Фанфик по Бронте: почему экранизация «Грозового перевала» вызвала столько критики
Роман «Грозовой перевал» Эмили Бронте — одно из самых экранизируемых литературных произведений. Количество попыток рассказать историю найденыша Хитклифа и его разрушительного влияния на жизнь семейства Эрншо в кино давно перевалило за два десятка. Среди них есть все, что только можно представить, — от буквальных прочтений до попыток перенести события в другие исторические эпохи и культуры. Так, в одноименной постановке Луиса Бунюэля 1954 года действие разворачивается в Мексике XIX века, а артхаусная экранизация Ёсисигэ Ёсиды 1988 года погружает зрителя в атмосферу средневековой Японии.
14 февраля 2026 года свое видение романа представила английский режиссер Эмеральд Феннел. По ее словам, она пыталась передать личные впечатления от знакомства с романом Эмили Бронте в подростковом возрасте. «Я хотела создать нечто, что заставило бы меня чувствовать то же, что я чувствовала при первом прочтении. То есть это сугубо эмоциональный отклик. Он, скажем так, первобытный, сексуальный», — рассказывала режиссер на Brontë Women’s Writing Festival в сентябре 2025 года.
9 февраля 2026 года, когда было снято эмбарго на рецензии, «Грозовой перевал» только за первые сутки получил на Rotten Tomatoes 53 отзыва, из них 73% — положительные. За десять дней показатель снизился до 60% на основе 263 отзывов. На IMBd оценка составила 6,3 балла из 10.
В целом кинокритики отозвались о картине как о «свежей», однако не сочли ее выдающейся. Например, кинокритик Джастин Чанг написал в The New Yorker: «Грозовой перевал» Феннел, безусловно, впечатляет. Однако при всей этой истеричной экспрессии и страсти под проливным дождем я не уверен, что фильм действительно заставляет что-то почувствовать». А колумнистка New York Magazine Элисон Уиллмор с иронией отметила талант режиссера: «Грозовой перевал» — самый глупый фильм Феннелл, и я говорю это со всем восхищением, потому что это также ее лучшая работа на сегодняшний день».
Кларисс Лафри, кинокритик The Independent, выразилась более жестко: «Название, взятое в кавычки, и заявление режиссера о том, что фильм призван передать ее впечатления от чтения книги в 14 лет, — все это под видом «просто еще одной интерпретации» выжимает все соки из одного из самых страстных и эмоционально жестоких романов, когда-либо написанных, а затем отшвыривает содранную с него кожу ради самых расхожих романтических штампов, которые кажутся наиболее коммерчески выгодными. Экранизация это или нет, но это поразительно пустое произведение».
Несмотря на неоднозначные оценки, за пять дней в прокате мрачная история о любви собрала почти $89 млн при бюджете в $80 млн, и кинотеатры по всему миру продолжают принимать толпы зрителей. Однако, хотя трейлер экранизации обещал и бурю эмоций, и настоящую трагедию, получилось не совсем то, что все ожидали.
Переосмысление классики
В первые пять минут фильма на экране появляется маленькая Кэтрин Эрншо (Шарлотта Меллингтон), которая нарекает молчаливого и испуганного оборванца, приведенного в дом ее отцом из жалости, именем Хитклиф — в честь покойного брата. Мистер Эрншо не возражает: раз уж мальчик так понравился его дочери, он вполне может стать ее «питомцем». Дети станут близкими друзьями, будут ссориться на весь дом, бродить по пустошам и незаметно для себя все сильнее привязываться друг к другу. Спустя годы поместье Грозовой перевал окончательно придет в упадок: мистер Эрншо пропьет дом и спустит в карты последние деньги. Тогда Кэтрин придется спасать положение семьи, согласившись на брак с богатым соседом.
Феннел, выводя на первый план отношения Кэтрин Эрншо и Хитклифа, беспощадно обрезает и утрамбовывает все остальные сюжетные линии оригинала — лишь бы они не отнимали экранное время у влюбленных. Здесь и начинается расхождение с первоисточником — не столько в поворотах сюжета (что неизбежно при переносе большой литературной формы на экран), сколько в трактовках и акцентах.
В отличие от других экранизаций, Эмеральд Феннел делает акцент не на фигуре Хитклифа и его внутренних терзаниях, а на Кэтрин Эрншо в исполнении Марго Робби. Тем самым режиссер ставит во главу угла повествования женскую сторону истории и переживания главной героини: выбор между любовью и деньгами, страстью и долгом, свободой и комфортом. Хитклиф же в исполнении Джейкоба Элорди уходит на второй план, лишь оттеняя переживания главной героини и теряя глубину книжного персонажа.
Хаос и прагматизм
Хитклиф — один из самых сложных и неоднозначных героев в мировой литературе. Его преданность подкупает, судьба вызывает жалость, но с каждой новой страницей «Грозового перевала» читатель понимает: перед нами по‑настоящему жестокий персонаж, чья душа ранена настолько глубоко, что он уже никогда не оправится. Его чувства к Кэтрин похожи на религиозную одержимость идолом, но они не оставляют в душе места для остального мира. Бронте окутывает Хитклифа почти инфернальной аурой, так что во время чтения не раз возникает вопрос: он вообще человек?
Внутренний мир книжного Хитклифа — это сплетение страсти, одержимости, чувства обиды и жажды мести. Сначала по воле рока, а потом и по собственному желанию он вносит хаос в жизнь семейства Эрншо. С его появлением отношения в семье начинают рушиться. При этом, пользуясь благосклонностью мистера Эрншо, он начинает чувствовать себя равным Кэтрин, но после смерти приемного отца оказывается снова низвергнут до состояния безродного слуги. Тем больнее для него впоследствии признание Кэтрин, что выйти за него замуж для нее — значит опуститься до его уровня.
В фильме детские годы героев превращаются в романтическую историю о двух невинных душах, нашедших друг друга в холодном и неприветливом мире. Хитклиф с самого начала знает свое место, поэтому его последующие притязания на хозяйскую дочь выглядят довольно странно для нравов того времени. Тем не менее экранный Хитклиф в исполнении Элорди с виду неплохой парень: влюбленный, заботливый, немного грубоватый трудяга, уверенный в себе, с хорошими внешними данными и суперспособностью эстетично потеть во время работы. Возможно, он и впрямь мог бы стать для Кэтрин неплохим мужем и они были бы счастливы.
Кэтрин Эрншо в исполнении Марго Робби — своенравная и самоуверенная красотка, немного романтичная, но в то же время расчетливая, страстно мечтающая вырваться из‑под гнета отца‑пьяницы и из неминуемо надвигающейся бедности. Первое, на что обратили внимание фанаты произведения Бронте, — Кэтрин в исполнении Марго Робби гораздо старше книжного прототипа. В романе героине еще нет 16 лет, когда наследник Мызы Скворцов (соседнего поместья) Эдгар Линтон делает ей предложение. В фильме отец Кэтрин отмечает: «Она уже почти старая дева!» Допустим, возможен и такой вариант — тем более, что Марго Робби очень неплохо вписывается в образ Кэтрин с ее красотой и природным обаянием. Но это совершенно меняет мотивы героини.
Кэтрин Эрншо, написанная Эмили Бронте, с одной стороны, ищет независимости и возможности быть собой — свободной, дикой, эгоистичной. С другой — внутри нее горит желание потомственной аристократки занять место в обществе, стать настоящей леди и получить то, что ей причитается по праву рождения. Она капризная, взбалмошная, но искренняя героиня своего времени — времени, когда женщине приходилось выбирать между страстью и социально одобряемыми отношениями. Один из ее центральных монологов — о любви и невозможности быть счастливой «в раю» — производит в прямом смысле душераздирающее впечатление: Кэтрин разрывается между двумя мужчинами и в своем юношеском эгоизме не хочет выбирать между ними, не желает жертвовать ни одним, ни другим.
В фильме Марго Робби произносит авторский текст почти слово в слово, но драматизма он не добавляет. Несмотря на всю харизму Робби, ее Кэтрин получается слишком приземленной и увлеченной житейскими невзгодами. Выбор между милым сердцу, но бедным Хитклифом и богатым, но нелюбимым Эдгаром Линтоном продиктован, скорее, практическими соображениями. К ним и сводится вся драматургия фильма, героиня которого из страха остаться старой девой и жить в нищете нехитрыми манипуляциями влюбляет в себя соседа и после года сомнений идет под венец.
Страсть и секс
Все это происходит в потрясающе ярких и экстравагантных интерьерах поместья Линтонов, на фоне красивейших пейзажей вересковых пустошей. Визуальный ряд картины, безусловно, достоин внимания: он, как и химия между двумя главными героями, — то немногое, что оживляет картину.
Марго Робби и Джейкоб Элорди отлично передают физическое притяжение между своими персонажами. Кто бы что ни говорил, когда они вместе — экран искрит. Правда, отношения героев по большей части этой искрой и ограничиваются. Феннел переводит связь Кэти и Хитклифа практически полностью в плоскость физической страсти.
В романе сексуальное влечение между героями скрыто между строк. Возможно, потому, что Бронте считала его почти незначительным на фоне душевной боли. Феннел же делает физическое влечение смыслом и сутью своей картины: «Грозовой перевал» в ее интерпретации пропитан им насквозь. Главная эмоция героя — желание обладать любимой женщиной. К концу фильма создается ощущение, что самая частая реплика Элорди — имя, произносимое на все лады: «Кэти…», «Кэт!», «Кэтрин!» — с придыханием, с надеждой, с обидой, со страстью.
Даже жестокость самых близких людей по отношению друг к другу, пронизывающая роман Бронте, здесь приобретает сексуализированную форму — и в итоге становится почти комичной. Все это можно было бы назвать смелым прочтением классики, но в XXI веке вряд ли кого‑то еще можно удивить сценами мастурбации, супружеского секса или страстных встреч в карете.
Фанфик по Бронте
Феннел меняет арки и других персонажей. «Злым гением» семейств Эрншо и Линтонов становится не Хитклиф, а компаньонка Кэтрин, Нелли Дин. Она искусно манипулирует Кэтрин и окружающими, чтобы устроить для себя комфортную жизнь. Брат и сестра Эдгар и Изабелла Линтоны — еще два важных персонажа — в фильме превращены почти в карикатуру, а их происхождение, образ жизни и мотивы вызывают сплошные вопросы.
В итоге вместо трагической истории о родственных душах, разлученных социальным неравенством и гордыней, и о мести, разрушившей жизнь нескольких поколений, Феннел снимает мелодраматическую семейную сагу. В современной поп‑культуре есть термин для определения подобных произведений — фанфик. Талантливый, яркий, страстный — и поверхностный.
«Грозовой перевал» 2026 года нельзя назвать провалом. Он определенно найдет своего зрителя, у которого вызовет эмоции. Однако, как и после любого «аттракциона», после выхода из зала кинотеатра, где от напряжения между главными героями, яркого видеоряда и саундтрека Charli XCX кружится голова, адреналин быстро схлынет, не оставив после себя ничего, кроме смутного воспоминания.