Красная Графиня: как Софья Панина в 1917 году стала первой женщиной-замминистра
В ночь на 27 ноября 1917 года Центральный комитет кадетской партии собрался в Литейном районе Петрограда, в доме графини Софьи Паниной, товарища (то есть заместителя) министра народного просвещения в недавно свергнутом Временном правительстве. Кадеты обсуждали запланированное на следующий день открытие Учредительного собрания. Заседание закончилось за полночь, поэтому Панина еще спала, когда утром большевистский комиссар прибыл арестовать ее. В машине он самодовольно повторял, что арестовал «первую женщину России».
Панину обвинили в сокрытии государственных средств: будучи помощником министра, она вывела за рубеж министерскую кассу с намерением вернуть деньги лишь легитимной власти. На допросе графиня заявила, что «не признает власти народных комиссаров», а отчет о деньгах готова предъявить только Учредительному собранию. Дело передали в революционный трибунал. Когда Софью Панину привезли в тюрьму, надзирательница сразу ее признала: «Да разве же мы не слышали про Народный дом!»
В камере Панина писала: «…Меня лично вихрь событий перебросил с одной окраины Петербурга на другую, с Лиговки на Выборгскую сторону, из просторов Народного дома в тесную камеру одиночного заключения, из разряда «друзей» русского народа под официальный штамп его врагов». Чем же был Народный дом? Для Софьи Паниной он начался со знакомства с учительницей Александрой Пешехоновой.
Юная аристократка и разведенная бестужевка
Софья Панина родилась в 1871 году в богатой и знатной семье. Девочка рано потеряла отца, и ее воспитанием занималась исключительно мать, отличавшаяся характером столь независимым, что свекровь пыталась отобрать у нее опеку над Софьей, обвиняя невестку чуть ли не в связях с революционерами и террористами. Как пишет историк, профессор американского Университета Вилланова Адель Линденмайер в книге «Гражданка графиня: Софья Панина и судьба революционной России» (Citizen Countess: Sofia Panina and the Fate of Revolutionary Russia), в дело пришлось вмешаться второй бабушке Софьи, бывшей фрейлине, водившей знакомство с членами императорской фамилии. Опеку удалось отстоять, но в качестве компромисса девочку отправили в Смольный институт, чтобы она получила образование и воспитание, достойное аристократки.
В 18 лет Софья дебютировала в светском обществе и уже год спустя вышла замуж за Александра Половцова — сына государственного секретаря. Тот, благодаря связям, устроил ее фрейлиной (хотя на эту службу обычно брали незамужних женщин). Софья блистала на балах и приемах, путешествовала, играла в теннис.
Она занималась и благотворительностью — так и состоялось ее знакомство с Александрой Пешехоновой. 39-летняя учительница обратилась к ней с просьбой профинансировать открытие бесплатной столовой для нуждающихся.
Софья наслаждалась жизнью, но постепенно начинала тяготиться нравами высшего общества. В письме 1896 года она в мрачных выражениях описывала присутствовавших на коронации Николая II: «сплетни, ссоры, тщеславие, низкое раболепие и грубость». К тому времени ее отношения с мужем закончились, Софья инициировала бракоразводный процесс, вернула девичью фамилию и контроль над своим состоянием.
Развод дался Паниной нелегко, но после него она смогла заняться тем, что было ей интересно, и поступила на Бестужевские курсы. Правда, уже через год из студентки стала вольнослушательницей, а потом и вовсе отчислилась. Одной из причин было несогласие с давлением властей, которое усилилось в 1890-е, — лучших преподавателей увольняли, за студентками следили, подозревая их в участии в революционных движениях. Другой причиной было отсутствие времени — Панина занялась организацией воскресных чтений для рабочих. С этого времени социальная работа стала ее основным занятием.
Народный дом
В 1903 году на деньги, унаследованные от деда, министра юстиции графа Виктора Панина, Софья выкупила в бедном промышленном районе Санкт-Петербурга землю под Лиговский Народный дом. Архитектор Юлий Бенуа по ее заказу спроектировал ансамбль из двух зданий, соединенных внутренним садом. Там Панина вместе с Александрой Пешехоновой открыла просветительский центр, который и стал называться Народным домом.
Народный дом предлагал вечерние занятия, лекции, воскресные чтения и другие образовательные и развлекательные мероприятия. Обучение велось по 13 предметам. Учились в основном взрослые: чаще всего они получали начальное образование, но при желании могли его продолжить и даже экзаменоваться на диплом народного учителя. В библиотеке Народного дома проводили сеансы синематографа, был орган. Действовали общедоступный театр и музей. Имелись своя чайная, прачечная и бесплатная столовая. В 1905 году в башне здания открылась даже Общедоступная обсерватория. Любопытно, что некоторое время в бесплатной юридической консультации Народного дома работал Александр Керенский, будущий председатель Временного правительства. Панина в воспоминаниях так описывала быт Народного дома: «По вечерам дом гудел, как улей. Учеников собиралось до 1000 человек, и не было такого закоулка, в котором не занималась бы какая-нибудь группа».
Когда началась Первая мировая война, Панина направила средства и энергию на помощь пострадавшим. Второй этаж Народного дома превратился в лазарет для солдат. В 1915 году Софья Владимировна присоединилась к Петроградскому городскому комитету помощи беженцам.
Кроме того, графиня была одним из лидеров Общества защиты женщин, в создании которого принимала участие в 1901 году. Организация ставила своей целью борьбу с вовлечением женщин в проституцию — оно давало нуждающимся работу (в швейных мастерских, через бюро найма прислуги), предоставляло места в убежище, оказывало юридические услуги и добивалось преследования сутенеров.
Участие в политике
В 1911 и 1916 годах полиция, следившая за Паниной, характеризовала ее как сторонницу либеральной Кадетской партии, но сама Софья настаивала на аполитичном характере своей общественной деятельности. В мемуарах она утверждала, что до 1917 года «…никогда не принадлежала ни к какой политической партии, и мои интересы были сосредоточены на вопросах образования и общей культуры, которые, как я была глубоко убеждена, одни только могут обеспечить прочную основу для свободного политического порядка». Но когда монархия пала в феврале 1917 года, Панина оказалась, как она сама об этом говорила, «в гуще политических событий».
В начале марта, за несколько месяцев до введения женского избирательного права, прогрессисты в городской думе Петрограда сместили консервативного главу и избрали на его место умеренного либерала Юрия Глебова. 8 марта он внес резолюцию «о реализации идеи равенства женщин во всех смыслах и целях», включив восемь женщин в постоянные комитеты по благотворительности, образованию и здравоохранению. Панина стала одной из первых женщин в Петроградской Думе. Незадолго до этого она официально вступила в Кадетскую партию. В ее мемуарах содержится объяснение, почему были выбраны именно кадеты: «Многие из окружающих считали меня социалисткой <…> я сочла необходимым в момент, когда политическая борьба усилилась, с полной точностью обозначить свою позицию и дистанцироваться от социалистического безумия, охватившего страну».
Вскоре кадеты выбрали Панину и в центральный комитет партии. Причин тому несколько. Во-первых, ее отчим Иван Петрункевич был одним из основателей партии. Во-вторых, благотворительница и аристократка Панина олицетворяла принципы кадетов — межклассовое сотрудничество и благополучие всей нации. В-третьих, кадетам нужно было продемонстрировать, что они поддерживают политические права женщин — Софья Панина была популярным и безопасным вариантом.
На заседании 24 мая кабинет Временного правительства избрал Панину помощником министра в новообразованное министерство государственного благосостояния. Она, таким образом, стала не только единственной женщиной в составе Временного правительства, но и первой женщиной в истории, занявшей пост в правительственном кабинете.
В статусе помощника министра Панина отвечала за судьбу сотен школ, детских домов и других благотворительных учреждений, которые до свержения монархии полностью или частично зависели от императорской фамилии. В июне 1917 года, например, она посетила Смольный институт, который, как и все другие элитные школы для благородных девочек, должен был быть перепрофилирован.
Панина надеялась превратить институт в образцовое учреждение дошкольного образования, но Петроградский Совет хотел заполучить его здание для своей штаб-квартиры. В итоге министерство уступило требованиям Совета. Панина ушла из правительства.
В конце июля 1917 года сформировалось второе коалиционное Временное правительство. Премьер-министром стал Александр Керенский. В кабинете министров теперь доминировали социалисты, кадетов оказалось всего пять. Одним из них был ученый, филолог и востоковед Сергей Ольденбург, новый министр образования. Он пригласил Панину стать одним из его помощников. Несмотря на разочарование от прошлого опыта, Панина согласилась. В министерстве она курировала образование взрослых, добивалась государственного финансирования для библиотек и народных домов.
Суд
25 октября 1917 года вооруженные рабочие и солдаты окружили Зимний дворец, где проходило заседание Временного правительства, и выдвинули ультиматум — сдаться до 21:00, иначе матросы крейсера «Аврора» откроют огонь. Панина вошла в состав организованной Петроградской думой группы, которая отправилась на «Аврору» с намерением отговорить матросов. Делегацию на корабль не пустили. Министры Временного правительства были арестованы. С этого момента Панина считала, что законной власти больше нет, потому и перевела деньги своего министерства, охраняя их от большевиков. За что в конце ноября тоже была арестована.
На защиту Паниной от революционного трибунала встали многие из посетителей ее Народного дома. Например, несколько сотен человек подписали такое заявление, поданное в Совет народных комиссаров: «Мы, жители Александро-Невской части [Петрограда], в рядах которых насчитается немало большевиков, испытали на себе и детях своих пользу тех или иных учреждений, основанных гр. Паниной, а потому взываем к тем, от которых зависит ее свобода: «Отдайте нам нашего друга».
Суд назначили на 10 декабря 1917 года. Когда Софья Панина вошла в зал суда, многие из собравшихся поднялись, чтобы аплодировать ей. Желающим предложили выступить на стороне обвинения или защиты. Один из рабочих заявил: «Я сам был неграмотным, темным человеком. У нее в Народном доме, у нее в школе я обучился грамоте. На ее лекциях я увидел свет. Не позорьте себя. Такая женщина не может быть врагом народа». Другой большевик настаивал, что Панина «участвовала в противодействии народной власти», «мешала народу в его работе». Трибунал постановил оставить Панину под стражей до возвращения ею министерских денег. Необходимую сумму в итоге собрали и внесли Высшие женские курсы и Союз учителей.
Панина вспоминала, что когда ей разрешили покинуть тюрьму, то она даже расстроилась, поскольку обещала заключенным провести для них рождественские чтения. С разрешения администрации тюрьмы она все-таки вернулась к Рождеству, чтобы сдержать обещание, и устроила для арестантов представление с волшебным фонарем. Всё её имущество, в том числе и Народный дом, новая власть национализировала. Сама Панина уехала.
Эмиграция
Из Петрограда Софья Панина уехала сначала в Финляндию, затем в Крым. А после поражения белых с остатками армии Врангеля эмигрировала в Константинополь, потом во Францию и в Англию. С ноября 1921 года жила в Женеве. В эти годы ее спутником жизни был Иван Астров — бывший московский городской голова, кадет.
Историк Адель Линденмайер в своей книге приводит слова Ксении Деникиной (жены Антона Деникина), которая отмечала: происходя из очень знатной и богатой среды, Панина не только быстро адаптировалась к ужасающей нищете белого движения и эмиграции, но начала жить на копейки настолько естественно, как будто никогда не владела тысячами.
Софья Панина работала при Лиге Наций над организацией помощи русским эмигрантам. Помогала устраивать русскую гимназию в Константинополе. После переезда в Чехословакию организовывала там Дни русской культуры. Основала в Праге Русский дом: по примеру петроградского Народного дома, там была библиотека-читальня, столовая, клуб для проведения концертов и лекций.
В декабре 1938 года после аннексии Гитлером Судетской области Софья Панина перебралась в США и в 64 года опять начала жизнь почти с нуля. Она зарабатывала переводами и секретарской работой и продолжила поддерживать соотечественников — участвовала в организации Толстовского фонда помощи русским эмигрантам. Во время Второй мировой войны фонд расширил свою деятельность, включив в нее оказание срочной помощи другим жертвам преследований и угнетения: беженцам, перемещенным лицам и военнопленным.
Софья Панина умерла в 1956 году в Нью-Йорке. На месте ее Народного дома в 1923 году советская власть открыла Дом просвещения имени Некрасова, а потом — Дворец культуры железнодорожников. В таком статусе здание функционирует до сих пор.