти годы, предоставления права распоряжаться собственным телом и тем самым проявлять индивидуальность. С другой стороны, акцентирование «женских прелестей» воспроизводило патриархатные взгляды на «женщину-объект». Это справедливо в отношении многочисленных в фотоискусстве того времени актов, где женские тела, свернутые в эмбриональные позы, вряд ли утверждают независимую женскую идентичность, а скорее свидетельствует об обратном.

Эстетика стройного тела

Социолог И. С. Кон пишет, что, несмотря на культурную изолированность советского общества, динамика сексуального поведения внутри него была аналогичной западной, что проявлялось в ослаблении «двойного стандарта», норм и правил сексуального поведения для мужчин и женщин: 

Прежде всего, налицо глобальный процесс изменения и ломки традиционной системы взаимоотношений полов и половой/ гендерной стратификации. Отношения мужчин и женщин во всех сферах общественной и личной жизни становятся более демократическими и равными, а стереотипы маскулинности и феминности — менее полярными, чем прежде. 

В частности, эти тенденции проявились в распространении в советской моде стиля унисекс, который противопоставлялся помпезности сталинского периода и свидетельствовал об изменениях в гендерном укладе в СССР. 

Как бы то ни было, в эпоху оттепели дифференциация гендерных ролей в периодической печати проявляет себя сильнее, чем в начале пятидесятых годов, а категории женственности и мужественности получают иное наполнение. Шестидесятые порождают целую вереницу женских образов, связанных с традиционными характеристиками материнства и красоты. Женственность конструируется посредством декорированного и обнаженного тела, а не только через репродуктивную функцию. После неудачной попытки уравнять два пола вновь появляется граница между мужчиной и женщиной (она теперь не только работница, но прежде всего мать и сексуальный объект). 

Эстетика стройного тела, заполнившая все западные журналы, давала о себе знать и в Советском Союзе, хотя и в гораздо меньшей степени. По мнению Жиля Липовецкого, эта тенденция на Западе выражала «отказ от идентификации женского тела с материнством, а также ослабление общественного уважения к роли женщины-матери и соответственно более высокую социальную оценку активной и самостоятельной женщины». В ситуации Советского Союза это справедливо лишь отчасти. Хотя снимки, пропагандирующие эстетику стройного тела, являли собой заметную тенденцию в советской печати (особенно в художественном контексте), но в целом тематика материнства на страницах журналов значительно преобладала. Если эстетика стройного тела и формировала образ независимой женщины, то скорее по отношению к старым схемам поведения — здесь имел место в большей степени конфликт поколений, нежели отстаивание равноправия с мужчинами, которое считалось достигнутым. 

Судя по снимкам, в поздний сталинский период забота о внешнем виде не была объектом пристального внимания женщин. Акцент в журнальных материалах делался на включенность женщины в общественную жизнь наравне с мужчиной, отсюда та сосредоточенность лиц, «мужественность» облика и неуместность обнаженного тела и даже намека на сексуальность. В эпоху оттепели ориентиры меняются. Если раньше игнорировались возрастные категории и комплекция женщин, то шестидесятые сделали акцент на юном и стройном теле. Подтверждение тому — подписи под фотографиями девушек в журналах: «Юность», «Молодость». «Фигура» становится ключевой категорией, описывающей тело, которую можно изменить посредством работы над собой, «вкуса». 

Новая эстетика повлияла на представления миллионов советских женщин о красивом и здоровом теле. Крепкие тела спортсменок, как на картинах у Дейнеки, и пышногрудые доярки уступили место хрупким и изящным телам гимнасток и танцовщиц. Тяжеловесность и монументальность женской телесности сталинского периода меняются на противоположные качества. Фотография оттепели с помощью определенных средств (например, выделяя силуэт на черном или белом фоне) подчеркивала хрупкость, изящество женского тела, утонченность черт лица. Этим можно объяснить большое количество снимков балерин, гимнасток, чьи фигуры выглядели подчас эфемерными, воздушными, что совпадало также с устремлениями самого искусства, тяготеющего к лаконичным решениям. 

Эротизация тела 

Перемены в восприятии и представлении телесного можно проследить в отношении к сексуальности. Если в 1920-х годах в СССР существовали «эротическое искусство, и сексологические опросы, и биолого-медицинские исследования пола», то в 1930–1940-е эти темы находились под строжайшим запретом. Шестидесятые возвращают назад эту проблематику; появляется медицинская сексология, получившая в СССР название «сексопатология», до этого же времени о сексе не было никакой публичной информации. Начинает издаваться литература по проблемам интимной жизни, в словарях появляется слово «секс» и его производные, а мораль в интимной сфере, по данным социологов, становится все менее строгой. 

В советской культуре существовал определенный запрет на наготу. И. С. Кон вспоминал, что в 1950-х годах дирекция Лениздата отказалась печатать в качестве иллюстрации к брошюре по эстетике изображение Венеры Милосской, объявив ее «порнографией», и что в начале 1960-х годов Хрущева приводило в ярость обнаженное женское тело на картинах Фалька, а школьные учительницы, приходившие со своими воспитанниками в Эрмитаж, пытались заслонить собою обнаженную натуру на полотнах Рубенса и Веласкеса. 

Тем не менее в эпоху оттепели отношение к наготе меняется. Так, в начале 60-х годов «Работница» советует укоротить юбки, сшитые в прошлом году. Журналы публиковали снимки, демонстрировавшие отдых в санатории или на курорте, где советские граждане представали в купальных костюмах. Часто подпись под снимком оправдывала эротический подтекст и меняла смысл изображения. Например, на обложке «Огонька» была напечатана фотография Льва Бородулина с девушкой, запечатленной на пляже после купания, а подпись гласила: «Последняя улыбка лета. Через два дня школьница Надежда Клепикова снова пойдет в школу». 

Много споров вызвал снимок Николая Хорунжего, опубликованный в «Советском фото» под названием «Новая квартира», на котором обнаженная женская фигура видна из-за полупрозрачной ширмы в ванной комнате. Впервые эта фотография появилась в журнале «Советский Союз» (1958, №5) под названием «Первая проба ванны в новой квартире». Разница публикаций в два года демонстрирует, что ориентированное на иностранного читателя издание, каким был «Советский Союз», имело определенные цензурные послабления в этой сфере. Свое появление на страницах советских журналов эротическая фотография оправдывает при помощи подписей. Автор рецензии на выставку «Семилетка в действии», где был представлен этот снимок, писал: 

Я считаю эту работу смелой и удачной попыткой изобразить новое в жизни по-новому, лаконично, изящно и оригинально. Но я могу понять и тех критиков, которые отвергают ее. Причина, по-моему, не в недостатках самой фотографии, а скорее в том, что, чуть ли не единственная на эту тему, она, конечно, слишком однобоко, хотя по-своему и выразительно, отражает большую тему жилищного строительства, новоселья и т. д. 

Таким образом, фокус с обнаженного женского тела переносился на жилищно-бытовые условия, хотя они занимали в кадре явно не главное место. В свою очередь, такой закамуфлированный показ обнаженного тела имел эффект «прерванной презентации», усиливающей желание и дразнящей зрителя.